Кто я?

Начало

В начале выступления я хочу заранее извиниться за неточности, которые допущу в своем рассказе, в угоду его художественному содержанию и яркости тех эмоций, которые я хотела бы, чтобы вы испытали. 

Мне придётся кое-что привирать, как в хорошую, так и в плохую сторону. Поэтому, если меня будут слушать мои близкие люди — те, кого я буду упоминать — знайте, что в глубине души я не думаю так, но здесь на сцене, для красного словца я могу и согрешить… 

Начну вот с чего...

Знаете почему я сегодня надела эти туфли?

Эти самые неудобные из всех, в которых не то чтобы ходить, стоять то невозможно дольше часа.

Эти туфли я надела из чувства вины и несправедливости.

Вот поэтому я и остаюсь психологом. Что по сей день могу испытывать чувство вины не только перед традиционными объектами — родителями и детьми, но и перед туфлями, бывшими мужьями, которые по-черному изменяли мне или поднимали руку на меня, перед недоеденной едой, которую надо бы выбросить, изношенным купальником (только вчера такое было, когда выкидывала, ему больше 10 лет, и я извинялась и благодарила).

И вот сегодня туфли. Я же все другие ношу, а их нет. Черные лаковые вообще часто надеваю. А вдруг они теперь подумают, что я их не люблю? Совсем? А это между прочим Поллини. оттудашние, довоенные.

Вот те раз — психолог с чувством вины — как сапожник без сапог, да?

 — как меня зае… эта фраза.

Ну, представим, что была бы я в сапогах?

Психолог в сапогах.

Почти как кот в сапогах. напевает — маркиза, маркиза, маркиза Карабаса….

Что он делал? Этот кот?

Он врал. Всем. Напропалую.

А я за правду.

Поэтому я без сапог. Была и буду.

Про родителей

Я знаете какая… я из культурной семьи, и мои мама и папа очень красивые. Впервые в жизни снимала комнату у квартирной хозяйки, в 15 мкр, когда я не поступила в университет с первого раза и пошла учиться в каблуху. 49 ую. Хозяйка, сильно пахнущая бабкой бабушка меня спросила:

 — кто твои родители?

И потом:

 — ну что, ты из культурной семьи, можешь пожить меня.

И там, в каблухе я уже получила красный диплом, и поступила на биофак университета, со второго раза. Как медалистка. С одним экзаменом на 5 по биологии.

Мои родители очень красивые, особенно мама — она была настоящей танцовщицей, и на её могиле, на памятнике, ее очень молодая фотография, еще даже до замужества. Ей было очень важно всю жизнь быть красивой, она очень обижалась, когда я ей указывала на ее возраст, и она отрицала его до последнего, запрещала мне называть ее пожилой. В нашу самую последнюю встречу я привезла ей, кроме продуктов, живые цветы со словами:

— ты же девочка, тебе — цветочки.

Именно от неё я заразилась этим — хотеть быть красивой, и сейчас ей за это благодарна.

А папа — тоже очень красивый. Я недавно проходила энергопрактическую сессию, я вообще очень люблю эксперименты над собой — могу самой себе колоть какие-то уколы, принимать таблетки, ради эксперимента, что-то отрезать, пришить, волосы в синий покрасить — мне это просто и интересно.

Ну, и испробовать на себе все новые методы психологии люблю. Но нет, не все, некоторые.

И я всегда иду от персонажа, не от метода, от персоны. И вам советую.

Дело не столько в методе, сколько в личности и в таланте.

Энергопрактики и моменты из детства

Вот Наташа Вагина, она сейчас занимается энергопрактиками. Когда-то училась у меня на мастерской. А теперь энергопрактиками, и у меня родился и интерес и доверие. И я захотела попробовать, потому что доверяю ей. И вот мы решили вместе поработать.

Со стороны это очень похоже на разговор двух сумасшедших в психбольнице, но для тех, кто знаком с психологией — это в стиле эмоционально-образной терапии.

Кроме того, что я каждый день делаю зарядку «пять тибетских жемчужин», что и вам советую, погуглите, если готовы к волшебству, еще на сессиях мы время от времени мечтаем и фантазируем, может быть это и есть настоящий регресс, а может быть это просто путешествие в подвал моего подсознания…

Так вот, когда я в последний раз на этой практике «путешествовала», то я, наверно впервые в жизни, описывала мужчину — такого единственного, который смог бы сейчас разбудить во мне желание все бросить и с ним жить.

И я фактически описывала своего папу только не постаревшего так сильно, каким сейчас он выглядит.

У моего папы ярко голубые глаза, а я никогда в жизни не спала мужчиной с ярко голубыми глазами и мне хотелось бы закрыть этот гештальт. И кудрявые волосы. Мужчина, которого я представляла, выглядит сильно по-другому чем мой папа, но у него ярко голубые глаза и кудрявые волосы.

Самые счастливые моменты моей жизни — детство, когда еще не родились братья, и когда мы — я, мама и папа гуляли в сквере на Маломосковской улице между Московским шоссе и Масленникова, тогда там не было такого огромного движения, и было достаточно тихо.

Это было в далёком 1974-м году, зима. Мы идем по этому парку, за одну руку меня держит мама, за другую папа, и я чувствую себя между ними, с ними, в серединке — «я в домике». Иногда я поднимаю ноги, и они меня несут. Но недолго.

Была бы возможность я бы никогда на землю ноги не ставила.

В конце парка шашлычная, но мы в нее не заходим, потому что мои родители — студенты и там дорого. Но тут пахнет дымом, мясом, луком, и кажется там что-то выпивают, это шашлыки. Я попробовала впервые их только лет в 10.

Спустя 40 лет, когда это шашлычная превратилась в кафе «Прохлада», то весьма символично именно в нём проходила моя третья свадьба, самая лучшая — весёлая, смешная, с выступлениями исключительно от гостей, без всяких конкурсов, потому что смеха и песен и так хватало. С большим тортом от Оли Фесенко и отпусканием воздушных шариков в небо, что сильно противоречило моей натуре защитника природы, но перевесило со словами «один раз в жизни разрешу себе такое».

Так что на четвёртый свадьбе никаких шариков не будет, запомните.))

В детстве мы жили на проспекте Масленникова, в коммуналке, дом 45 квартира 26. Меня первым делом заставили выучить свой адрес, на случай если я потеряюсь, чтоб меня могли вернуть. И я назубок произносила — проспект Масленникова, дом 45 квартира 26… Неделю назад я переехала жить коттеджный поселок, и у меня дом 26.

И я ходила в 365-й детский сад, через дорогу, там еще была круглосуточная группа, и меня туда иногда отправляла ночевать, если у родителей очень поздно заканчивались репетиции или выступления.

По обратному пути из садика мы заходили в гастроном, пока родители покупали 200 граммов кильки, развесное масло в бумаге и что-то еще, я стояла у витрины с конфетами, там на заднем плане стоял хор из Дедов Морозов, а на переднем плане — рядками мальчики-зайчики, и все они шоколадные. Мне покупали либо 100 г ирисок, либо 100 г барбарисок.

С детства это мои самые любимые конфеты, люблю их больше шоколада.

Как устроена жизнь и немного генетики

Я, наивно юный биолог, искренне думала, что если в детстве человеку не давать шоколада, то он не будет иметь к нему пристрастия во взрослом возрасте. Как это было у меня. И этот эксперимент вполне удался со старшим сыном Никитой. Несмотря на наличие гиперлюбящей бабушки, мне удалось всё-таки до полутора-двух лет, а до этого возраста он практически не попадал к ней в руки, не давать ему никаких шоколадных конфет и вообще конфет не давать. И у него нет такой страсти шоколаду и к сладкому. Как и у меня.

Моя слабость — булки-булочки — свежеиспечённый хлеб, лаваш, чиабатта, круассан… если они горячие, я маму продам, частично даже родину, некоторые ее кусочки точно готова продать. Но только не Камчатку и Байкал. Горячая чиабатта с деревенскими сливками.…

Но младший сын Арсений показал мне, как на самом деле устроена жизнь.

И вообще — Жизнь регулярно показывает мне как она на самом деле устроена, и именно благодаря этому у вас в Самаре есть такой прекрасный психолог, уникальный, эффективный, единственный в своем роде, реально умеющий быстро и бесповоротно поставить на место мозги, вернуть человека в реальность, вернуть к жизни и в жизнь.

Ибо я с ней в особых отношениях, с Жизнью, это да.

Так вот, Арсению было около полугода, его уже сажали высокий стульчик и придвигали как общему столу когда мы ужинали. Я вернулась с работы, из института, с подаренной мне коробкой конфет ассорти. Так как я к шоколаду равнодушна, мне не хотелось её срочно открыть, а вот мой бывший второй муж, он бы жуткий сладкоед. Он мог съесть коробку конфет за один присест и не заметить, или выпить банку сгущенки зараз, ну вот любит сладкое.

Так вот я открываю коробку ассорти, мне ассорти вообще никогда никакие не нравились. Родные просторы ещё туда-сюда.

Открываю, и ставлю на стол неподалёку от Арсения, будучи в абсолютной убеждённости, что он на них никак не прореагирует, потому что этот человек ещё ни разу в жизни даже не видел шоколадных конфет. Арсений видит коробку, и как голодный лев на антилопу, молниеносно бросается на конфеты!

Хватает одной рукой конфету и запихивает её в рот целиком, потом этой рукой хватает еще конфету, и другой тоже, и смотрит на меня своими ясными глазами. И я вижу перед собой своего полугодовалого ребенка, у которого рот полностью заполнен большой конфетой, и в каждой руке он крепко сжимает по одной еще. И он не знает что с этим делать, он впервые жизни испытывает это чувство, жевать он не умеет, конфета изо рта начинает потихоньку проситься наружу, слюни текут, взгляд его исполнен ужаса и счастья одновременно.

Я орлицей кидаюсь к нему, и пальцем выковыриваю конфету изо рта, пытаюсь выкрутить из маленьких ручек те две, в которые он вцепился накрепко.

Так что какое там воспитание, какая там среда… генетика, только генетика…

Девочки (и мальчики), когда вам хочется ребёнка, таких, правда, сейчас все меньше. , это моё поколение все хотели детей.

Но если — когда вам хочется ребёнка, рассчитывайте, что он будет полной копией мужчины или женщины, с которой вы собираетесь это сделать, и только тогда принимайте решение.

Думать надо — от кого рожаем, думайте. НЕ надейтесь только на себя.

С точки зрения биологии задача каждого животного — улучшить свою породу.

Смысл вкладывать такие большие усилия в выращивание потомства, так рисковать и обделять себя, чтобы родить более слабых и менее качественных чем я … ?

И только человек способен на:

— а я просто хочу родить, для себя, и мне неважно от кого, я выращу и воспитаю в нем только хорошие привычки.

Ne tutto было, как говорят в Италии.

Моя семья моя любовь

Так вот моя семья — детство мое длилось недолго, но я все запомнила хорошо.

С 2 до 5 у бабушки в деревне, с тем самым знаменитым жёлтым железным горшком, который стал самым точным и самым символическим описанием безусловной любви.

Безусловная любовь — она проявляется не в словах, а в действиях, в действиях чаще неосознанных, а автоматизированных, очень небольших, но наполняющих тебя любовью мгновенно от пяток до макушки.

Многие знают эту историю. Расскажу еще разок.

Я живу в частном доме, туалет на улице, горшок или ведро — если кто хочет сходить ночью — в сенях.

А в сенях холодно, там не отапливают. Но там стоит газовая плита, потому что в целях безопасности дома нельзя, баллон должен быть на улице.

Меня разбудили, рано, затемно, вытащили из огромной толстой перины, где мне было мягко и потно одновременно, и первым делом я хочу писать. Босиком, потому что тапки долго искать, непонятно почему нельзя было сразу спать в шерстяных носках, я бегу в сени чтоб сходить на горшок. Там уже бабушка стоит у плиты, что-то готовит.

Я выбегаю со словами — писать, она не отвлекаясь от плиты проговаривает — манюнечка моя, сейчас, и тянется за горшком.

Большой жёлтый эмалированный горшок с крышкой. Он стоял в сенях. Зимой. Все ночь, писать хочется сильнее, чем мысли о том что он холодный. Она берется за горшок и уже почти дает его мне, но на полпути разворачивается, снимает крышку, берет чайник, и наливает туда кипяток, окатывает горшок, выливает воду, ставит его на пол со словами — на-ка.

4 буквы всего — на-ка. И все. И можно дальше не плакать, что мамы нет. И идти в детский сад. А потом играть во дворе с собакой Снежком в куче песка, и залазить на вишню в огороде, и выдернуть морковку с грядки, обжечься о печку, и пить топленное молоко из кружки с пенкой…

Ободок горшка не прогрелся, он холодный, но все же не ледяной, и моя попа согревает его достаточно быстро, так как весь остальной горшок после кипятка теплый.

Я писаю и быстро убегаю одеваться.

Меня повезут в детский сад. На санках.

А потом меня забрали в Самару, мои родители будучи в возрасте оба старше 25 лет поступили в институт культуры, мама на хореографический факультет, а папа на дирижёрско- хоровой. Он профессионально играл на баяне. А она танцевала.

Занятия у них проходили в старинных красных зданиях на площади Куйбышева, там были репетиционные классы, у мамы были различные уроки — народный танец, классический танец, бальный.

Меня не всегда отводили в садик, часто брали с собой на занятия, я сидела и смотрела, мне было очень интересно.

А спустя 35 лет, я приходила в эти корпуса, и практически в тех же самых классах я тоже вела занятия, у меня была небольшая подработка в качестве психолога в университете Наяновой с первоклассниками, чтобы помочь им адаптироваться к школе. Я взрослая, заходила в эти же кабинеты, по этим же коридорам. это удивительное чувство.

Люблю я эти совпадения, у меня очень много чего в этой жизни происходят или дважды, или со второго раза, со второй попытки.

Итак, родители были настолько красивыми, что не могли решить куда меня отдать — в балетную студию, или музыкальную школу. Отдали в музыкальную школу, по очень простым причинам.

В балетную студию надо было меня ввозить, забирать и ждать. В музыкальную школу я могла ходить на уроки сама. Я закончила её с удовольствием и большой любовью к музыке, и по сей день иногда играю на пианино, и очень люблю слушать фортепьянную музыку.

Но я, конечно, всегда очень мечтала быть балериной, в детстве была у нас была дома большая книга, энциклопедия с названием Балет. В зелёном переплёте. Теперь, после смерти мамы, она лежит у меня дома. Я читала её и рассматривала картинки. Про старинных, самых первых танцовщиц — Мария Тальони например. И про современных, и про балетмейстеров и мужчин — Петипа, Григорович…

Когда уже мама преподавала в школе искусств, у нас дома бывали специальные балетные тапочки мягкие. Когда никого не было дома, я надевала их, и перед зеркалом сама с собой делала батман тандю, деми плие, па де ша, гранд батман…

А потом удалось раздобыть пуанты. Я умела стоять и немножко ходить на пуантах. С высоким подъемом ноги это делать несколько легче, чем без.

Когда мы только встречались с тогда будущим и теперь бывшим вторым мужем, однажды мы приехали в гости к моим родителям, я достала эти самые пуанты, надела их, встала, и прошлась пару метров на пальцах.

Потом он говорил, что это было окончательной и последней каплей в ощущении, что он хочет быть только со мной.

После коммуналки на Масленникова и садика мы переехали в Тольятти, родители закончили институт культуры, и получили туда распределение. Чуть было не получили в город Симферополь, но что-то там не срослось. Мама очень хотела — это юг. А папа был против. Не знаю почему, я так запомнила.

У меня был необычный первый класс. 1 сентября я отправилась в школу № 110, теперь её не существует, из неё сделали кажется музучилище.

Но первый сын мой, Никита, первого сентября в 1 класс тоже отправился именно в эту школу, и начальную — один или два класса он учился именно там. И это было ещё одно повторение ещё один заход на второй круг моей жизни.

Я обожаю такое — когда по второму разу спустя какое-то время. Ты возвращаешься в туда, и в тоже время ты здесь, и теперь уже все по-другому, и в этой ситуации так интересно чувства смешиваются…

Это такой кайф, просто необыкновенный. Может поэтому у меня часто все повторяется, все со второго раза или по два.

Школа. Жизнь во дворце культуры, пирожные, скорочтение

Так вот, в первый класс я пошла в школу 110, а в конце первой четверти мои родители наконец-то оказались готовы к переезду, мы собрали коробки, и уехали жить в Тольятти. Квартиру нам сразу дать не могли, сказали к новому году, но работу уже надо было начинать. Поэтому мы пару месяцев жили в костюмерной, которая прямо на сцене. Там ночевали на раскладушках, как-то готовили еду на плитке, там хранили вещи, и оттуда я ходила в школу, средняя, обычная, номер 20, старый город.

Первом делом одноклассники спросили меня где я живу, и я искренне и честно ответила — во дворце культуры. Так за мной мгновенно закрепилась репутация обманщицы и выскочки, и до конца 10-го класса я была белой вороной, с которой не особо кто хотел дружить, и объектом, подлежащим автоматическому троллингу, если троллить было некого.

Кроме того, что в тот самый первый день учебы я всех ошарашила «враньём», что живу во дворце культуры, я умудрилась нарисоваться еще дважды.

Это был последний учебный день первый четверти. Поэтому последним уроком все должны были попить чай с пирожными, а точнее лимонад с пирожными. И ещё читать на скорость.

И вот весь класс спрашивают по очереди — кто какое будет пирожное, кто заварное, кто бисквитное, кто трубочку. Потому что к концу дня родители из родительского комитета сходят ближайшей магазин «Лакомка» и принесут оттуда эти пирожные. Спрашивают всех по журналу, но я в самом конце списка потому что хоть и на Б, но новенькая, и меня ещё не внесли. Все выбирают заварное или бисквитное, заварное или бисквитное, или трубочка. И вот доходят до меня и гордо произношу — картошка.

Я хочу пирожное картошка. Это была моя вторая ошибка. Опять неодобрительное молчание. А что делать — я хотела картошку.

Третья ошибка вынесла мне пожизненный приговор. Новых одноклассников по очереди вызывают к доске, и учительница Галина Петровна, которая любила в сердцах швахнуть указкой по первой парте, или долбануть непослушного первоклассника перстнем на указательном пальце по башке, засекает минуту и велит читать текст. А потом во всеуслышание объявляет, кто сколько букв прочитал за минуту. Они читают, у них показатели от 30 до 70, кажется, ещё раз — я могу сейчас привирать. Потом вызывают меня. Но вы все поняли. Я из культурной семьи, вы же помните. У меня было 120.

Я не оставила себе никаких шансов. На все 10 лет.

Следующая страница