Кто ты?

Готье молчит. Всё чаще и дольше. От него холодом веет замогильным и глаза смотрят безжизненно. Он больше не говорит с ним, ни о чем не спрашивает, лишь изредка кидает тягучие взгляды, а после отворачивается, словно что-то для себя понял. Леон не может отделаться от чувства, что его разгадывают. От пронзительных взглядов становится не по себе, будто он влез к нему в душу и разворошил там все в поисках чего-то. И самое страшное в этом то, что Леон не знает, нашёл ли он то, что искал.

‎Они с Готье никогда не были лучшими друзьями, скорее так, приятелями. Общались они мало, но Леону нравилось с ним говорить, даже в те редкие разы. Сейчас Готье был одним из его лучших друзей, но они больше не говорили. Возможно он перестарался в прошлый раз в отстаивании своих границ и слишком резко провёл черту, которая теперь казалось гигантским рвом – не переплыть, не перепрыгнуть и не обойти, а внутрь его больше не пускали. Готье теперь представал перед ним огромной крепостью, которую не покорить. У Леона было не слишком много друзей, чтобы можно было ими разбрасываться, но это не был страх потерять друга – это был страх потерять Готье. Он не осознавал раньше, что к Готье всегда относился трепетнее, чем к остальным ребятам. Возможно дело было в том, что они были дольше знакомы и больше общались, у них уже была налажена связь, до того как в их жизнь ворвались близнецы. У них был свой юмор, понятный только им двоим, была своя маленькая традиция, которую таковой сделал сам Готье: он приходил на все премьеры и каждый раз дарил ему чудесный букет цветов. Готье всегда ощущался роднее, теплее, он был его зоной комфорта, его тихой гаванью. Леон чувствовал как его гавань накрыл кошмарный шторм, молчаливый, но чётко отражающийся в серых глазах. Он снова смотрел, пытался что-то найти в нём, за что-то зацепиться, но натыкался лишь на холодную вежливую маску.

‎Готье медленно поднялся с места и предупредив друзей, направился в ванную. Голос его был хриплым от долгого молчания, но Леон был рад снова его слышать. Он встал следом, собираясь придумать удобную отмазку, но друзья ничего не спросили, лишь смотрели с пониманием. Они знали, что что-то происходит, но это было выше их понимания и поэтому они просто предоставили им шанс разобраться самим. Он не ориентировался в доме Скэриэла так же хорошо как Готье, но добрался вовремя – он как раз открыл дверь, собираясь выйти и Леон рывком втолкнул его обратно, запирая дверь и закрывая её собой. Готье оглядел его слегка недоуменным взглядом в котором промелькнула нервозность и нотка... страха? Это не то, что он ожидал увидеть, но отступать уже было некуда.

‎– Поговорим? — он вложил во взгляд столько надежды, сколько вообще смог.

‎– О чём? — он отвел взгляд, осматривая комнату, будто был здесь в первый раз.

‎– Ты избегаешь меня. — он нервно провёл по волосам, оттягивая пряди. Леон не помнил, когда в последний раз так нервничал.

‎– Не избегаю. Я ведь здесь. — он ткнул пальцем в дверь за его спиной, намекая на компанию друзей оставшуюся в гостиной.

‎– Ты знаешь о чём я. Ты не говоришь со мной, а если и смотришь, то так будто решаешь сложную математическую задачку.

‎– Я пытаюсь понять. — он прошептал так тихо, что Леон практически не услышал его за шумом грохота собственного сердца отдающегося в барабанных перепонках.

‎– Что ты хочешь понять? Ты мог бы спросить меня.

‎– Нет. Я пытаюсь понять, кто ты такой. — Готье нервно заламывал пальцы, опасаясь реакции на свои слова. – Ты больше не тот Леон, которого, я знал. Ты изменился и я не знаю, тот Леон, которого я вижу сейчас это настоящий ты или снова очередная роль? Тому Леону я был другом, кто я для тебя?

‎– Ты намного больше чем друг, Готье. — он подошел ближе и положил руку ему на плечо. – Ты мой уголок спокойствия и стабильности, рядом с тобой я не чувствую необходимости притворяться. То каким ты видишь меня сейчас и есть настоящий я. Я открываю тебе себя постепенно, потому что с тобой не хочется торопиться. Пожалуйста, вернись.

‎Он сжал его в объятиях и уткнулся носом в участок между плечом и шеей, глубоко вдыхая. Леон чувствовал, что его обнимают в ответ и знал, что наконец всё хорошо.

‎В дверь неожиданно постучали и затем сразу послышался голос Скэриэла:

‎– Прошу простить, если вдруг вы там целуетесь и я мешаю, но очень вас прошу, не заходите дальше. Не оскверняйте мою ванную, иначе Джером перестанет мыться и убьёт меня.

‎Они синхронно прыснули со смеху и пообещали быть через пять минут в подобающем виде. Леон хотел еще немного подержать его в своих руках, чтобы убедиться, что это все реально