Кризис

– У него там точно всё в порядке? – взволнованно спрашивает Саша, нервно сжимая ладони у груди.

Он пытается приподняться на носках и вытянуть шею, чтобы заглянуть Мише через плечо, но его останавливают бережные руки, настойчиво перехватившие за тонкую талию. Миша оттягивает Сашу в сторону от чуть приоткрытой двери, откуда раздаётся шум льющейся воды.

– Саш, успокойся, всё с Деней нормально, я же слежу.

Саша всё ещё переминается, никак не находя себе места. Он продолжает суетливо дежурить у входа, ходя рядом с ним из стороны в сторону. Миша непринуждённо приваливается к стене, наблюдая за его мельтешениями с долей забавы. В отличие от мужа, он относился к ситуации гораздо проще и создавать проблему на ровном месте его как-то не тянуло.

Но стоило Мише скучающе отвлечься, как вдруг из ванной раздался глухой стук падающих с полок банок и последующий всплеск воды. Саша вздрогнул, тут же оборачиваясь.

– Может ему всё-таки помочь? – поднимает тот на Мишу кроткий взгляд. Саша непроизвольно хмурит брови и поджимает губы, начиная безустали прикусывать тонкую кожу, тихонько их терзая.

– Не надо, – отвечает Миша твёрдым тоном и возвращает этим в смятённое сердце Саши немного стабильности. Он тянется к Сашиному лицу, легонько мазнув большим пальцем по его нижней губе, чтобы спасти её от будущих ранок, – Иди лучше к Дане, укладываетесь, я здесь сам справлюсь, – произносит он и целует Сашу в щёку, безапелляционно остановив этим все пререкания.

– Ладно, – жалобно произносит Саша, едва ли убеждённый. Он уходит в сторону детской, постоянно озираясь, словно пытаясь продолжить держать ситуацию под своим невидимым контролем.

Стоило только Сашиному силуэту скрыться, растворившись в темноте коридора, как Миша по старчески вздохнул, заглядывая через щёлку двери в ванную.

Увиденное заставило его прыснуть, едва сдерживая рвущийся из груди смех.

Денис сидел в окружении плавающих вокруг него шампуней, гелей и игрушек – в том числе плюшевых. На голову он вылил половину содержимого какой-то баночки и хлопал себя по всклоченной макушке, пытаясь имитировать движения, которыми ему мыли голову родители. Пена стекала ему на лоб и Денис неуклюжими движениями смахивал ту с щёк. Включённый душ он то и дело направлял себе в лицо, а потом фырчал со сморщенной мордашкой, когда вода заливалась в нос и уши. На пол выплёскивались брызги, скапливаясь на дорогой плитке лужами и грозясь устроить им потоп.

Миша обречённо вздохнул. Ну хоть воду из крана он не пил. Пока что.

Проходили они это уже неоднократно и каждый раз всё словно начинали заново – крики, недовольства, капризы, долгие убеждения, бессмысленные переговоры, снова капризы. Итог один: Денис упирался, отказываясь от любой помощи и утопывал в одиночестве в ванную, гордо задрав нос.

– Деня, – зовёт его Миша с нескрываемой насмешкой, – Тебе нужно спинку помыть и смыть шампунь.

– Сам.

– Ты не дотянешься, – продолжает цедить Миша снисходительно-отеческим тоном.

– Сам!

На раздавшийся крик Миша примирительно поднимает руки, словно говоря «хорошо-хорошо, никаких вопросов, сам так сам». Объяснять что-то трёхлетке, когда он в таком настроении – себе дороже.

Как вычитал Саша в умной книжке для родителей, их сын как раз входил в так называемый возраст кризиса, когда в его психике случался скачок развития, предвещая новый этап взросления. И сопровождался у него этот этап злостью тотальным упрямством и истеричным поведением.

Денис всегда был достаточно своеобразным ребёнком. Поздно заговорил, никогда не плакал, не проявлял эмоций и не создавал проблем. Ровно до тех пор, пока не начал ползать и пытаться самоубиться, упав с каждой возвышенности и разгромив каждую вещь в доме. Словом – истерики вовсе не были привычным ему амплуа (скорее Даниным) и получать желаемое Денис привык исключительно своим упорством или молчаливым игнорированием, но уж никак не криками или агрессией, оттого такая внезапная перемена в поведении сильно их с Сашей взволновала.

Денис отвергал любую помощь со стороны родителей, а попытки объяснить ему что-то, навязав тем самым своё мнение, доводили его до тотального отрицания и злобы. Они могли часами торчать всей семьёй на пороге дома, потому что Денис хотел сам открыть ключами дверь (хотя откровенно не дотягивался и не попадал ключом в замок) или не могли поехать по делам, потому что Денис хотел сидеть исключительно на водительском месте, чтобы крутить руль и нажимать на кнопочки. Объяснить, что водить машину может только взрослый ни к чему не приводили, как бы терпеливо они не реагировали на каждый его выпад, крик и топанье ногами.

Саша очень сильно переживал, пропуская каждую истерику сына через себя, а вот Мише, в отличие от мужа, это казалось даже забавным. Особенно когда Дениска упрямо отказывался надевать на улицу штаны, пытался облизать каждый валяющийся на земле предмет или требовал спать только на пыльном коврике у двери.

У Дани кризис трёх лет выглядел совсем иначе. Он вообще отказывался что-либо делать самостоятельно – не хотел сам есть, не хотел сам одеваться, не хотел слезать с рук, бесконечно капризничал и плакал навзрыд. Ему всё было не так: не правильно подали кашу, неправильно порезали яблоко, игрушка недостаточно розовая, одежда недостаточно красивая. Угодить ему было практически нереально, всё неизбежно заканчивалось истерикой с валянием на полу до хрипоты.

Миша пару раз хихикнул, что это никакой не кризис, просто в сыне начал просыпаться Сашин характер, за что тут же от него получил по лбу. И поделом.

Вдруг, шум льющейся воды прекратился: Денис выкинул на мокрый пол все игрушки, наигрался с мылом и решил, что достаточно насиделся в остывшей воде. Он с очень важным видом подполз, чтобы закрыть кран и задержался, чтобы всё-таки лизнуть струю.

Видимо, в голове у него формировался какой-то план, впрочем, он быстро терпел крах, когда Денис попробовал подтянуться, зацепившись за край ванны. Соскользнув мыльным телом обратно в воду, он недовольно надулся, упорно пытаясь снова – на этот раз закинув на край ногу. Когда он в очередной раз скатился голой попой по дну, то наконец-то понял – вылезти у него никак не получается.

– Что, вылезти не можешь? – догадливо хмыкнул Миша, смотря на его спутанную, как гнездо, макушку и полные трагизма серые глаза.

Денис схмурился.

– Помочь?

Денис схмурился ещё сильнее.

Обречённо фыркнув, он продолжил молча сверлить отца взглядом, словно оставляя ему самому возможность догадаться. Миша решил принять это за тихое согласие.

Завернув Дениса с махровое полотенце, как в большой кокон, Миша поднял его на руки, попутно оттирая ручки и щёки от остатков пены. Побеждённо и унижено Денис принял своё поражение, повис у отца в руках уставшим тельцем и позволил отнести себя в детскую.

Но мытьё то ладно, сейчас Мишу ждёт более сложное испытание.

Ему нужно как-то надеть на Дениса трусы.

2030 год.