Кто что говорит?

Кончилось последнее сражение. Вокруг начинали расти цветы на кучах тлеющих трав. Деревушка, видневшаяся со склона холма невооружённым глазом и стоявшая в нескольких сотнях метров от развилки, где располагался опознавательный крест, с облегчением вздохнула после очередной войны. Война витала в воздухе по всей стране обожжёнными серыми листьями вечнозелёных дубов.

Звуки радости и вероятной, хоть и пустой, надежды, которую многие жители получали в виде самых разных слухов, омрачала цепкость скрежещущих лат – их владелец никогда не был добрым гостем в здешних местах. Многие желали бы ему смерти, другие откровенно пусто на лице рисовали улыбки и просили поскорее вернуться в замок и ничего не брать лишнего, хоть он и очевидно возьмёт, третьи открыто желали ему смерти, хоть и никогда не находились с ним под одной крышей, чтобы это высказать, а последние, патриотическая группа, явно были в восторге от защитника и добытчика страны, оберегавшего фронт от захватчиков.

Латы вперемешку с копытами создавали аккорды, которым вторили маленькие камешки возле той самой развилки – только намного тише, а ботинки под рясой другого проходимца, с крестом на шее, решали ничего не повторять – на душе у хозяина были совсем другие мысли.

Увидев незнакомца, человек в шлеме поприветствовал его у креста (ознакомительного, который тоже определял, куда человек пойдёт: не то, чтобы к Богу, а к более приземлённым вещам – где человек поест или поспит, выпьет или найдёт девку по душе. Впрочем, часто мужам требовалось только последнее). В общем, чуть поговорив на коне, он устал проявлять власть над безвластным мужем, снял шлем и спрыгнул со скакуна. Ему показалось, что он вполне себе может раскрыть свои переживания ему – это же его работа.

— Что же ты ищешь в своём деле?

— Успокоение и место, где можно ослабить свой гнев, скопившийся внутри. Я осознаю греховность внутри себя – это никак не демон – это я, честный я!

— Слушай, я знаю, что помогаю людям, но люди во мне видят лишь часто сатирический, ужасно глупый образ: будто я беру больше положенных денег, вторгаюсь слишком сильно в их жизнь, а Бог никак не вторгается в мою судьбу. Но это не так! Я гневаюсь и бьюсь с несправедливостью в мире, ощущаю важность себя, но, дай Бог, не разгневаюсь я в очередной раз, не упаду в уныние и в алкоголь – вечного друга после работы. Я служу, служу людям, прямо как ты, но не понимаю, почему не выходит сделать мир лучше!

— Ты говоришь, что «служишь людям». Но когда я слышу это от тебя, я представляю что-то другое. Будто ты служишь не людям, а своему представлению о том, каким должен быть этот народ. На самом же деле, это пропасть и грязь, в которой истинный человек утопает и становится больше похожим на беса в адском легионе. Я знаю, о чём говорю. Я сам в ней стоял. По колено в грязи жизни. Самое печальное – это злиться, что вокруг таких же не видят тебя настоящего, индивида.

— Ты сам себя настоящего давно видел? – сказал муж, закурив трубку, которую достал из пояса.

— Видел. Но лишь один раз. В отражении лужи, когда лежал лицом в грязи после очередного боя с миром. Или же после пятничного веселья. После боя, который должен был стать моим триумфом. Тогда я понял – никакого того идеального образа, кем мечтает стать любой парень, нет. Есть только лишь усталое тело и гнев, который я продолжаю перетаскивать за собой, как мешок с костями под суп.

– Но ведь ещё и согласись: надо держать марку. Какую марку? Кто её устанавливает: я ориентир, как и ты, для многих, а в итоге вес настолько тяжёл, настолько упрям под моими плечами, что ни в молитвах, ни в службе на людей я не нахожу успокоения. А верю ли я в Бога? Он мой спаситель и защитник по жизни, так что не знаю, верить ли в него, или же не верить, но тогда кто меня спасал от скопившихся проблем, тогда чему я посвятил свою жизнь: миру без него? Случайности?

В разговоре оба странника и вправду нашли много схожестей в службе друг друга, в тревогах, начинающихся с обучения ремеслу и заканчивающихся битвой на фронте – вместе с Богом под смерть коллег. Узнав друг о друге, оказалось, что латному пришлось идти в церквушку замаливать грехи своей работы, тогда как другому наконец-то повстречаться с лучшим другом в другой церкви из деревни через реку – по его словам, его переставили в церковь во время боёв и его ожидания надломились.

Путь был настолько долог, что после откровенного разговора тот даже одолжил новому знакомому своего скакуна: галопом на коне будет куда веселее, особенно после пары бутылок на обратном пути.

Напомню про мужа в стали: продолжая диалог, тот настоял повременить с планом и пойти развлечься в одной из родных деревень для дворянина: как раз в бочках игристое ничуть не хуже, а уж потом, конечно, можно было хоть забрать коня по первому требованию. Осмотревшись, муж в рясе решил напомнить дорогу с помощью креста, но тот от ветра крутился изо всех сил.

И всё же разговор друзей подошёл к концу и, попрощавшись на ходу (решили выпить в другой раз), они и не знали, что в скором времени один умрёт в постели от простуды, а второй прямо на службе. И Бог бы не разобрал, кто из них кто. И Бог бы...

Автор текста: Данила Мальцев