Кто платил Гитлеру?

Первая, это условно "старая" или консервативная, если угодно группа, объединяющая в основном угольные, сталелитейные и горнодобывающие предприятия. Те самые "стальные короли" Рура.

Их предприятия отличались низким уровнем рентабельности (2-5%), большой численностью не самого квалифицированного персонала и высокой долей заработной платы в себестоимости продукта, составлявшей до 50%, ориентированные в основном на внутренний рынок, и мало конкурентные на внешних рынках

Вторая - это молодые, борзые, дерзкие отрасли промышленности, такие как химическая промышленность (да-да, мой любимый ИГ "Фарбен"), электротехническая промышленность, машиностроение и т.п.

Там доля заработной платы, несмотря на более высокие зарплаты высококвалифицированных рабочих составляли не более 15% от себестоимости продукта, они были ориентированы на экспорт высококонкурентоспособных товаров, и имели высокую рентабельность, от 15 до 20%

По понятным причинам, например, вторая группа была менее чувствительна к налогообложению, к социальным выплатам на рабочих и.т.п. Зато ее очень сильно задевали внешнеторговые и внешнеполитические взаимоотношения Германии с другими странами. В целом они были большими сторонниками сохранения демократического устройства Веймарской республики, в то время как "классические промышленники" страдали сильным уклоном вправо.

Что характерно, национал-социалисты смогли оказаться "неприятными" и одной и другой группе промышленников.

В 1928 году Германию потряс довольно сильный удар в виде локаута сталелитейной промышленности. Поводом для него стало требование профсоюзов об увеличении минимального размера оплаты труда на предприятиях сталелитейной отрасли, вылившийся в спор между работодателями и работниками в отрасли и остановку производства. Согласно действовавшему законодательству, разрешение данного спора было отдано на правительственный арбитраж. Дело рассматривалось несколько месяцев и за это время нацисты успели испортить отношения с Рурскими промышленниками. Дело в том, что работодатели выступали против оказания господдержки рабочим так как формально они не были безработными – они просто не работали. Однако коммунистическая партия Германии так не считала, и только делегация НСДАП проголосовала за коммунистический!! законопроект, предусматривающий компенсацию простаивающим рабочим по ставке, превышающей установленную партиями большинства Рейхстага, и требующий возложить полную стоимость этой компенсации на бюджет остановившихся компаний. В принципе это было нормально для национал-социалистов. Судя по записям парламентских заседаний и голосований Verhandlungen des Reichstages с 1924 по 1928 год, национал-социалисты по вопросам внешней политики голосовали за правые инициативы, а по вопросам экономической политики - за левые. Причем минимум трижды единогласно поддерживали инициативы коммунистической партии Германии. В одном из таких случаев в 1927 году нацистская делегация заявила о своей поддержке коммунистического законопроекта, который, если бы он был принят, нанес бы тяжелый удар по крупнейшим металлургическим предприятиям Рура, требуя от них возврата сотен миллионов марок, которые они получили от правительства в качестве компенсации за поставки угля и других репараций в натуральной форме.

С точки зрения популизма и привлечения будущих голосов избирателей действия депутатов НСДАП были абсолютно понятны, но, почему то, крупные капиталисты Рура были не в восторге от подобных инициатив нацистов. К этому времени уже почти год как функционировал неформальный клуб «Рурская ассоциация промышленников», организованный П. Ройшем. В него вошли двенадцать наиболее влиятельных промышленников Рура. Все крупные компании Рурской области были представлены одним или двумя членами. Они встречались раз в месяц для обмена экономическими и политическими мнениями и выработки совместной политики. В рамках этого клуба был создан специальный «политический фонд» в размере до 1,5 миллионов рейхсмарок ежегодно, которые шли на выплаты буржуазным политическим партиям (ДДП, Центристская партия, ДВП и ДНВП), отстаивающим интересы промышленности. Основным бенефициаром была, разумеется, ДНВП. Отношение к нацистам у этого сообщества было скорее отрицательным несмотря на то, что в состав клуба входил Фриц Тиссен, симпатизирующий Гитлеру. Однако лидеры сообщества, Пауль Ройш и Пауль Сильверберг, еврей по происхождению, критиковали НСДАП за их социалистическую политику. Во время избирательной кампании перед выборами в рейхстаг в сентябре 1930 года (на которых впервые случился электоральный прорыв нацистов) опасались, что НСДАП вступит в коалицию с СДПГ и КПГ, и поэтому потребовали от лидера ДНВП Альфреда Гугенберга обещания не работать с национал-социалистами в обмен на финансовую поддержку со стороны сообщества.

Тем не менее в 1929 году нацисты смогли получить серьезный буст к своей политической деятельности (в том числе и финансовый) именно от рурской группы промышленности. Как же так вышло?

В то время как весь мир неспешно двигался к будущему кризису Великой Депрессии, в Германии должен был случиться свой маленький апокалипсис, связанный с долговой и репарационной нагрузкой на экономику государства. До 1929 года немцы довольно успешно компенсировали выплаты по репарациям привлечением иностранных (в первую очередь американских) кредитов. Начиная с 1926 года в США грянул натуральный инвестиционный бум немецких долговых обязательств: в течении двух лет американские банки разместили 135 различных немецких займов, как государственных, так и промышленных, на огромную сумму в 2,4 млрд. долларов США, которые были выкуплены инвесторами в полном объеме. Интерес американских банков был прост и очевиден – они получали процент от продажи немецких облигаций. Американские инвесторы вкладывали деньги в надежный, как им казалось актив, под выгодный процент. А вот со стороны Веймарской Республики в массовом заимствовании американских денег имелись как экономические, так и чисто политические интерес источником которого были министр иностранных дел Густав Штреземан и глава Рейхсбанка Ялмар Шахт. Если, что называется, зрить в корень, то происходило замещение немецких репарационных обязательств американским кредитами, фактически Германия запустила схему Понци, или, выражаясь проще, начала постройку финансовой пирамиды, привлекая новые иностранные займы для расчета по старым долгам. Веймарская республика уверенно шла к новому финансовому кризису, который должен был наступить в тот момент, когда суммарные выплаты по репарациям и по коммерческим долгам превысят платежеспособность страны. По замыслу Штреземана и Шахта, в этот момент США придется выступить на стороне Германии и оказать давление на союзников в направлении отмены репараций, для защиты американских инвестиций. Как сказал Штреземан «американская заинтересованность будет защищать нас от французской неприязни и английского безразличия». В определенной степени эта схема сработала. В декабре 1927 года генеральный агент по репарациям, Паркер Гилберт, забил тревогу, указывая на тот факт, что уровень немецких займов становится слишком большим, для того чтобы Германия могла без проблем одновременно выплачивать репарации и новые обязательства по кредитам. С учетом дефицита торгового баланса, ситуация грозила полномасштабным кризисом в 1929 году, когда Германии предстояло выйти на максимальный уровень репарационных платежей. Решить проблему должен был так называемый «план Янга», который сокращал ежегодные немецкие выплаты, одновременно растягивая их во времени до 1988 года.

Разумеется «план Янга» нравился далеко не всем в Германии. Большая часть общественности была потрясена длительностью и общим размером выплат, которые взяла на себя Германия. В этой ситуации протест возглавили правые партии во главе с… разумеется ДНВП. Вообще, когда утверждается, что именно нацисты оседлали волну ресантимента немецкого общества, недовольства Версальским мирным договором и т.д. становится очень смешно, потому что эту удобную тему эксплуатировали почитай все немецкие партии, за исключением разве что центристов и СДПГ. А одним из самых последовательных непримиримых противников «ноябрьских предателей, подписавших перемирие в 1918 году» был Альфред Гугенберг, лидер ДНВП, который и возглавил противодействие принятия плана Янга, создав в июне 1929 года «Государственный комитет немецкой народной инициативы против плана Янга и лжи о виновности немецкого государства». Лидер НСДАП Адольф Гитлер был приглашен в качестве одного из 16 членов этого комитета, поскольку, помимо прочего, Гугенберг считал, что противодействие плану Янга позволит объединить правые движения. Разумеется, под своим руководством. Деятельность комитета спонсировали представители Рурской тяжелой промышленности, которые считали, что принятие плана Янга ляжет неподъемной тяжестью на немецкую экономику и будет финансироваться в первую очередь из их налогов. Медийную поддержку обеспечивал сам Гугенберг, создавший к тому времени собственную медиаимперию, в которую входило несколько крупнейших немецких газет и журналов, а также крупнейшую в Европе кинокомпанию UFA. Распределением финансовых средств среди участников коалиции занимался сам Гугенберг, и в целом НСДАП получили не более 200 тысяч марок, на проведение агитационной компании, что, однако было на тот момент значительными средствами для нацистов. Плюс Гугенберг дал возможность лидерам НСДАП использовать свои газеты для публикации прокламаций и статей. Лидер ДНВП считал, что НСДАП и лично Гитлер отличаются «юношеским энтузиазмом» и рассчитывал на его использование.

В конечном итоге действия правых привели к организации народного референдума о принятии «Закона против порабощения немецкого народа», отвергающего принятие плана Янга. Референдум провалился ввиду низкой явки избирателей, но яростно протестующая партия нацистов получила порцию общегерманской известности и узнаваемости, которые вскоре реализуются в крупном успехе НСДАП на парламентских выборах 1930 года.

Разумеется, Гитлер не оставлял попыток привлечь промышленников на свою сторону, поскольку ему нужны были деньги и влияние высших кругов Веймарской Германии. Он с завидной регулярностью лично выступал перед ними, стремясь перетянуть симпатии промышленной элиты на себя. Кульминацией этих попыток стало выступление фюрера в январе 1932 года в Дюссельдорфском промышленном клубе, которое смог организовать Тиссен. Результаты, однако, были разочаровывающими. На выборах 1932 года крупные немецкие промышленники поддерживали ДНВП, а не НСДАП, при этом ДНВП выступало на стороне действующего канцлера фон Папена, который оказался прямым политическим противником Гитлера.

Некоторое количество предпринимателей и банкиров средней руки прониклись идеями Гитлера образовав так называемый кружок Кеплера, неофициальный клуб по организации связей между промышленностью и нацистской партией и развития экономической программы НСДАП. В состав кружка входило не более 40 человек. В октябре 1932 члены клуба, общим числом в 19 человек составили так называемую индустриальную петицию, в которой предлагали Президенту Германии назначить на должность канцлера А. Гитлера. Эта петиция была впервые опубликована в 1956 году в и использовалась в качестве доказательства в поддержку идеи о том, что крупный бизнес сыграл центральную роль в подъеме нацистской партии. Проблема в том, что одновременно с ней Гинденбургу была подана другая петиция, подписанная 338 крупными промышленниками, включая Феглера, Спрингроума, которая призывала оставить фон Папена на посту канцлера. К слову, ни одна из петиций не сыграла – канцлером был назначен генерал фон Шлейхер. С чем же была связана пассивность крупного капитала в отношении помощи нацистам в ходе захвата ими власти?

Во-первых, стоит отметить особенность нацистской агитации и пропаганды, которая апеллировала к чувствам, а не к разуму. Этот метод прекрасно работал с массами избирателей, но плохо подходил под деловых людей. Разумеется, Адольф Гитлер модифицировал свои выступления под конкретную аудиторию. Так, в 1930 году Гитлер четырежды публично выступал перед бизнесменами Эссена, каждое выступление длилось 2-2,5 часа, и за все это время он всего один раз произнес слова "еврейские", говоря о еврейских дельцах с Уолл-Стрит которые душат немецкую экономику. Ну просто потому, что в немецких деловых кругах было очень много евреев. Однако в любом случае эти выступления не давали какой-либо конкретики про планы нацистов в области экономики и носили исключительно политический характер.

Во-вторых, у нацистов была реальная беда с экономическими программами. Вообще если быть точным, продуманной и четкой экономической программы у НСДАП не было как таковой, а то, что было приводило в ужас экономистов и бизнесменов. Это неудивительно, поскольку председателем Экономического совета партии был идейный вдохновитель Гитлера Готфрид Федер. Это он был теоретиком того, что все беды Германии происходят от засилья еврейского финансового капитала, и именно его выступление на эту тему в 1919 году сподвигла Гитлера вступить в ряды НСДАП. Именно он разрабатывал экономический раздел программы нацистов 25 пунктов. Понятное дело, что Федер не молчал и со страниц нацистских газет и в своих выступлениях жег напалмом, требуя национализации банков, отмены банковского процента, уничтожения крупных концернов. Ну и, понятное дело, лишить всех евреев немецкого гражданства. Примкнувший к Гитлеру немецкий банкир Ялмар Шахт впоследствии писал:

«Если люди, подобные Готфриду Федеру и Реверу, возьмут под свой контроль банковскую и монетарную систему, то это, как я мог уже видеть, будет означать крах германской экономической политики, несмотря на парламентскую силу правительства Гитлера. Работа Имперского банка рухнет, если ей будет угрожать легковесность теневой валюты Федера или даже раскол валют а-ля Ревер. Я считал своим долгом предотвратить эту угрозу. Поэтому дал Гитлеру понять устно и письменно, что, если он придёт к власти, я не откажусь сотрудничать с ним».

Члены кружка Кеплера неоднократно просили Гитлера унять накал выступлений Федера, поскольку они отваживают предпринимателей от идей национал-социализма.

В противовес путаной экономической политике нацистов, Мюнстерская экономическая политика правительства фон Папена полностью отвечала чаяниям и надеждам немецкого крупного бизнеса. Особенно, им нравился подход канцлера к решению ключевой для немецкой экономики в тот момент проблемы безработицы. Если нацисты делали ставку на государственном финансировании общественных работ, которое легло бы на плечи экономики в виде дополнительных налогов или экстренных займов, то ДНВП и Папен делали упор на косвенные рычаги стимулирования создания рабочих мест — выдачу «налоговых сертификатов» и премий «за обеспечение занятости». Ещё одна экономия, которую Папен предлагал капиталистам — разрешения сокращать заработную плату рабочим ниже установленного минимума, при найме сверхштатных работников. Предприниматели прекрасно понимали, что в условиях парламентской демократии нацистской партии, ориентированной на массовость, необходимо будет продвигать популярные и популистские экономические законы, которые будут противоречить интересам крупного бизнеса. В отличии от президентского кабинета и ДНВП, которые не были связаны подобным целеполаганием, и разумеется, куда больше отвечали интересам большого бизнеса.

В-третьих, промышленников отталкивало от НСДАП политика нацистов в отношении Рейхсландбунда – союза немецких аграриев и землевладельцев. Обычно Германия ассоциируется с промышленным государством, но в 30-е годы влияние аграриев было очень велико, потому что в немецком сельском хозяйстве, очень неэффективном и отсталом, особенно на фоне немецкой промышленности было занято 12 миллионов человек. Читай 12 миллионов избирателей, в голосах которых были заинтересованы нацисты. При этом экономические интересы земледельцев сильно разнились с интересами промышленности, зачастую противореча им. В разгар экономического кризиса немецкое сельское хозяйство требовало от правительства введения заградительных защитных мер перед импортными поставками. Промышленники были категорически против этих мер, опасаясь ответных санкций против немецкого промышленного экспорта, в то время как НСДАП и Гитлер лично были сторонниками пусть частичной, но, автаркии, поддерживая в этом Рейхсландбунд.

Ну, и самое главное, в 1930-1932 году приход Гитлера к власти в Германии (за исключением президентских выборов, о которых я писал выше) был крайне маловероятен. Да, нацистская партия добилась серьезного успеха получив на выборах 1930 года 107 мест в парламенте из 577, и еще большего на июльских выборах в парламент 1932 года, получив 230 мест из 608. В Июле 1932 года НСДАП было первой по числу мест партией в парламенте, обогнав традиционных лидеров социал-демократов на 97 позиций. Но даже на пике своего успеха, национал-социалисты не имели даже обычного парламентского большинства. Для формирования правительства им необходимо была коалиция с третьей политической силой, на что нацисты идти не собирались. Электоральный успех НСДАП пришелся на жесткий парламентский кризис Веймарской Республики, впрочем, он во многом именно из него и проистекал. В парламенте образовалось радикальное негативисткое большинство (НСДАП + КПГ), способное парализовать деятельность парламента и правительства. Наличие сразу трех непримиримых центров притяжения в Рейхстаге (СДПГ vs НСДАП vs КПГ) обнуляло шансы на создание устойчивой коалиции. Работа парламента была парализована и по большому счету он не функционировал с 1930 года в нормальном режиме. В этих условиях в политике страны наметился явный дрейф к авторитарной президентской форме правления, который имел место уже при правительстве Брюнинга (1930-1932) год. Ну а правительство фон Папена после получения практически единогласного вотума недоверия от парламента осенью 1932 года, озвучила эту идею публично в обращении к гражданам Германии.

Ирония судьбы заключалась в том, что Гитлер, будучи сторонником жесткой авторитарной власти, и, в конечном итоге построивший эту власть в Третьем Рейхе, на пути к ней был вынужден выступать защитником демократии, поскольку единственным политическим капиталом у него были места в парламенте. В случае обнуления значения парламента Гитлер сам терял политический вес.

Промышленники были ярыми сторонниками президентской авторитарной формы правления, потому что социал-демократический Рейхстаг в большей степени представлял и руководствовался интересами рабочего класса в ущерб интересам промышленности. Ну а в этом случае Гитлеру и его партии отводилась роль младшего политического партнера, вся ценность которого заключалась в обеспечении работы правительства. На это Гитлер пойти не мог, он требовал для себя, и вполне резонно, как лидер самой большой партии в Рейхстаге канцлерства. Ответом на это было два официальных коммюнике Гинденбурга, опубликованных в средствах массовой информации: «рейхспрезидент отклонил требование господина Гитлера передать ему всю полноту государственной власти, обосновав свой отказ тем, что «перед своей совестью и своим долгом перед Родиной он не может нести ответственность за передачу всей правительственной власти исключительно национал-социалистическому движению, которое намеревается односторонне использовать эту власть». В этих раскладах промышленникам не имело смысла серьезно вкладываться в немецких нацистов.

В январе 1933 года все кардинально поменялось – в результате сговора фон Папена и Гитлера у нацистов появилась возможность войти в правительство Германии, в коалиции с ДНВП, при этом пост министра экономики и сельского хозяйства предназначался лидеру ДНВП А. Гугенбергу, что, безусловно устраивало представителей крупного бизнеса. Тот факт, что первая встреча Гитлера и фон Папена произошла в особняке банкира Курта фон Шредера, одного из членов Кружка Кеплера, позволяет высказывать предположение, что встреча была организована по инициативе немецких деловых кругов. Тем не менее, сам Шредер, в ходе Нюрнбергского процесса дал показания о том, что инициатором встречи был фон Папен, которому была известна связь банкира с НСДАП. Шредер указывал, о том, что «Прежде чем сделать этот шаг, я поговорил с рядом бизнесменов и в общих чертах узнал, как деловой мир оценивает возможность этого сотрудничества. Общим желанием бизнесменов было увидеть в Германии к власти сильного человека, который сформировал бы правительство, которое бы оставалось у власти в течение длительного времени». На уточняющие вопросы, кто именно входил в этот ряд бизнесменов, и входили ли туда такие люди как Крупп, Дуйсберг, или кто-то еще из руководителей ассоциаций или групп немецких промышленников, Шредер дал отрицательный ответ, указав что ограничивался общением с представителями кружка Кепплера. Косвенно это подтверждается тем, что фон Папен сам лично встретился в Дортмунде с руководителями немецких концернов, Круппом, Ройшем, Спрингроумом и Феглером, сообщив им о встрече с Гитлером, причем в ходе этого разговора, он создал впечатление, что Гитлер готов войти в кабинет министров в качестве младшего партнера. Стоит отметить, что Крупп высказал неодобрение очередной сменой кабинета министров, поскольку считал, что подобная политическая нестабильность вредит бизнесу.

Тот факт, что представители крупной промышленности не способствовали приходу Гитлера к власти, подтверждается заявлением Ф. Тиссена, сделанным им на заседании Союза Имперской промышленности 23 марта 1933 года, в день, когда Гитлер получил особые полномочия:

«Национальная революция все еще не закончилась. Она не споткнулась о коммунизм и не споткнется о такую соломинку, как Рейхсвербанд. ... В будущем необходимо позаботиться о том, чтобы не допустить возникновения каких-либо оппозиционных тенденций против национального движения».

В качестве первого шага в этом направлении он потребовал, чтобы все члены президиума Рейхсвербанда ушли в отставку, чтобы освободить место для выборов преемников, более соответствующих времени. Затем Тиссен обвинил руководство организации в том, что оно служит «проводником» республиканской системы. Он с гневом вспоминал, что его попытки двумя с половиной годами выступить в защиту «национального движения» были "встречены шипением". Он не забыл насмешек в рядах Рейхсвербанда, которыми были встречены его усилия по установлению контактов между промышленностью и НСДАП, таких как речь, которую он организовал для Гитлера перед Промышленным клубом в Дюссельдорфе, или отказ Круппа, председателя Рейсвербанда Рейха, от встречи с Гитлером в доме Тиссена прошлой осенью. Тиссен также протестовал против снятия руководством ассоциации нацистского флага, поднятого на штаб-квартире Рейхсвербанда несколькими днями ранее некоторыми из ее «национальных» сотрудников. С другой стороны, он аплодировал нацистским штурмовикам, которые впоследствии ворвались в здание и снова подняли знамя со свастикой, чтобы научить Рейхсвербанд уважать новый флаг. Обрушив критику на Кастла, Тиссен обвинил исполнительного директора в использовании заседаний ассоциации для приравнивания нацизма к коммунизму. В тот самый день, когда Гитлер стал канцлером, заявил Тиссен, Кастл зашел так далеко, что вмешался в дела президента Гинденбурга, пытаясь заблокировать его назначение. Затем Тиссен в заключение обвинил руководство Рейхсвербанда в заговоре с профсоюзами с целью создания заговора против нового правительства.»

В целом надо отметить, что господин Тиссен немного покривил душой, так как нельзя забывать о знаменательном событии, имевшем место 20 февраля 1933 года. Речь идет о знаменитой секретной встрече промышленников с Гитлером и Герингом, состоявшейся в резиденции руководителя Рейхстага (на тот момент эту должность исполнял Герман Геринг).

На эту встречу были приглашены крупнейшие немецкие промышленники или их представители, от всех отраслей немецкой промышленности. Неофициальной главой делегации был Густав Крупп. Перед собравшимися выступили Гитлер и Геринг, суть собрания заключалась в том, что НСДАП собирается выиграть последние выборы в Рейхстаг, но в виду тяжелого финансового состояния партии ее необходимо поддержать финансово. Деньги должны были перечисляться от отраслей промышленности в ближайшее время. Партия запрашивала 3 млн. рейхсмарок, было собрано 2,1 млн. Эта встреча является первым доказанным фактом финансовой помощи промышленности НСДАП. Стоит отметить, что на этот момент о помощи просил не просто Гитлер, а действующий канцлер, вкупе с действующим главой парламента. Фактически власть уже была в руках у Гитлера и речь шла о ее закреплении. Еще один вывод, который можно сделать из этой встречи – до нее присутствующие никак не поддерживали партию нацистов, потому что в противном случае не было нужды городить огород. Как мы знаем, желаемого результата, несмотря на все «неспортивные» обстоятельства выборов НСДАП не достигла, и для проведения через парламент закона об особых полномочиях нацистам пришлось идти на различные ухищрения, чтобы продавить нужное им решение.

Надо сказать, что заинтересованные историки неоднократно пытались найти следы финансирования Гитлера крупными немецкими промышленниками. В качестве примера приведу кейс Рейнско-Вестфальского угольного синдиката. Вскоре после проведения президентских выборов 1932 года нацисты заявили, что получили поддержку со стороны этого синдиката в размере пятьдесят пфеннигов с каждой проданной тонны угля. Это означало бы стабильное ежегодное пожертвование в размере около 60 млн. рейхсмарок, что без сомнения было бы серьезным подспорьем для нацистов. В 1947 году члены правления синдиката Х. Стиннес младший и Альберт Янус были допрошены по этому вопросу, однако категорически отрицали свою причастность к каким-либо перечислениям в кассу НСДАП. Их показания получили внезапную поддержку со стороны независимых свидетелей. Дело в том, что в соответствии с законодательством Веймарской республики, непосредственный контроль за финансами угольных синдикатов осуществлялся представителями независимых профсоюзов, принадлежащих к социал-демократической партии. 5 марта 1947 года был объявлен пресс-релиз, в котором официально заявлялось, что Установлено, что слухи... в прессе об субсидиях Рейнско-Вестфальского Угольный синдикат в пользу нацистской партии не имеют какое бы то ни было оснований.

Современные исторические исследования в целом сходятся в том, что безусловно крупные немецкие промышленники приложили свои усилия к превращению Веймарской Германии в авторитарное государство, однако они не принимали деятельного участия или финансирования в захвате власти нацистами.

«Ни при каких обстоятельствах динамику национал-социалистического движения нельзя объяснить материальной поддержкой со стороны крупной промышленности. Массовые пропагандистские кампании НСДАП финансировались в первую очередь за счет членов и их пожертвований, а также за счет вступительных взносов, а затем за счет помощи сочувствующих, представителей малого и среднего бизнеса. Нет никаких свидетельств постоянной финансовой поддержки НСДАП со стороны крупной промышленности. Кроме того, поведение крупной промышленности по отношению к НСДАП и участию Гитлера в правительстве в 1932/33 году было весьма непоследовательным; лишь небольшая фракция поддержала Гитлера. Более важной была роль крупного бизнеса и других традиционных властных элит в разрушении парламентской демократии в пользу авторитарной формы правления, которая, в конце концов, не смогла устоять перед натиском НСДАП».

Список литературы, для желающих раскрыть для себя тему более подробно:

HITLERS THIRTY DAYS TO POWER Henry Ashby Turner, Jr. 2003 г.

The Political Strategy of the Nazi Party, 1919-1933 Author: Peter D. Stachura

Dirk Stegmann: Zum Verhältnis von Großindustrie und Nationalsozialismus 1930–1933.

Social Movements and Networks. Relational Approaches to Collective Action. MARIO DIANI AND DOUG McADAM.

Detlef Mühlberger: The Sociology of the NSDAP: The Question of Working-Class Membership

Großindustrie, Staat und NSDAP 1930-1933 Paul Silverberg und der Reichsverband der Deutschen Industrie in der Krise der Weimarer Republik, Reinhard Neebe

JamesPool&SuzannePool: Who financed Hitler. The Secret Funding of Hitler's Rise to Power 1919-1933

German Big Business and the Rise of Hitler, HENRY ASHBY TURNER, JR.

ХОРСТ МЁЛЛЕР: ВЕЙМАРСКАЯ РЕСПУБЛИКА Опыт одной незавершенной демократии

Генрих Август Винклер: ВЕЙМАР 1918-1933 ИСТОРИЯ ПЕРВОЙ НЕМЕЦКОЙ ДЕМОКРАТИИ

Kurt Lüdecke: The Man Who Knew Hitler Author(s): Arthur L. Smith, Jr.

THE NAZI MACHTERGREIFUNG Edited by PETER D. STACHURA

STORMTROOPERS A Social, Economic and Ideological Analysis, 1929–35 CONAN FISCHER

Die Selbstfinanzierung der NSDAP 1930—1932 Horst Matzerath and Henry A. Turner

The German Nationalist People's Party: The Conservative Dilemma in the Weimar Republic, D. P. Walker

Republic to Reich THE MAKING OF THE NAZI REVOLUTION TEN ESSAYS, Edited and with an Introduction by Hajo Holborn Translated, from, the German by Ralph Manheim

Adolf Hitler and German Heavy Industry, 1931-1933Author(s): George W. F. Hallgarten

Thomas Trumpp: Zur Finanzierung der NSDAP durch die deutsche Großindustrie. Versuch einer Bilanz.

Economic debts and political gains: electoral support for the NAZI party in agrarian and commercial sectors, 1928-1933 Falter, Jürgen W.

National Socialism and the Working Class, 1925-May, 1933 Author(s): Tim Mason

The Collapse of German Democracy under the Brüning Government March 30, 1930-May 30,1932 Author(s): Ralph Haswell Lutz

Адам Туз Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики

___________________________________________________________________________