Крылатый защитник

В комнате гробовая тишина. Все боятся по-своему чего-то. Кто-то не признаёт самому себе страх, а кто-то готов кричать о нем.

Чайни и Пельмешек закрывали дверь собой, в надежде что смогут хоть бы не дать возможность постороннему человеку выйти. Но по его взгляду было видно, что он и не собирался. Лицо спокойно, раздражения немного

видно, но это вообще не имело какого-то значения. Единственный видный глаз был нацелен на только проснувшуюся Спейс. Вот чистый ужас был в её очах. Она знала всех троих и понимала, что тихо это не закончиться, но она дала обещание молчать. В помещение теперь слышится только размеренный звук невысокого каблучка Чайни, подходящей к кровати девушки. Нет

ощущения что она раздражена, больше, кажется, что она не понимает ничего происходящего...

—  Повтори снова, кто это рядом с тобой и почему ты не хочешь об этом говорить? — девушка с фиолетовыми волосами оседает на колени рядом с чужой кроватью. Краем глаза она наблюдала незнакомцем, кто знает, что может вытворить это крылатое некто.

Внешний вид парня был лично им странный. Схож на парня лет 16, не выглядел он взросло. Ростом, с стороны, был будто как Пельмешек, волосы белые как снег, а кожа будто не видела света. Тело было скрыто белыми тканями, всё увешено цепями, а первые фаланги пальцев были обрамлены серебряными кольцами. Один глаз прикрыт белой лентой, из-за которого вытекало что-то синее, пока радужка второго глаза была больше схоже с звездой. И всё это могло показаться шуткой, обычным нарядом, стилем, но существовало одно большое «но». За спиной парня красовались массивные, будто больше, чем он сам, крылья, а их кончики перьев крыльев были кроваво синими.

—  Я обещала не говорить. Ему будет плохо если я расскажу. — Спейс прячет лицо за своей игрушкой. Ей хочется убежать от вопросов, не хочется брать ответственность за всё это.

—  Ты посмотри на них, они в каком-то сговоре точно. Ещё крылья — это часть его тела, а никакой не костюм. Я просто не вижу никаких элементов чтобы держали их. — Не отрывая от парня говорит Пельмешек. Поправив очки, она опускает голову в бок, стараясь более детально рассмотреть

внешность крылатого. — Он какое-то мутированное существо, и Спейс пытается его защитить возможно?

—  Что за бред? Какой к черту мутант? По культурнее хоть можно

выражаться? — парень недовольно поворачивается, сверля её взглядом. Он уже хочет начать спорить, но он помнит к чему это приведёт и поэтому

немного сдерживается. Тот не был в лучшем положении, Спейс будет от этого хуже лишь, но оставлять всё как есть так же не хотелось от слова совсем. — Какого хуя тебя это вообще трогает? Ебать тебя не должно, какого хуя человек в белом следит за ней. Я не врежу ей, так что завали рот.

—  Как заговорил. — Пельмешек быстро подходит к неприязненному гостю, теперь одинаковость роста была заметнее. — Солнце, расскажешь тогда лично кто ты? Или может ты ещё хочешь нам рассказать, что ты делал в комнате Спейс пока она спала? Я с удовольствием тебя послушаю, дорогой наш. — Тон её голоса был раздражённый и не доверительный, это было ясно без сомнений. Даже любимые ею ласкательные не помогали скрыть

настоящие эмоции. Ещё одно ясно было ещё ярче — её слова злили парня напротив, а молчание которого он старался поддерживать лишь усугубляло всё. — А ты? — Повернувшись к Спейс, она хотела уже и ей начать

предъявлять, но то, как та быстро спряталась от всего мира под излюбленный плед заставило замолчать.

—  Сука не дави на неё. — светловолосый парень огрызается, одним крылом стараясь отдалить девушек друг от друга. По лицу читается злость вперемешку с некой заботой. Неужели состояние Спейс для него настолько важно? Единственный видный зрачок дёргался, а из-за повязки на втором

глазу синяя жидкость начала вытекать в разы виднее. — Она не обязана тебе отвечать на это, особенно когда она в уязвимом состоянии. Меня допрашивай если твоей важной морде так хочется всё понять.

—  Кто ты, и что ты делаешь в нашем доме.

—  Это бесполезная для тебя информация, нет смысла тебе знать. — скрестив руки на груди он отпустил крыло прятавшее Спейс от Пельмешка.

—  Ещё что-то или теперь можете спокойно идти нахуй обе, не мешая её сну?

В помещении теперь были слышны лишь лёгкое шуршание перьев на белых крыльев. По бледной щеке стекала синяя жидкость из под белой ленты. Он снова поступил не так, как нравилось Ему, снова согрешил. Злость, грех что пожирал его изнутри всё сильнее с каждыми новыми сутками, снова брал верх над ним. Мысли бушевали, хотелось разрубить кого-то, но кого сильнее уже самому парню не было ясно. То ли тех кто мешает ему делать свою

работу, то ли тот, кто сейчас пытается его остановить из вне.

«Да я мать твою мертвую ебал, сын мертвой шлюхи блять. Открываешь свой гнусный и грязный пиздак, чтобы выпускать, что моя речь хуйня подзалупная и даже твой сосунок отец тебе на ушко стонет лучше. Да не пойти бы тебе нахуй уебище канавное блять, как нахуй про себя ебалом щелкать, так ты святоша блять, сын божий, ради других себя пожертвовал, а как нахуй на меня гнать, так сразу «Архангел Дюша грешит». Да пошел нахуй уебище помойное блять,» — Мысли плыли, а яркое ощущение боли в глазу лишь усугубляло всё. Хотелось кричать от разрывающих ощущений, но тогда это услышат и так запуганная Спейс. Рука закрывает левый кровоточащий глаз, а спина видно напрягается. — «Ты свои ебаные мысли формировать научись, а потом блять пизди, что это я еблан с недомнением и вообще тебя переспорить не смогу. Да я твое ебаное мнение одними матами на кресте как кебаб покрутил подзалупный уебок блять мнение знаешь как манал?» — В голове начался слышится гул, чужой голос который приказывал остановиться, но именно об носителе этого голоса мысли парня были заполнены. — «Пиздишь, пиздишь и пиздак не закрываешь нахуй, о том как Архангел Дюша плохо заботится о подопечной, при том что я первый который не сделал ей ничего грешного. Я с тобой нормальным тоном блять, скоро буду разнообразие использовать, а ты обижаешься на безсмыленные высеру ни о чем, чтобы поплакать своим жалким маленьким подчинённым, посасывающим твой никчёмный хуй. Ебаная ты блядь Архангел Дюша то, Архангел Дюша это, да пошел ты нахуй, я виноват во всем, а ты ебаный святоша без крыльев.»

—  Парень..? Ты нормально? — через свои же мысли пробирается голос девушки в очках, чей тон стал мягче, неприятно. Считают слабым, покричал немного и уже готов разрыдаться? Как смешно. — Мне тебе может, там, полотенце принести?

—  Да пошли вы все нахуй бляди. — Слова вырываются из груди без ясного желания, хотелось сдержать, но не вышло. Сзади чувствуется взгляд Спейс из под одеяла и нервное дрожания чужого тела. В голове успевает промелькнуть лишь мысль что на него накинут ещё одно наказание за страх подопечной, до момента как в основание крыльев ощущается резкая боль. — Просто уйдите отсюда. Оставьте нас с ней одних, я всем обещаю что она будет в порядке. — Боль, редкими, но глубокими, уколами переходило на все крылья, ощущение как будто те, что описываются в писаниях о подземном мире.

—  Нет. Мы не знаем кто ты, и что ты такое. Единственное что мы можем тебе предложить — закрыть одного в комнате или первую медицинскую помощь если это.. — Чайни указывает на голубые подтёки капающие с чужого тела.

—  Твоя кровь.

—  Просто послушайте его, умоляю. Я буду в безопасности всё хорошо, всё замечательно. — Спейс ели выбивает из себя слова, голос заметно дрожал, а из-за одеяла он был слишком заглушен. Она не видела остальных, она

старалась весь разговор абстрагироваться от этого негатива снаружи, но голоса кричали, перекрикивая внутренний голос нуждающийся в

спокойствие.

—  Спейс, а если всё не так? Вдруг тебе просто кажется он безопасным, когда это не правда?

—  Она попросила уйти и довериться ему, значит мы пойдём. — девушка поднимается с пола, рядом с кроватью Спейс и тянет за собой Пельмешка,

пропуская все её заявления и претензии. Дверь закрывается и шлепки домашних тапочек были всё слабее и слабее слышны, значит всё же ушли.

—  С тобой всё хорошо? Хочешь, чтобы и я испарился, оставив тебя одну? — парень поворачивается к кровати девушки. Из-под одеяла были видны лишь зелёные глаза и выглядывающий хвост игрушечной акулы. Где-то внутри было противно с самого себя, он ведь обещал ей что будет себя сдерживать и не ради Него, а ради неё. — Хочешь я лягу рядом?

В ответ прямого ответа не следует, но она перемещается к краю кровати, а

плед отказывается немного назад, освобождая место для парня рядом с собой. Несколько шагов и на полу уже откинуты геты, а кровать еле проминается под чужим весом. Не смотря на боль в крыльях, он ложится на спину,

стараясь все пёрышки подогнать под себя, чтобы не мешать подопечной. Его накрывают пледом, забивая на свежие кровавые следы что пачкали всё на своё пути, а голова Спейс ложится на еле вздымающую грудь. От божественного тела не исходило ни тепло, ни холод, оно было ни мягким, не твёрдым, ощущение что она касалась воздуха, принявшего физическую форму. Странно, но теперь родное ощущение.

—  Ты чернеешь, это означает что-то? — руки девушки тянут за длинные рукава чужого одеяния. Раньше все были белёсыми, как и крылья, но теперь с концов вся ткань будто пропитывалась грехом и чернела. Это ведь плохо для Архангела?

—  Он снова недоволен мной, не бери в голову. Главное, что с тобой всё хорошо, а пока ты не откажешься от меня, я буду готов зубами рвать за твою сохранность. Да хоть во второй раз убить Его. — Чужие руки сильнее

сжимают одеяния парня, не нравится о таком слушать. Она не любит чужие раны, винит себя в каждой. Каждый раз говоря, что если бы не её

неаккуратность и страх людей, то тот бы жил спокойно, защищая более адекватного человека. И Архангел знает всё это лучше, чем ей кажется,

насколько лучше, что та даже не задавала вопросов почему ему отрубили святой нимб. — Я обещаю, что чтобы не случилось я буду рядом, ты не останешься одна.

—  Спасибо. — глаза закрываются, а тело Спейс медленно расслабляется. Сон сегодня обещает быть наконец-то спокойным, не смотря на все крики до этого, не смотря на глушившую тревожность из-за соседок, несмотря ни на что.