Крыша

  Нежно-розовый закат смешивался с мягкими облаками — та самая обстановка, которая была нужна Готье после тяжелого показа. Гедеон выжал из него все соки и не давал покоя с новыми претензиями. Иметь старшего брата в менеджерах — худшее, что могло с ним произойти, но выбора не было, отец всё решил. На крыше его почти никто не беспокоил, Готье часто бывал здесь после тяжелых дней. Умиротворяюще наблюдать за хаосом после выступления внизу, людьми, выглядящими как муравьи с такой высоты. Гедеон предупредил, что задержится, ему нужно было обсудить что-то с де Фарией.

  Сзади послышались тихие шаги. Готье не стал оборачиваться, продолжая разглядывать местность снизу. Рядом встала фигура, точно так же облокотившись о бортики и рассматривая вид. Любопытство взяло верх, и он всё же повернул голову. Перед ним стоял Дарсериан Котийяр. С ним у него всегда были натянутые отношения: в какой-то период враждовали, и это вылилось в публичный скандал. Менеджерам пришлось отмываться от этого, а сами парни притихли, оставив отношения натянутыми. Готье всё же не сдержался и немного повернул голову в сторону компаньона.

  — Что ты тут делаешь? — неохотно спросил он, не в силах сосредоточиться на мыслях в присутствии Котийяра.

  Тот даже не удосужился взглянуть на него в ответ, смотря то на небо, то куда-то в сторону.

  — То же, что и ты, — заявил Котийяр, словно это что-то очевидное, а Готье — дурачок. Через пару секунд молчания он всё-таки объяснил: — Жду Гильермо.

  — Ясно, — кивнул Готье, выглядя незаинтересованным.

  Хитклиф неосознанно заметил, что Котийяр сегодня довольно спокоен. У них было много опыта работы, и большая часть этого опыта — негатив. Постоянно спорили, пытались отвоевать какой-то дизайнерский вариант, даже если он не был особо нужен. В этот раз, что на съемках, что сейчас, он вел себя более-менее адекватно. Иногда казалось, что они оба где-то провинились, и теперь в знак наказания судьба всегда сводит их вместе, как бы ни старались избежать этого менеджеры. По крайней мере, если сравнивать с прошлыми его появлениями.

  Готье почувствовал запах табака. Дарсериан достал полупустую пачку сигарет, взял одну, закурил.

  — Куришь? — удивился Готье, не удержавшись. Раньше Котийяра нельзя было заметить с сигаретой.

  — Иногда, — пожал плечами Дарсериан, — Когда Гильермо или папарацци не видят.

  На некоторое время повисла тишина. Общаться между собой в такой манере было крайне непривычно. Хотелось вновь начать перепалку для разнообразия, но сил на это не было ни у Готье, ни у Дарсериана.

  Снизу вновь послышался шум: кто-то рассмеялся, но уже гораздо тише, чем, например, пару минут назад. День подходил к концу, большинство народа стало расходиться.

  — Показ был ужасный, — мысли сами вырвались изо рта Готье, хотя он точно не хотел этого говорить Дарсериану.

  Котийяр отрицательно покачал головой, даже не став удивляться внезапной инициативе.

   — Неправда, вполне терпим, учитывая то, что в нём участвовал ты.

   Готье недовольно хмыкнул, хмурясь.

   — Мне трижды меняли образ, а это не самый приятный процесс.

   — Ты просто неженка, — уверенно произнес Дарсериан, — Сам показ был нормальным.

   Хитклиф прекратил попытки опровергнуть его и лишь махнул рукой, не по своей воле вдыхая запах от сигарет. Ноги ныли от боли, голова гудела. Появилось желание спрыгнуть вниз.

   — Дашь закурить? — негромко попросил Готье. Он почти не курил предыдущие недели, но сейчас усталость пересилила.

  Дарсериан присвистнул.

  — С чего это вдруг ты курить начал?

  — Ты многого обо мне не знаешь, — фыркнул Хитклиф.

   — А братец твой знает? — поинтересовался он, но сигарету достал, сразу же поджигая.

   — Не твоё дело, — буркнул Готье.

   Котийяр стал задумчиво прокручивать сигарету в руках, предпочитая сконцентрировать взгляд на ней.

   — Слушай, — начал он нейтральным тоном, заставляя Готье напрячься. Дарсериан весь день вел себя странно, напрячься можно было от любой ерунды.

   — Да?

   Дарсериан тяжело вздохнул, отложив сигарету. Он занял пару секунд, чтобы собраться с мыслями, но заговорил:

   — Хотел извиниться за то интервью, где наговорил всякой чепухи про тебя и твоих коллег.

   Готье озадаченно смотрел на него следующие секунды. То интервью действительно нанесло урон как его репутации, так и репутации Дарсериана. Несмотря на то, что конфликт уже давно забыт, он всё равно нанес урон репутации Дарсериана и самого Готье. Признаться честно, сам Хитклиф уже давно забыл об этом: споры с Котийяром стали обыденностью без причины, а не обидой.

   — Ты уже извинялся, — подметил Готье.

   — То было на публику, — он покачал головой, мол, это было несерьезно, — К тому же, я решил, что мне точно не повредит извиниться перед тобой лично.

   — Какая честь, — усмехнулся Готье, с сарказмом, но без злобы.

   Дарсериан сделал небольшой шаг ближе. Маленький, но заметный жест. Готье не стал отступать, вновь отведя взгляд. Впервые за долгие годы ему стало комфортно рядом с Котийяром. Довольно знакомое чувство. Раньше такое могло быть, если только Готье этого не замечал. А эта теория казалась странной.

  С лестничного пролета, ведущего на крышу, послышались тихий разговор и шаги — вероятнее всего, возвращались Гильермо с Гедеоном.

  Дарсериан наконец отошел от бордюра, Готье выбросил сигарету, не желая иметь проблем с братом. Котийяр развернулся, планируя молча уйти, но остановился. Бросив быстрый взгляд на лестницу и на Готье, он снова сделал пару шагов ближе.

   — Хитклиф.

   — Что? — откликнулся Готье, ища в карманах мятную жвачку, чтобы избавиться от запаха.

   Дарсериан немного наклонил голову и, воспользовавшись опущенной головой Готье, который всё ещё шарился в карманах, в спешке поцеловал его. Короткое и мягкое прикосновение губ, даже с едва заметной нежностью. Готье выпал из реальности от неожиданности, в шоке выравнивая упаковку жвачек.

   — Увидимся, — просто бросил он, направляясь на встречу появившимся Гильермо.

   Когда Хитклиф вскинул голову, Дарсериан был уже спиной к нему, отходя так, будто ничего не случилось.