Кровавые воды
Перевод выполнен тг каналом "Закат в воде"
Какая плоть самая многочисленная на земле?
Люди.
И появление расы, которая питается людьми, было вполне закономерным.
Предки называли их, в мгновение ока заполонивших землю, «манхван» (萬患 – десять тысяч бедствий), а простой народ, видя, как они пожирают всё на своём пути, прозвал их «сиккве» (чудовища-людоеды).
– Молодой господин, вам не холодно?
Услышав эти слова, Хоын, смотревший в окно больничной палаты, медленно повернул голову. У двери стоял его слуга, Догу. Он был настолько огромен, что заслонял собой весь проём. Звание самого крупного мужчины в столице приходилось ему впору.
– Да. Всё в порядке.
Ответив своим характерным мягким голосом, Хоын снова перевёл взгляд за окно.
Осенний дождь, ливший со вчерашней ночи, прекратился только к утру. Поэтому весь мир всё ещё был пасмурным и сырым. Пронизывающий холод прилагался.
Оконное стекло было сплошь покрыто высохшими разводами от дождя, но двор больницы всё равно можно было разглядеть без труда.
Там прогуливались пациенты в больничной одежде, медсёстры, врачи, а также студенты в школьной форме, и, что важнее всего, было много пожилых людей. Хоын безучастно наблюдал за ними.
– И всё же...
Догу, топтавшийся на месте, в конце концов подошёл к Хоыну. Затем он аккуратно расправил дурумаги*, висевший у него на руке, и накинул его на плечи Хоына.
Дурумаги (두루마기) – это традиционное корейское пальто, длинная и свободная верхняя одежда, которую носят поверх чогори (куртки) и брюк (или юбки). Его используют для защиты от холода, носят на церемониальных мероприятиях.
Хоын лишь слегка улыбнулся без всякого раздражения. На самом деле, от цементных стен как раз начинало веять неприятным холодком.
Хоын вытащил свою косу, заплетённую лентой тэнги*, из-под дурумаги. Затем он тихо застонал, словно ему что-то мешало. Он крепко зажмурился и снова открыл глаза, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд. Его щёки пылали от жара. Всё из-за лихорадки.
Тэнги́ (댕기) – это традиционная корейская лента, которой завязывают и украшают заплетённые волосы.
Лихорадка являлась одной из самых частых среди многочисленных мелких хворей Хоына, но в этот раз было не так, как обычно.
Он выпил уже несколько отваров традиционных лекарств, но не появлялось и намёка на улучшение. В итоге отец, который на каждой трапезе вместо еды поглощал беспокойство за сына, привёз Хоына в больницу.
Что ж, это было не так уж и плохо. Благодаря этому он впервые за долгое время смог поглядеть на мир за окном.
Хоын сидел, теребя жёсткое одеяло на больничной койке и бесцельно смотрел в окно. В этот момент из-за двери донеслись чьи-то шаги. Зашёл врач в белом халате.
При его появлении отец, который до этого кружил по палате, словно в хороводе кангансуллэ*, стремительно подбежал к нему.
Кангансуллэ – это корейский календарный обряд, состоящий из песни и танца хороводного типа, исполняемых женщинами в полнолуние
– Почему так долго?
– Прошу прощения, Ваша Светлость*.
Тэгам (대감) – почётный титул, использовавшийся в эпоху Чосон для обращения к высокопоставленным чиновникам, особенно к высшим гражданским служащим, членам королевской семьи и даже в целом к представителям высшего сословия. Подобно обращению «Ваше превосходительство», он выражал уважение к собеседнику.
– Извинения ни к чему, лучше скорее назови диагноз. Или дай лекарство.
– Дело в том, что...
Врач в очках, заляпанных отпечатками пальцев, не мог сразу продолжить и смотрел на отца. Затем он взглянул на Хоына, сидевшего на кровати, потом на стоящего рядом Догу, и снова на отца, после чего почесал свой лоб. При виде этого уголки глаз отца нервно дёрнулись.
– Что? Серьёзная болезнь?
– Нет, это не болезнь.
– Не болезнь? Тогда отчего же нашему Хоыну так плохо?
– Да. Дело в том, что молодой господин Хоын...
– Что?
– Кажется, стал иином (異人). То, чем он страдает, – это не жар, а боль проявления.
После этих слов тесную одноместную палату заполнила густая тишина. Слышно было лишь пение птиц за окном. Врач, словно ожидая этого, глубоко вздохнул и снова почесал лоб.
– ...Иин? Ты сейчас сказал, иин? – переспросил отец сдавленным голосом, будто его придавило валуном.
– И-и-иин? Наш молодой господин? – голос Догу звучал не лучше. Врач мелко, но энергично закивал в знак согласия. От его кивков затряслись щёки.
– .......
Отец медленно обернулся к Хоыну. Его побелевший лоб, впалые щёки и приоткрытые губы, делали его похожим на человека в которого ударила молния.
И это было недалеко от истины.
На Хоына обрушился гром под названием «иин».
Хоын сидел на одном из стульев, выстроившихся в ряд в больничном коридоре. Отец ушёл, сказав, что ему нужно поговорить с врачом, а Догу отправился за жаропонижающим. Боль проявления или что-то ещё, но кипящий жар нужно было сбить.
– .......
Хоын неподвижно смотрел на стену напротив. Рядом висели старые, пожелтевшие от времени плакаты и новые.
[Гунсины (軍神), иины (異人), отправляйтесь на поле боя и спасите наши семьи!]
[Вознаграждение за сообщение об уклонистах от воинской повинности гунсинов (軍神) и иинов (異人).]
[31-я Церемония Судьбы – найдём пару для гунсинов и иинов. *Иинам явка обязательна*]
[Пять правил эвакуации при обнаружении сиккве.]
Гунсин. Иин. Сиккве. Среди этих слов больше всего притягивал взгляд, конечно же, иин.
– Иин...
Иин (異人). «И» – другой, «ин» – человек. Слово, обозначающее человека с необычайными и выдающимися талантами, но также используемое в прямом значении – «отличающийся от обычных людей». Впрочем, не то чтобы они были совсем другими, по-настоящему другими были гунсины.
Гунсин (軍神). Иероглифы «гун» – военный, и «син» – бог, что означало «бог войны». Раньше так называли воинов, совершивших великие подвиги, но сейчас это слово чаще использовалось в буквальном смысле – воины, подобные богам.
Воины, которые были намного сильнее, быстрее бегали и реже получали ранения, чем обычные люди. Ходили слухи, что существуют даже бессмертные (不死) воины, которые не умирают, и иероглиф «бог (神)» подходил им как нельзя лучше.
Однако и сила гунсинов не была безграничной. Говорили, что, достигнув своего предела, они сталкиваются с расплатой за непомерную мощь. Расплатой, от которой сгорают внутренности, плавятся глазные яблоки и идёт кровь горлом.
Именно в такие моменты и требовались иины. Единственные существа, которые, хоть и не были так сильны, как гунсины, могли избавить их от страданий. Существа, позволявшие гунсинам оставаться гунсинами.
То есть, абсолютно необходимые для них.
И Хоын стал именно таким.
– Необходимое существо...
Хоын не мог поверить в это. Всю жизнь он прожил болезненным и бесполезным юношей, и вдруг – иин. Он безучастно разглядывал свою бледную ладонь.
Откуда-то почувствовался взгляд. Хоын повернул голову.
В конце коридора, у окна, стояли несколько медсестёр и курили, глядя на Хоына.
– Этот господинчик опять здесь?
– Но в этот раз он выглядит вполне прилично, да? В прошлый раз его слуга на спине принёс.
– Правда? Не понимаю, как мужчина может быть таким хилым.
– Не зря же он до двадцати лет так и не женился?
– Как бы то ни было, это удивительно. Младший сын господина Чхве до сих пор не женат...
Расстояние было приличным, но, по злой иронии, их разговор был слышен так отчётливо, будто они говорили прямо рядом с ним. В пустом коридоре, со всех сторон окружённом цементом, не было ничего, что могло бы заглушить их голоса.
Однако Хоын, не подавая виду, повернул голову обратно.
– Вот странно. Лицо-то у него красивое. Кому в его возрасте идёт коса с лентой тэнги?
– Что толку от красивого лица, если здоровье ни к чёрту.
– И что с того? В наше время больных пруд пруди. Всех мужчин с целыми руками и ногами забрали на войну, их нет, подруга.
– Эй. Уж лучше на войну пойти. Какая бессмысленная жизнь – всё время чахнуть в комнате и умереть? В мире, где даже женщины с камнями в руках идут сражаться с сиккве. Посмотри на нас. У нас из-под ногтей кровь не вымывается, потому что мы вечно зашиваем разорванных людей.
– Точно, точно. Мне до смерти надоело стирать окровавленную одежду.
Медсёстры согласно закивали головами. Затем тема разговора ненадолго переключилась на стирку, ткани, мыло, а потом снова вернулась к Хоыну.
– Этому господинчику, должно быть, тоже тяжело. Родиться в такой знатной семье и всё время болеть...
– В наше время болеть дома – это где такое видано? Я считаю, ему повезло.
– Что? Повезло? Болеть? Ну ты даёшь.
Медсёстры разразились громким смехом. Звонкие звуки эхом разнеслись по коридору. Насмеявшись вдоволь, они, спохватившись, посмотрели на Хоына и куда-то исчезли.
– ......
Хоын всё это время сидел неподвижно, делая вид, что ничего не слышит. Он привык к этим словам, которые слышал каждый раз, когда выходил из дома, если это можно было так назвать. И так же привык делать вид, что не слышит их.
Вспомнились слова, сказанные кем-то из них.
"Надо же, какой хилый".
Это была правда. От природы слабое тело. Бесконечные мелкие болезни. Не по-мужски хрупкое телосложение. Да и характер не был лидерским. К тому же, родители заметно беспокоились и берегли его, так что симпатии у девушек не возникало.
Но всё было в порядке. Потому что сегодня прогремел «гром» под названием «иин».
– Иин...
Хоын, по привычке поглаживая косу, спадавшую на одно плечо, снова прошептал это слово. А потом прошептал ещё раз, и ещё. Затем он слегка прикусил нижнюю губу, но не смог сдержать рвущуюся вверх улыбку. Опасаясь, что кто-нибудь увидит, он быстро прикрыл рот рукой, но всё равно вырвался тихий, простодушный смешок «хи-хи».
И в этот момент. Краем глаза он заметил блестящий шёлковый подол одежды.
– Ын-а. Пойдём, – это был отец.
– А, да, отец.
Хоын, вздрогнув всем телом от удивления, быстро поднялся. И последовал за ним семенящими шагами.
Они вышли из больницы без особых разговоров и пересекли широкий двор. Каждый раз, когда они ступали по мокрой от дождя земле, раздавался шлёпающий звук.
Хоын искоса поглядывал на спину отца. Его фигура со сложенными за спиной руками казалась почему-то мрачной, но было непонятно, на самом ли деле это так или ему просто показалось.
И в этот момент…
Вруууум.
Огромная машина пулей влетела на территорию больницы. Каждый раз, когда чёрные колёса попадали в лужу с дождевой водой, вода с плеском взлетала вверх. От такого напора люди во дворе больницы в панике разбегались. Отец, спрятав Хоына за спину, попятился.
Автомобиль выглядел как обычный военный грузовик, которые часто можно было увидеть в последнее время. Однако брезент, покрывавший кузов, был не защитного, а белого цвета. На боку был нарисован красный крест.
Машина остановилась, и с водительского места выпрыгнул человек. Из больницы высыпали медсёстры и врачи. Все они, без исключения, бросились к задней части военного грузовика. И как только кто-то открыл заднюю дверь…
Шшшшшш...
Тёмно-красная кровь хлынула, словно водопад. Будто кто-то открыл в машине кран. Земля мгновенно окрасилась в багровый цвет и стала липкой.