Кристиан Крахт, «Мертвые».

Кристиану Крахту было суждено родиться в тех же условиях, в каких рождались и жили крупнейшие писатели золотого века русской литературы. Сын исполнительного директора «Axel Springer AG» может неспешно курсировать по земному шару, как Тургенев курсировал между Францией, Германией и Россией, подолгу останавливаться в любой из мировых столиц, придаваться Tristesse Royale, «королевской грусти», писать неспешно, оттачивать стиль, а главное— совершенно не заботиться о том, насколько интересной и понятной его новая книга окажется для читателя. 

«Мертвые»— роман странный и очаровательный. После прочтения он оставляет ощущение, что с ним «что-то не так», и в то же время— что это «не так» было так и задумано с самого начала. Сюжет книги можно легко втиснуть в форму синопсиса: 30-е годы прошлого века, швейцарский режиссер получает приглашение от немецкой киностудии UFA поехать в императорскую Японию и снять там фильм, который выведет японский кинематограф на новый уровень и позволит ему конкурировать с американским. Невеста режиссера (она же— исполнительница главной женской роли) становится любовницей японского чиновника министерства культуры и продюсера картины (он же— исполнитель роли мужской). Внутри этого любовного треугольника режиссер пытается найти правильный метод и подход, чтобы снять свой фильм. Весь фокус в том, что такой синопсис, будучи верным по сути, книгу не описывает совершенно. 

Роман разбит на три эпизода, в полном соответствии со структурой классической пьесы в японском театре Но. Первому эпизоду положено исполняться в ритме дзе, то есть очень медленно, «так, чтобы актеры едва касались подошвами земли»— и Крахт, повинуясь этому принципу, представляет своих героев через медитативные, атмосферные сцены, в которых язык его порой достигает набоковских и прустовских высот. Пока режиссер Эмиль Негели смотрит фильм в проекционной, в аппарате загорается пленка, и в пене огнетушителя, которая попадает на линзу проектора и преломляет его луч в диковинную радугу, Эмиль видит и воспоминания своего детства на морском побережье, и краски будущего, еще не изобретенного цветного кино. Первая любовь его соперника, японца Амакасу, попадает в автокатастрофу, и «как в калейдоскопе, летело стекло, и кровь, как желе, выдавливалась из открытого рта».

Во втором эпизоде кто-то из героев упоминает, что вторая часть пьесы Но должна двигаться уже в ритме ха: и именно в этот момент в крахтовском тексте переключается невидимый рубильник, действие волшебно ускоряется, на сцену выходят Чарли Чаплин, друг Гитлера пианист Путци Ганфштенгль и тогдашнее божество немецкого кинематографа Фриц Ланг. Герой получает задачу, героиня ложится в постель с его японским соперником. 

В последней части, исполняемой в быстром ритме кю, наступает развязка— странная, нелогичная и как будто бы случайная, но однако пока читаешь, четко понимаешь, что в настоящей жизни все закончилось бы только так, и никак иначе. 

Как и обычно у Крахта, сюжет движут не герои, но некие невидимые, неясно очерченные силы, герои же в лучшем случае покоряются их воле. Вместо мотиваций героев, завязки-кульминации-развязки и прочих элементов из малого драматургического набора, текст сшивают воедино тончайшие переклички мотивов и визуальных образов. Счастливое детское воспоминание об отдыхе на пляже режиссера Негели видится его противнику Амакасу во сне в виде изысканного готического кошмара, а буква «х», которую только и может выговорить отец героя на смертном одре в первой части романа, в конце превращается в первую букву надписи Hollywood в Лос-Анджелесе, на которую в момент отчаяния забирается героиня.

В немецком языке есть длинное и прекрасное слово «Fingerspitzengefühl», «чувство кончиков пальцев», выражающее деликатность и точность в обращении с материей. Крахт определенно писал этот роман кончиками пальцев, бережно и точно составляя слова в единственно верные цепочки. Уже за сам факт существования этого неуловимого, ведущего полупризрачное существование где-то на голливудских холмах немецкого писателя концерну Шпрингера можно просить все. Даже газету Bild.