Кривособойчик по-иркутски

Как-то раз, лет 5 назад, в то время заместитель председателя Иркутского областного суда Николай Новокрещинов, прислал нам ответ о том, что прекратит переписку (мы жаловались с просьбой о взятии под контроль рассмотрения одного дела в апелляционной инстанции), потому-что был обижен, что в переписке мы вспомнили досадный факт участия судьи в качестве свидетеля в деле известного братчанина Михаила Скрипника. В официальной переписке с судьей мы подвергли сомнению его авторитет со ссылкой на статус в том уголовном деле, сказав, а вправе ли вы вообще вести с нами переписку? Морально-этически. Уже позже его арестовали и посадили, но вопрос о честности остался.

«А судьи кто?» — это крылатая фраза, восходящая к произведению «Горе от ума» русского драматурга Александра Грибоедова..

Порой нам кажется, что человек, который по-правде и по-закону призван совершить справедливость – идеален. Так хочется...казалось бы, должен.

Но, вчера, мы стали очевидцами судебного процесса по делу о бунте в ИК-15 в Иркутском областном суде. 

В процессе подсудимый Нефедьев вслух возопил, говоря:  «Бред происходит. Ниточки дергаем, чтоб помогли, а вы во всех ходатайствах отказываете. Не даете доступно высказать позицию...». Он еще много чего сказал, но кто бы его, беднягу, слушал.

Так можно, в целом, охарактеризовать судебное заседание. 

Подсудимые буквально хором утверждали, что они невиновны, говорили, что подвергались пыткам во время проведения предварительного расследования по уголовному делу. Как именно оно шло, см. журналистское расследование тут https://tayga.info/172792?ysclid=llmgjwrqz6715214052 . Выставили в стекло плакат с надписью о том, что в камере 20 иркутского СИЗО опять пытает разработчик Махмуд. Но, кому там какое дело...

Нефедьев говорил, что пытки и до сих пор идут в СИЗО, что на них до сих пор давят с целью изменить показания. Но, все эти слова канули, как камень в воду – прошли круги и он без следа утонул. 

Хотя, согласно ч.4 ст.29 УПК Российской Федерации, если при рассмотрении дела выясняются обстоятельства, способствующие совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан, то суд вправе вынести определение в адрес регионального Следственного комитета, с требованием провести проверку выявленных фактов. 

И судьи часто так делают!

Но, в этом процессе иркутская Фемида решила иначе. Суд на этом не заострил внимание...

Еще за месяц до вчерашнего процесса разные адвокаты говорили, что сотрудники тюрьмы без всяких сомнений ждут их на судебном заседании по этому делу в СИЗО-1, говоря, «Уже и клетки сварены...». 

Отметим, согласно ч.2 ст.231 УПК РФ место, время, дата разрешается судом при назначении заседания. Почему бы не вынести этот вопрос на обсуждении сторон? Удобно ли людям?

На практике, окончив судебное заседание суд назвал дату, время и новое место следующего суда в СИЗО. Аминь.

Как говорит один из адвокатов по делу бунтовщиков, вопросы решаются так: сотрудник спецчасти СИЗО звонит в обед судье (они узнают друг друга по голосу) и уже не представляясь согласовывают свои дела, как свои люди. 

Здорово, конечно, что такая внепроцессуальная коммуникация возможна в наш век высоких технологий. Но, хочется больше закона для чистоты процесса что ли, и в самом суде тоже.

Закона для народа, а от власти справедливости.

Как уже все знают, следующее судебное заседание по бунту в ИК-15 назначено на 29 августа на 10.00. 

Пройдет оно уже в СИЗО-1 – за прошедший месяц там экстренно подготовили условия. 

Сомневаемся, конечно, что на такое «открытое» судебное заседание будут допущены родственники подсудимых, журналисты, общественники. Все таки учреждение режимное, имеющее специальную процедуру допуска, преодолеть которое не просто. Открытым судебное заседание останется только де-юре. Де-факто, считаем, что судебный процесс в тюрьму перенесли специально для того, чтобы на суд не ходили родственники, журналисты, общественники. 

Тогда информации о деле будет меньше выходить в публичное поле, скорей и проще суду людей будет осудить.

Как будто создан такой барьер для реализации принципов гласности и открытости правосудия. Создан ли он специально, еще один открытый вопрос. Судите сами.

Вчера на судебном заседании не только Нефедьев заявил о пытках. Другие подсудимые заявили ряд ходатайств. Из них судом были удовлетворены самые очевидные. То есть такие, без которых дело совсем не рассмотреть, и не удовлетворение которых влекло бы к возможной отмене приговора. 

Допустим, были удовлетворены ходатайства подсудимых об истребовании документов касающихся здоровья подсудимых – наличия диагнозов и хронических заболеваний. 

Все нужные для защиты, исходя из принципа состязательности, ходатайства подсудимых суд отвел.

Подсудимый Обаленичев заявил ряд ходатайств об исключении доказательств – отказано.

Подсудимый Капустенко заявил, что дело сфабриковано, указав, что судебная психиатрическая экспертиза по уголовному делу проведена в его отсутствие, что он в это время был на свободе. 

Это тоже повод направить определение суда, в порядке ст.29 УПК РФ, в Следком, проверить указанную информацию на предмет наличия признаков совершения преступления, предусмотренного ст.303 УК РФ – фальсификации. Отказано.

Но, ведь (эту фразу преписывают Вышинскому) "Главное в следственных действиях - это не выйти на самих себя." Видимо, дело действительно не зря сейчас так «спрятали» ?

Хайдаев заявил, что ему нужен переводчик, сказав, что по первому сроку, в его родном городе Грозном, ему предоставляли переводчика на чеченский язык. В этом судом также было отказано со ссылкой на то, что русским языком Хайдаев владеет достаточно, а юридические термины разъяснит адвокат.

Францев заявил, что дело надо направить вновь в прокуратуру. Отказано.

В обвинительном заключении, которое вчера огласил прокурор все исключительно про материальные ценности. Тут правда интересно, насколько много из того, что было действительно уничтожено при пожаре промзоны в ИК-15 «повесят» на бунтовщиков обвительным приговором. Все таки все всего лишь деньги? А как же судьбы этих людей, что на скамье подсудимых?

То есть, если предположить, что между следствием, прокуратурой и судом есть некая договоренность о проведении предварительного расследования, надзора за делом и его судебного следствия с обвинительным уклоном, не подразумевающим эффективное соблюдение прав граждан (в том числе обвиняемых), то все становится ясно и понятно предельно.

Как говорят подсудимые, они даже не разу не видели потерпевших по делу, а один из них руководитель регионального ГУФСИН - Сагалаков, предлагая им прибыть в суд и высказаться, в чем конкретно они потерпели от действий подсудимых.

И, почему в итоге судебные заседания назначаются в иркутском СИЗО – становится ясно тоже.

Думаем, просто суд не хочет видеть в нем общество.

Кстати, представляете как сотрудники СИЗО объясняют перенос места суда? Якобы, во всем виноваты правозащитники, которые заявили о том, что подсудимых бьют по этапу из тюрьмы в суд. 

То есть, нет, чтобы привлечь виновных к ответственности, если такие сведения подтвердились и есть наличие признаков превышения должностных полномочий, пресечь такие факты, если они имели место. Выход – это затруднить гражданам доступ к правосудию, родственникам к родным, журналистам к информации, обществу к делу. Может это нет так, но нам так видится. 

Вчера суд в очередной раз отказал в удовлетворении ходатайств подсудимых о допуске общественных защитников. Согласно ст. 49 УПК РФ защиту по делу может осуществлять любое иное лицо наряду с адвокатом. Отказали в допуске даже такого, получившего общеросийскую славу, известнейшего видного правозащитника Петра Курьянова. Прокурор возражал, что в деле есть адвокаты и нет опыта работы по делам в качестве защитника. 

Также, отказано в допуске СМИ (не допустили даже ИркСити), отказано в отводе судьи Дмитриева от дела. 

Заключенные говорили, что все страна должна знать, что судят невиновных. Кстати, по сведениям правозащитников, как минимум 9 из 19 человек, подсудимых, были подвергнуты пыткам и жестокому обращению после событий – бунта в апреле 2020 года. 

По нашим сведениям вообще, из более чем 400 вывезенных после бунта из ИК-15 заключенных подвергнуто пыткам около 300 человек.

Но, как мы видим по качеству осуществления правосудия, для системы эти люди как будто уже виновны – это вопрос времени когда добавят срок. Как говорят подсудимые, идет судилище.

Даже микрофон у государственного обвинителя, когда он говорил – был постоянно выключен. И адвокаты, и подсудимые раз 10 сказали, что ничего не слышат. Но, разве это правда важно ? 

С таким подходом, для нас – правозащитников, на скамье подсудимых сейчас сидят потерпевшие, а в Иркутском СИЗО, скорей всего, как и говорит в суде подсудимый Нефедьев, пытали – пытают – и будут пытать.

Остался вопрос, если виновные заранее назначены, зачем тогда суд - формальность?

Михаил Неустроев