Кровавые жертвы режима

Пресс-секретарь президента РФ Песков на днях прокомментировал информацию о помиловании Владислава Канюса, который был осуждён за убийство 23-летней студентки в Кузбассе в 2020 году. Помилован тот был, как утверждают СМИ, в связи с участием в СВО. На вопросы журналистов Песков ответил, что есть, дескать, два пути: с одной стороны, разного рода комиссии и другие бюрократические дела, с другой — искупление кровью. Мы уже давно отмечали, что Песков склонен к разного рода квази-религиозным формулировкам. В своей нелепой экзальтации он, тем не менее, раскрывает нам саму суть взаимоотношений человека и государство ничем не хуже, чем какой-нибудь Мюррей Ротбард. Он буквально предлагает слушателю все необходимые компоненты для почти чань-буддийского внезапного просветления, сам в святой простоте своей оставаясь с нами, грешными, не лишая нас своих алмазных формулировок. 

Итак, коан мастера по поводу кровавых очистительных процедур звучит следующим образом: «Это когда они искупают кровью, осуждённые, в том числе и по тяжким статьям, своё преступление на поле боя. Искупают кровью в штурмовых бригадах под пулями, под снарядами. Это второй путь. Это всё, что я могу сказать по этому случаю». А ничего больше и не нужно! И Песков это знает, он это прямо подчёркивает. Он облекает в простые слова то, что в дебрях теории права именуется публично-правовым подходом к преступлению. О чём речь — средневековое право, не знающее государства, не знает и концепции преступления как особой формы правонарушения, отличающейся, к примеру, от незаконного пользования чужими денежными средствами или неисполнения вытекающих из договора обязанностей. Убийство, причинение телесных повреждений, кража — всё это лишь способы причинить вред другому конкретному физическому лицу, человеку. Поэтому и наказания за них традиционно носили характер компенсации потерпевшему. Если я украл у вас сто рублей, я причинил вам вред, и должен вам его компенсировать. Если я сломал вам руку, я причинил вам вред, и должен вам его компенсировать. В пределе я мог вас убить, и в таком случае причинённый вред компенсируется родственникам (т.н. цена крови, вира и т.д.). 

Становление централизованного государства постепенно влечёт за собой возникновение совершенно нового представления об уголовных правонарушениях. Жертва перестаёт быть субъектом, обладающим правом на компенсацию — эту её функцию присваивает себе государство. Это государство в юридическом смысле становится потерпевшим. То есть конкретный, материальный, физический вред причинён человеку, но в юридическом смысле пострадал не он, а общественный порядок, защищаемый государством. А потому и ответственность преступник несёт именно перед властью. Это и есть публично-правовая концепция преступления и наказания. Да, государство может в отдельном порядке обязать преступника, например, выплатить какую-то сумму жертве. Но это лишь возможность, которая в любое случае следует за возложением мер публично-правовой уголовной ответственности: тюремного заключения, исправительных работ, штрафа в пользу государства и пр. 

Дикость этой ситуации не раз подчёркивал упомянутый Ротбард — мало того, что жертва лишается права на возмездие, так зачастую она же оказывается вынуждена, например, содержать заключённого в течение нескольких лет (а то и пожизненно) на свои собственные средства посредством налогов. Из этого же парадокса вытекает и возможность так называемых преступлений без жертв — когда в преступлении нет реального потерпевшего. Например, незаконное хранение оружия или призывы к нарушению территориальной целостности государства. Человек оказывается виновен не в том, что он причинил кому-то реальный ущерб, а только в том, что он распоряжался своим телом и имуществом неугодным государству образом. И за обиды, причинённые таким непослушанием государству, платим все мы. За баланду, за колонию, за надзирателей, за следователей, за оперов, за судей, за помощников судей, за секретарей судебного заседания…

Песков, вероятнее всего, Ротбарда не читал, да и про эволюцию конструкции преступления, наверное, тоже не осведомлён. Но он прекрасно понимает суть вопроса — убийца осуждён государством и виноват перед государством, а потому и решение о том, искупил он вину или нет, принимается государством же. Более того, искупить её можно только в тех формах, которые сопряжены с защитой интересов государства. Например, на поле боя. То есть кровь проливать во искупление осуждённый должен там, где это решат власти, а не в руках, например, разъярённых родственников жертвы. Убийца снова убивает, но уже по приказу власти и за наш счёт, и тем самым очищается от вины — это у них называется цивилизацией и прогрессом. Как можно было лучше продемонстрировать отсутствие всякого контроля общества над государством? Да никак, мастер мысли и слова точно сформулировал суть вещей: народ существует только в патриотических песнях и телепередачах, а конкретные живые люди — ничто.