Кровь с вином

Снег шёл белыми точками ребя перед глазами. Снежинка, упавшая на землю, тут же превращалась в грязь под колёсами повозки. Видимо, Рассел смог вполне точно определить состояние Макса, что не предложил трансгрессировать ещё раз.

Он точно знал, что этого не выдержит. Голод своими паучьими лапами хватался за сознание вампира, пытаясь затащить в липкую пустоту. Всю дорогу Ферстаппен боролся с этим чувством, то сжимая зубы так, что клыки почти протыкали губу, то шарясь глазами по своим рукам, не позволяя уснуть. К середине дороги противное чувство чуть попустило, и он уставился на проезжаемую местность.

Та была пугающе знакомой: всего за пару месяцев пребывания в Петербурге Макс смог вдоволь изучить каждую улочку. А потому тело охватила лихорадочная дрожь, когда лошади затормозили у Зимнего дворца.

«Неужели Рассел решил, что я бесполезен в своей воле отдать долг, к слову ни капли не справедливый, и решил бросить меня императору на растерзание» — мысль звучала так звонко и правдиво, что глубящаяся ненависть к этому чертовому аристократу росла.

— И зачем же ты меня сюда привёл? — спросил Ферстаппен, первым делом, когда ноги в прохудившихся башмаках встали на снег.

— Это ты мне скажи: стоит ли тебя вести в свою обитель или можно прикончить прямо здесь? Предупреждаю, выхода назад у тебя не будет, а выглядишь ты... скверно. — Рассел выпрямился во весь рост так, что смотрел на него сверху вниз, взглядом принижая все достоинства второго.

Макс сжал кулаки. Хоть предложение о его кончине звучало заманчиво, но желание узнать, что же это за «обитель» в самом сердце столицы, пересилило весь здравый смысл.

— Веди.

Джордж лишь гадко улыбнулся и жестом, позвав его за собой, направился в сторону дворца. Зимний мрачно возвышался над ними, в проблесках его золота отражалось утянутое тучами небо. Они пошли не к главному входу, а в совершенно противоположную часть. Не помогало в догадках и то, что нужно было прятаться от стражников. Благо, бóльшая их часть сейчас подавляла остаточный бунт, поэтому пройти было не сложно.

Рассел приблизился к стене и, сделав немыслимые для Макса движения, пред ними появилась дверь. Деревянная, с железной обивкой, возникла прямо в стене главного здания города. Разве это не чушь? Расскажешь кому — не поверят.

Сил у Ферстаппена было немного, потому тот послушно захлопнул свой рот. Хотя, когда открыв дверь, они оказались в усыпанном кирпичом лазе, так и хотелось задать вопрос:

Что за дьявольщина тут творится?

За почтенные три сотни лет Макс ни разу не оказывался в подобных положениях и местах. А повидал он многое, уж поверьте.

Быстро продвигаться по серому лабиринту было предельно сложно. Под ногами то возникали худощавые крысы, то растекалась глубокими лужами вода.

Как только они вышли из своего рода Петербургских катакомб, проход тут же затянулся монолитной стеной.

Теперь взору предстала абсолютно элитная комната. На потолке раскинулось изображение библейского сюжета, под ногами стелился ковёр из бархата, а по всему помещению стояла мебель из тёмного дуба с вырезанными узорами. В воздухе витал запах ладана, от которого Ферстаппен тут же поморщился.

— Привыкнешь. — Джордж сел на кресло с красной обивкой и золотой каймой, жестом пригласив Макса усесться напротив. — Возможно, у тебя сейчас много вопросов, но я настоятельно рекомендую оставить их на потом.

Из графина в золотой кубок налилась алая жидкость, которую Рассел небрежно пододвинул к нему.

— Пей.

— Что это? — спросил Макс, сжимая в руке золотистую поверхность.

— Кровь, смешанная с вином, в самой лучшей пропорции. Позволит тебе насытиться хотя бы на день.

После этих слов Ферстаппен тут же опрокинул в себя всё содержимое. Будь он сыт, отказался бы от такого извращенства, но голод берёт своё.

— Ну и гадость, — заявил он.

Джордж проигнорировал его реплику и, закинув ногу на ногу, начал свой рассказ:

— Место, куда ты прибыл, — это некий клуб вампиров, которые находятся при власти. Да, не делай такое лицо, я не первый год служу императорской семье. Здесь, до недавнего времени, посчастливилось побывать не многим. Но наступили смутные времена. Тянуть не буду, сразу скажу: погашение твоего долга будет состоять в том, чтобы прислуживать мне, хочешь ли ты этого или нет. — Он сделал короткую паузу, наблюдая за обречённым выражением лица собеседника. — Видишь ли, высокопоставленные чиновники давным-давно прознали про существование таких, как мы, и прочей нечисти. В последние годы наши начали убивать людей направо и налево. И всем было до колокольни, пока не начали пропадать очень значимые люди. Теперь готовится операция по уничтожению всех таких. Наша же миссия состоит в том, чтобы приструнить всю нечисть и сорвать их планы.

— А ты такой благодетель, если решил этим заниматься? — с отвращением бросил Макс.

— Ох, поверь, — Рассел рассмеялся, — я в Святого точно играть не стану. Просто учёные уже на последней стадии разработки изобретения, чтобы находить таких вампиров по щелчку пальца. А я не хочу гнить в тюрьме до конца своей вечности.

Макс тяжело выдохнул. Внутри боролись гордость и принципы. С одной стороны, прислуживать никому он не желал. С другой — это всё для благого дела. Он не одного вампира поколения лишь за то, что тот убивал слабых направо и налево.

— Чёрт с тобой, я в деле.

— Вот и славно, — процедил Рассел.

В этот момент стена заклокотала, и из неё появился ещё один вампир. Что ж, Ферстаппен, видно, обречён на новые знакомства...