Кто как бог?

—Мы точно правильно идём? Тут ни кола ни двора, только церковь эта, красивая кстати. Не знаешь в честь кого?

— В душе не чаю, нам в принципе не долго топать осталось, только реку перейти и считай дома уже.

Женя посмотрел в даль. Там, в дымке виднелся факел нефтеперерабатывающего завода и силуэты девятиэтажек восьмидесятого года. Но как же они были далеко, эта река, которую им нужно было перейти, была одним большим сугробом, причем никем не пройденным. Они были здесь пионерами.

— Может по мосту пойдем? Мне кажется мы тут увязнем в сугробах.

— Рыбаки не вязнут, и мы не увязнем, не ссы.

— В подслушано нашего города говорили, что одного замёрзшего недавно вытащили из сугроба на реке как раз.

— Похуй, я не хочу делать крюк, когда можно пройти по прямой.

Парни шли с хоккейного матча местных заводских команд. Обычно, местный НПЗ играл с таким же заводом, но из другого города. Но в этот раз, организаторы решили скреативить и нефтяной завод сошёлся на льду с машиностроительным. Фанатами хоккея они не были, однако в небольшом городке, где третий день к ряду бушевала метель, было совершенно нечем заняться. Поэтому, Женя не думая ни секунды откликнулся на предложение Миши сходить на хоккей. Отец последнего работал на том самом машиностроительном заводе и ему было выдано два билета на хоккей, а так же распоряжение добровольно- принудительно провести там свой досуг.

Мужчина, как и парни, не был фанатом хоккея, однако в отличии от них он с девяти до девяти пять дней в неделю пахал как лошадь в своей "богадельне". Так он называл завод. И так как отцу семейства было откровенно лень тащиться на другой конец города ради хоккейного матча, то эта обязанность была переложена на старшего сына, то есть, на Мишу.

И вот так парни и оказались на хоккейном матче. Впрочем, предыстория их похода туда намного интереснее самого действа. Играли там уставшие от всего работяги с заводов, потому, полуторачасовой матч завершился со счётом 2:2. Сонные, убаюканный теплом крытого стадиона парни вышли после матча с полной уверенностью, что сядут в теплый переполненный автобус и как селёдки в бочке поедут домой. Но не тут то было. Глубокий зимний вечер, метель закончилась. Воздух был ледяной и кожу неприятно щипало. При всем при этом дороги заметены напрочь и в радиусе нескольких километров нет ни единого намека на снегоуборочные машины. Линия такси просто не работала, шел бесконечный режим ожидания. Ни звука, ни писка.

Парни попропобавли пойти на остановку однако поморозившись там час, решили добираться своим ходом.

Сквозь сугробы, темень, и ветер, который снова начинал подниматься и сулил продолжение метели, они шли домой. Женя с Мишей старались идти быстро, однако, даже по протоптанным дорогам пробираться было тяжело. Так парни шли то по центральной дороге, то дворами, надеясь срезать путь, меж гаражей, где-то даже перескакивая через бетонный забор. Женя переодически задавался вопросом, а правильно ли они вообще идут? Сам он город знал плохо и просто шел за Мишей который молча, в куртке на распашку, рассекал по сугробам ведомый своим индивидуальным виденьем маршрута. Так, примерно через час они дошли до церкви, где решили остановится и перевести дух.

Тишина. Её разрезал гул ветра ходящего по реке, и видимо страшась черных кистей деревьев, он не протягивался дальше на берег, а завывал свою одинокую песню в холодной долине замёрзшей воды, лишь изредка нарушая тишину прибрежнего перелеска. Поднимал вихрем снег и укладывал его обратно на землю. Суровая зимняя красота отражалась холодным отблеском в темных глаза Евгения.

Они стояли вдвоем рядом с неизвестной им церковью. Женя даже и подумать не мог, что когда нибудь будет так далеко от дома в такую темень и холод. Он вообще не представлял, что может быть настолько холодно. Большую часть своей жизни он прожил в южной части России и к таким температурным потрясениям был неподготовлен. Женя посмотрел на Мишу, в надежде на то, что тот испытывает теже эмоции. Однако, он завороженно смотрел в даль, будто зачарованный. Женя поражался выдерже Миши. Он стоял на ветру с открытым горлом, без шапки, в лёгкой кофте и куртке на распашку, и при всем при этом ничто в нем не выдавало признаков обморожения. Женя же, закутанный в капюшон теплого зимнего пуховика и шарф, все равно дрожал от каждого дуновения ветра, а ведь на нем был ещё и шерстяной свитер.

— Суровая красота Сибири...

— Ага.

Пока Женя любовался Мишей и наблюдал суровую красоту зимней реки, его товарищ же видел в дали призрачные силуэты домов и факел НПЗ, его высокие башни, перерабатывающие нефть в нефтепродукты, огромные цисцерны собирающие плоды человеческого труда. "Будущее уже здесь", думал про себя Миша. Конечно, этот завод выглядел не так впечатляюще со стороны как например Машиностроительный с его тысячей цехов и труб. Однако, вид горящего пламени всегда пробуждал в Мише какую-то первобытную радость. Потому, будь то горящий факел или тополиный пух, в парне вид этого пламени пробуждал восторг.

— Я слышал, раньше, на месте этой реки были заливные луга. Теперь, они навеки погребены под толщей ила.

— Пошли быстрее, а то у тебя последние мозги замерзать начали.

— Просто тут атмосфера такая...

— Тоскливая?

— Да! В хорошем смысле, типо ностальгии, но только по месту, в котором никогда не был.

— Это называется анемоя.

— Давай ещё постоим немного, я ещё не отдышался. Кстати, может застегнешься?

— Не, мне жарко будет.

— Хм...

Женя направился ближе к церкви, а Миша, закатив глаза, направился за ним. Подойдя ближе Женя увидел табличку на заборе, на которой была надпись:

"Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы."

— Пиздец, вот людям в древности делать то нечего было. Чего от скуки не придумаешь.

Женя уже привык к колкостям его товарища, потому не стал принимать это на свой счёт. Миша ещё в момент знакомства показал свое отношение к религии в целом, когда хитро улыбнулся при виде крестика на груди у Жени. А когда тот ещё и сказал, что правда верит во все это и ходит в церковь по воскресеньям, то Михаил был готов махнуть рукой на нового потенциального "товарища". Остановило его только то, что Женя, как и Миша, увлекался исскуством, в частности живописью маринистов. Также они сошлись на особом отношении к музыке. Не просто как к развлечению, а как к способу выразить свою душу, как через то, что слушаешь, так и через то, что пишешь сам.

— Каждый находит в вере что то свое. Кто-то утешение, кто-то смысл жизни. Для кого-то это может стать толчком к изменению себя. Не понимаю, почему ты видишь в этом проблему?

— Потому что сильный человек несёт за себя ответственность сам.

— По твоему, я слабый человек?— Женя нахмурился.

— Ну... Скажи, Жень, вот зачем тебе бог? Что тебе мешает жить по правде без него?

— С вопроса не соскакивай — сказал Женя прожигая взглядом своих черных глаз Мишу.

— Не считаю. Доволен? Теперь ты отвечай.

— На какой конкретно вопрос?

— Зачем тебе Бог? Ты и без него классный чел.

—Это...— Женя растерялся, думая, что ответить. Зачем ему Бог? Такого вопроса до сегодняшнего дня он не задавал себе в принципе. Даже не задумывался над этим.

Однако в глубине души у парня что то кольнуло. Что то в этом вопросе было неправильным. Зачем ему Бог? Скорее зачем он нужен Богу. — Бог не нужен для чего-то, он и есть все. Он создатель этого мира и желает людям только добра, для того и послал веру, чтобы вести людей.

— Ключевое слово вести. Религия была создана чтобы людьми было проще управлять. А я несогласен быть пешкой в чьих то руках...

— Давай закончим этот разговор, он ни к чему не приведет. — ответил Женя хмурясь и сжимая зубы. Пытаясь отвлечься от неприятной беседы, Женя вновь взглянул на церковь. Луна встала ровно над золотым крестом. Будто нимб небесного ангела, она освещала темный небосвод и заставляла крест сиять золотом в ночной мгле. На секунду, Женя даже забыл о стуже окружавшей его засмотревшись на эту прекрасную картину. Сложив обе руки на сердце он вдохнул морозный воздух и задержал его в лёгких. Ветер неожиданно подул со стороны леса сорвав с Жени капюшон. Он проигнорировал это. Парень отсчитывал про себя: 1...2...3...4. Выдох.

Жене очень хотелось доказать Мише, что тот не прав. По крайней мере прекратить его колкости в свою сторону. В конце концов и Миша во что-то верит, должен же быть в его жизни хоть какой-то ориентир, смысл? Кроме как портить людям настроение.

— Скажи, Мишь, а во что ты веришь?

— В каком смысле?

— Что для тебя высшая сила?

— Пф, не знаю, не задумывался, а что? Ищешь за что меня поддеть? А, Женечка? — последнюю фразу Миша сказал нарочито игривым голосом и сощурив свои голубые глаза и вытянул губы уточкой, дразня Женю.

— Боже, просто не отвечай, если не хочешь. Пошли уже домой, я скоро оконченею тут.

— Ладно, пошли, мне тоже уже холодно становиться — после этих слов Миша застегнул куртку и направился к склону, ведущему к реке. Женя нахохлившись словно воробей и зарышшись в капюшоне и шарфе пошел за ним.