Кто такой русский?
Вит
I
"Тот, кто считает русский язык и культуру своими, русскую историю – своей историей, кто пролил и готов пролить свою и чужую кровь во имя России и только ради неё и никакой другой Родины не мыслит, есть русский" – Эдуард Лимонов.
Прежде всего русские – это политическая нация, состоящая из множества этносов, основным из которых является самый большой по численности и внесший наибольший вклад в культуру, а потому и подаривший название – русский. Многие alt-right любят называть русский этнос "великороссами", однако это больше относится к культурному аспекту – насколько различаются три восточнославянских народа – чем к генетике. Генетически и украинцы, и беларусы, и великороссы – гаплогруппа R1a1, то есть имеют единое происхождение.
Впрочем, черепомерка не имеет смысла. Русская нация – имперская. Может, русоволосому и голубоглазому легче писать об этом, но это факт. На верность России еще до нашествия монголов присягали финно-угорские народы, во времена кавказских войн – православные армяне, а с ними и другие народы Кавказа, во время освоения Сибири – азиатские монголоиды и тюрки. Несмотря на потерю средней Азии после развала Советского Союза, до сих пор две трети России расстилается на азиатской территории.
Да, именно своим положением между монгольской Ордой и охваченной крестовыми походами Европой во многом обязаны русские за формирование собственной нации. Сначала мы показали себя на Чудском озере 5 апреля, разгромив рыцарей Ливонского ордена - нацболы ежегодно празднуют в эту дату День русской нации. Затем Орда вынудила княжества пойти на объединение, а позже стать централизированной державой, чтобы освободиться от подати дани и самим пойти на взятие городов различных ханств при Иване Грозном.
Смута, последовавшая после смерти последнего Рюриковича, лишь укрепила один из важнейших законов формирования нации, не только русской, но и любой другой. Класс эксплуататоров, подчас продающий любые национальные интересы за чеканные монеты в пользу интервентов, не имеет отношения к народу – и в случае такого исхода должен быть свергнут. Эту же историческую правду в последствие будет доказывать великий Октябрь 1917.
Входя в период правления Романовых (прежде всего имперский период, с Петра), летопись истории дает нам кратно больше фактов, чем раньше. То, что можно было пригладить или вообще просто не писать, теперь бы скрыть не удалось. На замену образам полусвятых (а подчас и причисленных к святым) исторических личностей, сыгравших важную роль в истории русских, приходят образы-мифы.
Миф не смотрит на отрицательные стороны своих героев - плохая подготовка Петром принципа престолонаследия, закабаление крепостных крестьян при Екатерине II, плохое ведение внешней политики Александром II, репрессии Сталина или наоборот, ослабление армии и бандитизм Пугачева, плохая организованность декабристов и потери в гражданской войне при Ленине. Миф ставит во главу угла те черты и действия национального героя, что принесли пользу его народу, прославили его.
Тогда почему миф важен? Как минимум, думать, что вся история твоей страны была наполнена лишь ублюдками как со стороны власти, так со стороны ее противников – удручающе и попросту неверно. Когда мы добавляем к мифу здравую критику, в пантеон национальных мифов входят лишь те, к кому относится «маодзэдунвоское» правило – 30% плохого, но 70% хорошего. Главное – национальный миф дает понять, какой образ правительства хочет видеть нация.
А какой власти хотели бы русские? Социально-справедливой, отстаивающей жизненное пространство русских, не ограничивающей гражданские свободы. Справедливой – потому что нация, разделенная на рабов и господ, никогда не сможет быть едина; имеющей общее пространство для, русских – потому что навязанные со стороны искусственно созданных государств принципы и обычаи всегда приводят к национальным конфликтам; вольной – потому что вся русская история была тяжелой борьбой за свободу, и народ сам в праве выбирать свои законы.
При том эта же история показывает, что русским подходит и прямая демократия (Советы, Новгородская республика), и централизованная власть в руках народного лидера. Сейчас такого человека не обозначено – эпоха людей героического типа личности терпит крах, элита окончательно выродилась в людей без всякой морали. Но идущие и будущие войны и бунты вновь возродят аристократов духа, потому нам нужно поддерживать военно-гражданское общество – именно от него стоит ждать новых лидеров мнений. В конце концов, в критической точке истории человек с боевым опытом всегда имеет преимущество перед человеком, его не имеющем.
Стоит сказать, что раз русские – политическая нация, у этой нации должен быть свой путь, своя политическая идеология. Наш народ – красно-коричневый. Кажется, что нет ни одной страны, где так плодотворно и массово вступали в союзы правые и левые радикальные фланги политических координат. Как ни посмотри, каждая нынешняя политическая сила имеет в себе синкретизм – где-то в меньшей, где-то в большей степени, но имеет. Смею утверждать, что национал-большевизм очень русскоцентричен не столько потому, что ужился в наше время прежде всего в России, сколько потому, что сами русские - национал-большевики по духу.
У политической нации русских есть ценности и принципы (еще немного о них будет сказано далее), культура (про нее читайте другой мой текст), идеология, образ идеальной власти. Какое отношение у нашего народа с государством, как нам выстраивать свой образ власти? Идеолог русского национал-большевизма Николай Устрялов в своей работе «Понятие государства», где он дает характеристику прежде всего советской власти в первое десятилетие правления, поясняет – власть неизбежно покоится на добровольном повиновении. Если она покоится лишь на подчинении, а подчас и нарушает свои же правила, то «кто устережет самих сторожей?». Русская нация имеет много воли к бунту, потому в прошлом веке у всего мира были на слуху имена наших революционеров. Устрялов почти напрямую заявляет – любовь это власть, предпосылка власти в еë истинной не тоталитарной форме, на любви граждан зиждется хорошее правление.
II
«Прав был наш великий соотечественник Ф.М. Достоевский, отметивший, что если у французов есть гордость, любовь к изяществу, у испанцев – ревность, у англичан – честность и дотошность, у немцев – аккуратность, то у русских есть умение понимать и принимать все другие народы.» – Николай Гумилев.
Как уже отмечалось, расположение между Европой и Азией дало России уникальную государственность, сформировало уникальный тип личности русских. Какой? Если очень коротко, то русский – это бешеная смесь двух стихий. Свирепости азиатских народов от мала до велика – камикадзе-японцев, партизан корейцев и вьетнамцев, до конца не сдававшихся в борьбе от колонизации чукч, вечных кочевников монголов и красных как кровь кхмеров (воистину, только свирепый народ мог назвать себя "кхмер"! В их языке очень много различных звуков "кх") – с одной стороны; непобедимости европейских народов с другой – стоящая над нашей цивилизацией тень Римской империи, путь к христианству через ее потомка Византию, русские схожи с итальянцами в истории своей ирреденты а также право-левых течениях, как в свинцовые 70-ые.
Мы также имеем общие черты с испанцами – жесткая как железные прутья нация, которая около семисот лет вела реконкисту против исламского мира, а затем начала экспансию с целью строить свой порядок. С немцами Россию вела судьба народов-философов, выходил союз немцев-теоретиков и русских-практиков, от диалектики и марксизма до военного дела и других, более сложных философских материй и идеологий, как сам национал-большевизм, немцы дали русским прекрасного философа Канта, а вместе с ним и Кëнигсберг. Конечно нельзя не сказать о сходствах с нашими братьями сербами, они были пороховой бочкой Европы, отчаянно сражались за свободу как от турок, так и от влияния романских народов, этот православный народ южных славян всегда был рядом с Россией и получал нашу поддержку. Мы, как и сербы, пережили крах своих Красных Империй и до сих пор не можем восстановиться, ожидая новых конфликтов на нарисованных на картах границах, подобно войне на Украине.
Но ныне Вьетнам стал простой бедной страной, сотрудничающей и с Америкой и с Китаем, в Токио люди живут в одинаковых мизерных квартирах и становятся хикками. Монголия спряталась в своих степях и переселила жителей в узкую, нагроможденную столицу, а чукчи просто познали водку и потеряли воинственность. Италия и Испания вместе со всей Европой впадает в кризис, пока жителям не хватает денег на новое жилье, Германия рубит себе руку отказом от атомной энергии и бюрократическим адом, а ее заводы и работники на них беднеют. Намеренно не будем затрагивать вопрос их мигрантов – с ними картина кратно хуже. Возможно, лишь сербы и сохранили свою европейскую волю к бунту с их гигантскими митингами, но сербские протесты пока что не смогли добиться своего.
Русский отличается кое-чем другим – безумием. Сергей Курехин говорил, что наш Чайковский отличается от Бетховена лишь тем, что он сумасшедший. Итак, повторяясь, скажу – русские это смесь свирепости красной Азии, воле к победе белой Европы и никому не присущего, особого вида безумия. Чтобы точно понять это безумие, да и в целом генезис и развитие русской нации и национальной идеи, советую на этом моменте остановиться и посмотреть лекцию Михаила Енотова о царственном юродстве. Не смогу полностью передать это понятие, но в общих чертах царственное юродство – способ господствовать, управлять нашим безумием, использовать его на пути служению Руси, юродство в данном случае есть не только «святое», но и осмысленное безумие – принятие на себя нелогичности и трансцендентности мира во имя общей цели. И эта парадоксальность и безумие русских проявляется во всем: и в русском бунте, что беспощаден и не дает права на реформы, делая развитие нашей истории скачками, и в русской культуре, родившей Летова и супрематизм, и в национальном характере, когда мы оставляем все до последнего момента, а потом делаем за день до дедлайна (этот текст вынашивался много месяцев и был дописан за день до выпуска), и в русской идее – вот он наш национал-большевизм, «невозможный» синтез, и в том, как мы ведем народные войны – сначала дремлем, пока враг не дойдет до порога столицы, а потом гоним его до его же границ. Даже в структуре русской семьи есть эта парадоксальность – отец или слишком мужественен, чтобы оставаться в семье, или наоборот слишком феминен и подавляется жестокой женой. Главный русский образ – Иван-дурак, не имеющий навыков или знаний, но в решающий момент оказывается спасителем и становится Царевичем – идеально отображает всю русскую парадоксальность и безумие.
Однако проявляется ли это так часто в быту? Конечно нет, мы также, как и приведенные выше народы стали терять свою мощь, а свойственное русскому человеку безумие подменили рационализмом. Цивилизация либерального глобализма уничтожает особые черты нации. Сейчас русским очень важно осознать себя. К сожалению, в основном людей объединяет ненависть – но в нашей ситуации это может пойти на пользу. Нужно понять, что те, кто обворовывают бюджеты и наживаются при помощи капиталистической системы, завозят нелегальных мигрантов и дают им ярлык на беззаконие, продвигают политику репрессий и ограничения свободы внутри страны вместе с теми, кто вводят санкции, политику запрета русского языка в других странах, ведут боевые действия против нас и возводят в абсолют свою русофобию – враги русских.
Наконец, у политической нации русских должен быть образ будущего. Русский народ, развивая свою империю, всю историю старался не притеснять местные народы – давал им право на культуру и встраивание в русское общество, помогал им в развитии промышленности. Излишества СССР в политике коренизации было приостановлено еще при Сталине, а ответственные за него в основном поплатились жизнью. Национал-большевизм, как русская идеология, берет свои корни и в этом - сверхзадача идеологии не только взять власть в стране и построить в ней государство по своему типу, но и захватить, заразить собой весь мир, распространить "вирус" национал-большевизма.
Этот "вирус" не будет уничтожать местные идентичности, а наоборот, в симбиозе даст расцвет другим нациям и их культуре – без либерализма, капитализма и космополитизма. Так, например, Чучхе можно считать реализованным национал-большевизмом, но очевидно, что национал-большевистская Россия не выглядела бы, как КНДР, ибо русские несут в себе другую традицию, чем корейцы.
Итак, конечно, национал-большевизм стремится к тому, чтобы третий Рим стал центром мира, но не на правах гегемонии, а в виде заразительного примера для подражания. Формула «Москва – третий Рим» в христианском понимании означает не престиж нашей нации, а конечность существования, мы - катехон, другого Рима не будет, дальше только хуже, дальше только Антихрист. Для остального мира мы останемся некоторыми "crazy, что живут на севере", мы мыслим футуристично. Русский образ будущего – это не про бережливое производство или эффективный менеджмент, это про космистов теоретиков и практиков вроде Циолковского и Луначарского. Полетели в космос? Значит и Ленина воскресим! Русские мечты о будущем это азиатская империя Унгерна или планы о Советском государстве до Лиссабона. Впрочем, нечего разглагольствовать – Лимонов уже описал будущую, Другую Россию в одноимённой книге, с обучением в школах стрельбы с миномёта, кочующими поселениями и столицей в Сибири.
За такими мегапроектами стоит безумие русских, которое, наверное, стоило бы наоборот называть особым умом в мире уже давно переставших думать властей, где правительства перебили всякую пассионарность. Наша задача – возбудить в русском народе эту пассионарность, и не дать потушить ее ни внешним, ни внутренним врагам, ибо только во время войны из железа масс куются крепкие как сталь нации. Как разбудить народ от меркантилизма, пресмыкания перед власть имущими, отказу от взаимопомощи – всему тому, что русским не свойственно? Быть авангардом политической нации – русской партией. Потому мы здесь, потому мы в Другой России Лимонова.