Крепость
зеленьГрузовик, по ощущениям уже пятый час, пробивался сквозь клубы пыли. Если верить тому, что рассказала им Сильвия — ехать ещё недолго — максимум в половину меньше пройденного. Хотя в этой пустоши, временем расстояние мерить бессмысленно, но Нат, да и другие наверняка тоже, для себя это обозначала именно так.
Дорога — самое тревожное состояние, в котором может находится живое существо. Ты уже не знаешь что точно оставила позади и не можешь быть уверенна в том, куда направляешься. Нельзя беспрекословно верить и в то, что доберёшься до пункта назначения, или вообще куда-нибудь.
Романофф знала это по настоящему, с малых лет всегда находясь в пути. Она не вспомнить когда в последний раз её жизнь была в однозначной точке, когда она по настоящему могла почувствовать, что сможет пустить корни. Это постоянно был лишь перевалочный пункт, а не уверенный аванпост. Быть может, те пару лет, что она, сначала с Бартоном, а потом и с остальными мужиками бегала по миру в постоянной непонятице, борясь хрен знает с кем за хрен знает чьи идеи — были тем самым аванпостом. Когда они с Клинтом вновь остались вдвоём — башня рухнула. Когда он падал вниз — под нею рассыпалась и земля. И когда голос извне предложил ей построить новую и даже вручил первый кирпич — она решила, что не находит в себе сил строить чужую крепость, и раз уж для нее больше нету возможности заиметь свою, наблюдатель предложил ей подселиться в уже готовую.
И там было не так плохо, всё до жути знакомо: Фьюри, Щ.И.Т., Одинсоновский братец, сражение, ещё одно. Отсутствие же других мстителей больше не казалось проблемой, как раз наоборот, так было даже легче. Но даже в новом мире она не смогла задержаться надолго — случилось вторжение, чуть раньше которого на Нью-Йорк нахлынули и сотрудники У.В.И., предложившие ей работу. Она уже отказывалась от такого предложения и очевидно изменять своим взглядам не стала, особенно после того, как на одном из первых инструктажей подслушала о полумифической Пустоши, куда попадают все стёртые из времени объекты.
И в пустоте, на этой мусорке мульти-вселенных, ей было не хуже, чем раньше. Она, многие месяцы прожив в постапокалиптичном, мертвом мире, привыкла к тянущимся километрам развален и бездыханных пустынь. В отличи от её «родины» тут даже не было безлюдно, хотя большинство существ её попадавшихся и были ебанутыми кретинами. Она вечно мечтала и боязливо предвкушала встречу с кем то, хоть капельку ей знакомым. Хотя бы с каплю приблежённой версией её близких, но свалка была настолько бесконечной, что такой шанс, как ей казалось, близился к нулю. Даже при том, что мало что может быть невозможным в её то жизни.
Она много времени так проскиталась, от заправки к таверне, от одной банды к третьей, меняя мотоцикл за мотоциклом и ишь иногда оставаясь то там, то тут на месяц-другой. Но вчера, проезжая вдоль чужих колей, стараясь найти, где бы сбыть найденное и взамен поживиться едой, она увидела то, о чём мечтала. В самых странных и галлюцинаторных вариантах развития знакомого ей мира, что она вообще предполагала, пытаясь убить скуку в темницах какого то султана очередного местного «царства». Стив, и с ним ещё несколько знакомых лиц, поверженные насмерть, в костюмах Гидры. В костюмах Гидры и свежей крови — те, кто убил эту миленькую команду, вероятно ещё не успели уйти далеко. Она обходит место пару раз, вытаскивая из противников пару неплохих ножей, и опять возвращается к телу Роджерса. Сюжет, где он становится оружием гидры кажется ей знакомым, но она не вспоминает от чего, пока не смотрится в собственно отражение на его потёртом щите.
Мраграрет Элизабет Картер. Невозможно было не понять Роджерса в том, с какой нежной печалью он рассматривал её старые снимки и как немногословен был, возвращаясь с посещений больничной палаты. Эта женщина была лучшей на земле, а та, что знала Нат и во все во всей мультивселенной.
Трясясь в вагончике меж зарыданного Уилсона и собственной, так подросшей, таращейся на неё сестры, под чутким взглядом Алексея, она больше не дрожала от возможности встретить кого то знакомого, она дрожала от возможности встретить её… И это было странно, ведь даже про Барнса, которого видела лишь единожды где то под Одессой, знала в разы больше, чем про Картер, вероятно, если он и вправду вернулся к памяти и не помрёт от полученных травм — может рассказать про Пэгги больше, чем можно представить. Какая разница, все молчат и видимо так же боятся наконец приехать. То ли от того, каких мертвецов ещё там встретят, то ли от того, каких живцов придётся поминать. И как сказала одинсоновская сестра — там действительно будут сильнейшие.
Она долго перебирала в голове моменты их встречи, где Картер была сильнее всех, долго вспоминала все слухи о её дальнейших свершениях, мифах, сложенных о её команде, поверженном Тёмном Стрэндже, пока не понимает, что на самом деле она мертва. Пожертвовала собой за этого лицемера или чо-то в этом роде. По щеке катится слеза, спадая, когда Лена сонно падает ей на плечо, возможно если у тебя в руках валяется одаренный телепат — заразится усталостью можно и под хуёвой тучей адреналина.
— Приехали. — выкрикивает с водительского кресла девушка, назвавшаяся Валькирией.
Команда медленно выкарабкивается, иногда чуть ли не выпадая, из фургона и скапливается у входа, в с первого вида почти незащищённую крепость осушенного «Рафта». Вопросы о способности базы к обороне тот час отпадают, когда из стены медленно выплывает колдун, спрашивая о чистоте намерений вновь прибывших. Наташа машинально пятится, прокручивая в голове недавние воспоминание о сумасшедшем хирурге. И кажется — байка правдивая, ведь Сильвия, по возводительски выступая от лица всей команды спрашивает:
— А что ты можешь сказать о чистоте своих, Стрендж. — она тянется за спину в готовности выхватить нож.
— Мне это незачем, я и так уже в безопасности. — спокойной отвечает Стефан, наглядно проявляя часть рун.
— Не думаю, что буду чувствовать себя в безопасности, находясь под защитой человека, как минимум один чей вариант славиться разрушениями мультивселенского масштаба. — добавляет Нат, раскачивая ногой, прислонившись обратно к двери фургона.
Выслушав аргументы, Стрэндж задумываясь проходится по ней взглядом, хмурится, открывая у уха портал и, как по рации, говоря внутрь:
— Кэп, подойди пожалуйста.
— Если Роджерс сейчас выйдет сюда, то я больше не откажу ему в чести быть убитым, как сделал это 8 часов назад. — отчаянным смешком комментирует Зимний Солдат, опираясь на плечо своего Сэма. Тот видно даже не заметил, что под капитаном подразумевают не его.
— Вам не о чем беспокоится, — говорит Стрэндж открывая портал. — это не Капитан Америка.
И тут наружу выходит Пэгги, такая, как Наташа успела её запомнить. От этого зрелища сердце уходит в пятки и тяжесть в груди разливается теплом ниже. Картер немного молчит, кажется, смотря только на неё одну. Окидывая взглядом и остальных говорит:
— Ему можно доверять, как тут главная — ручаюсь за него. Входить ли — ваше дело, но я советую поторапливаться. В том числе, внутри уже находится пара людей, назвавшиеся как ваши близкие. — Она делает перерыв, видно перебирая имена в голове и опять задерживается глядя куда то в пол, у ног Романофф. — Локи Лафейсон — назвался богом историй, кажется — как раз ваш случай. — Диктует она, вскидывая голову в сторону златовласой девушки, потом, вздохнув и выбрав в толпе следующую кандидатку говорит, теряя уверенность — Продолжая о богах: Хонсу тоже тут, в лице свои. своего аватара — Марка Спектора, это кажется к вам, верно, Таурт, мисс Эль-Фаули? — если первая дама лишь вскинула бровь, пошатнувшись на месте — эта двинулась вперед к Стрэнджу выяснять как наконец попасть внутрь. На этом список видно и кончился, потому Пэгги могла продолжить себе пялится на Нат.
— Я бы хотела тебе верить, но ты же…
— Мертва — продолжает капитан. — Локи вытянул меня из времени ещё до того момента, как я сразилась с советом. Пообещал, что решил проблему за меня. Сказал что есть посерьёзнее. Я не верила, пока не показал подобное тому, что видела в измерении наблюдателя…и даже больше. Возможно вообще всё, что мог видеть и он. — она не смотрит в глаза, кажется, проходится по каждой детальке знакомой однажды подруги.
— Не впервой. — отвечает Романофф, слегка улыбаясь и так же изучая изменения произошедшие в чужой внешности. — Я скучала. — признаётся она, убирая свой красно-звездный щит за спину.
— И я — говорит Маргарет, и задерживает взгляд на Наташиных губах. Чуть мешкается, замечая как она тянется к ней, наклоняется ближе, пока не отвлекается на очевидный вопрос:
— Может внутрь зайдёте? — усмехается Стрэндж, открывая для них отдельный портал.
Пэгги смотрит на него с выражением лица «не пойти бы тебе нахуй», и молча ныряет внутрь, утягивая Вдову за собой. Нат привыкла, что у суперсолдат всегда такая крепкая хватка, но почему то, от женской руки такой силы не ожидала. Когда растёшь в красной комнате — не задумавшаяся о том, что где то есть девушка сильнее тебя. Через мгновенье после, они оказываются где то на тёмной, глухо освящённой холодным сиянием, лестнице. А ещё она оказывается на Картер, видимо упав с непривычки пользования магией. И вставать не торопится, потому что кажется — у них было незаконченное дело.
Поняв, в каком положении находится, Пэгги пыталась встать, но поднимая голову, наткнулась на рыжие волосы, поблёскивающие в свете мигающей лампочки. Нат опускалась к ней, как Боги в её представлениях должны спускаться к смертным, озаряла своей улыбкой и целовала, не спрашивая разрешения. От первого прикосновения губа вздрогнула, от второго — откликнулась, сдвигаясь чуть выше. Она опиралась рукой на металлическую ступеньку, второй держала её за подбородок, стараясь не отпускать подольше. но как только воздух кончился — Нат отстранилась, выдыхая ей в кудри.
— Бля — по-русски выругавшись, она начала привставать, стараясь на подольше задержаться носом в её шоколадных волосах. Ужасный секрет — как ей удаётся держать их в столь роскошном виде в такой обстановке, у Нат честно говоря всегда выходило хуёво.
— Стой, куда ты? — испуганно пытается выяснить капитанша, приподнимаясь за ней.
— Туда, куда ты меня вело очевидно. Я могу быть достаточно тихой, но с тобой бы мне хотелось расслабиться, если конечно мне стоит на подобное рассчитывать? — подшучивая Вдова, вспоминая, как в подростковые годы пряталась с другими девчонками по подсобкам, лишь бы Милена не засекла. Она протягивает руку преобразившейся в лице Пэг, надеясь, что всё-таки рассчитывать есть на что.
— Стоит, только не думай, что мой кабинет достаточно звукоизолирован. И, как ты понимаешь, уши тут по всюду, не Стэф, так кто из богов. — проводит носом по щеке и кивает в сторону ближайшей по коридору двери — господи, они не смогли пройти всего пару метров.
Нат ещё раз чмокает её в губы, опускаю руку с груди и прётся внутрь, натыкаясь на пин-код, который Пэгги как назло набирает не с первого раза. Сразу после поворота ручки, Романофф снова хватает любовницу за руку, притягиваю и распластывая по стене. Та вздыхает и тут же соглашается на длинный мокрый поцелуй, роняя щит на том моменте, что Наташин язык пробивается внутрь, тот час с лёгким стоном возвращаясь обратно. За свои годы Картер явно много чему научилась и жадно сжимала её ягодицу, двигаясь пальцами выше по позвоночнику, заставляя её выгибаться в спине, за что тот час получает лёгкий укус. Мириться с этим долго картер не собирается, и, попутно разуваясь, отталкивает Ташу в сторону кожаного коричневого дивана. Трудно удивится — узнай что это точная копия тех, что стояли в военных заведениях в сороковые, хотя в полусвете настольной лампы это узнавалось трудно. Да и времени не было, потому что внимательные пальцы уже принялись за молнию костюма, обнажая плотно стянутые каким то куском ткани груди. И тут от очаровательных светлых глаз приходится отвлечься, зарываясь с языком меж ткани, прицеловывая декольте, медленно освобождая соски и принимаясь за них. Нат это непонятно, ведь ей кажется — они спешили, хотя, жаловаться на её умелый язык совсем неправильно. Она не сопротивляется, наоборот прижимает ее, приобнимая за голову, сама пытается снять с неё одежду, но способа не находит. Она справляется сама, на секунду отстраняя и по-армейски мгновенно стягивая костюм, оставаясь лишь в одном белом спортивном белье. Господи! Ведьма! Ещё и бельё нормальное в этой глуши умудряется достать! Идеальная женщина тот час возвращается обратно, восседая сверху, стягивая топ с Наташи и приминая одну грудь в руках, обхватывает другой, снова целуя, уже и вовсе почти не попадая в губы, трётся о ремень брони и тут же приспускается вниз, от несправедливо ошибки: На Нат всё ещё были штаны. Как только бляшка взвякиывает — Нат выкарабкивается из брюк и, пользуясь моментом, возвышается над Мэг.
Сегодня Капитан Картер могла позволить такое непослушание в своём кабинете. Она притягивает Нат за челюсть, не давая опустится полностью, пригораживает путь коленом, кстати, гладко выбритым… В этот момент Нат даже становится как-то неловко, что она совсем не имела возможности подготовиться к встрече, но рыпаться уже поздно, ведь Пэгги уже накручивала её лобковые волосы себе на пальцы, чуть оттягивая, заставляя нежную кожу ныть. От такого Нат теряет темп в дыхании, падает в грудь, скрывая лёгкий румянец. Казалось, что в сороковые дамы были куда скромнее. Грудь у неё огромная, тёплая, такое ощущение, что она куда больше подходит под описание русской барышни. Наташа целует, так же прикусывая соски, приспуская краешек бюстгалетра, заводит руку назад отстёгивая бретельку. Спускается ниже, вынуждая капитаншу выпустить руку из её трусов, проводит дорожку, задевая массивные мышцы языком, целует в пупок, носом утыкается ниже, зубами ухватываясь за резинку и стягивая с неё бельё, целует лобок, заглядывая носом в складки у бёдер, отстраняется, прося раздеться окончательно и дать ей место. Тот час возвращается, впиваясь ногтями в бёдра, чуть ёрзает на месте, и, решая вернуть одну руку себе, причмокивая кусает пышные бёдра, оставляя на них лёгкий румянец. Пэгги под ней нышит глубоко, будто занимаясь ёгой, чуть треплет за волосы, видимо опять забавясь тем, как они огнём переливаются витая в воздухе. Когда за них хватаются сильнее — становится понятно, что медлить больше не стоит, она возвращается обратно и первым делом чуть отодвигает губу, проводя медленной полосой по её внутренней стороне, задерживает ближе к влагалищу, там надавливает, чуть опускаясь языком внутрь и тут же, повторяя фокус с другой стороны поднимается к клитору, прикусывая и сжимая складки кои губами. Убедившись в том, что её голову не собираются сжимать в тески — раздвигает губы пальцами, давая себе полный простор для манёвров. Чуть медлит, устраивая руку между своих ног поудобнее и опять спускается языком ниже, на этот раз совсем сильно влавдиваясь в плоть, заставляя её пульсировать.
— Тебе хорошо? — спрашивает Пэгги, видимо волнуясь за девушку, прикрывая лицо рукой так, чтобы не было видно её до жути глупой улыбки. Видно кончено было.
— Да, давно мечтала отведать такую карамельку, смеётся Нат, чмокая её в щёку и снова возвращаясь к трапезе, находя удобной подушку дивана. Так она даже может снова освободить обе руки, одним пальцем массируя на перегородку, задавая приятной напрежение. В ответ пэгги вдрашивая стонет, пропадая в собственных прядях, и сильнее прикрывая, уже глаза, рукой. Наташа делает ещё с десяток размашистых движений и пять прижимистых поцелев, прежде чем Маргарет кончает, сжимясь на её чуть вошедшим внуть среднем пальце. Она глубоко вздымается грудью, ворочается, пытаясь сдерживать стоны, и в конце концов от напряжений просто хихикая всхлипывает, приподнимаясь за волосы затягивая Нат в солёный, всё ещё до удача нервный поцелуй и укладывая её на подушку говорит:
— А ты часто слышишь, что русские женщины самые красивые в мире? Если да, то знай, они тебя недооценивают, как минимум ты, красивее всех других девушек, во всех других вселенных. — кажется она молчала весь процесс, выдумывая что сказать.
— И красивее всех других Романофф? — На этот вопрос она ответа не получает, сразу будучи затянутой в новый влажный засос, пока чужая рука снова медленно зарывается в трусы, делая пару круговых движений по клитору. И этого ей становится достаточно, чтобы тоже закончить и опять, падая в каштановые кудри, выругаться.