Красные ленты

— Жан, я дома! — кричит Джереми заходя в темную квартиру. Пальцы жжет от обилия пакетов с подарками от его новой команды, каждый решил, что ему просто необходима какая-то безделушка, но от них отказываться не имело смысла. Поставив пакеты на пол они тут же отталкиваются друг от друга, а некоторые и вовсе падают, но Джереми до этого дела нет. Тело натягивается словно струна, а уши пытаются услышать хоть какой-то шорох в ответ на его оклик.

Но даже спустя минуту ничего не происходит, только слышен шум лампочек и сигналы машин под окнами. Не повезло, что окна их квартиры выходят на проезжую часть. Джереми снимает обувь, складывая ее на специальные полки — а мог бы этого не делать, дабы послушать французскую брань, пока уголки его губ растягиваются во влюбленную улыбку, — и идёт по коридору, заглядывая в комнаты. Везде выключен свет и только из их спальни льется голубоватое сияние, которое включается только вечером, как сейчас. Дверь немного приоткрыта, Джереми слегка толкает ее и заходит. Кровать у них удачно расположена напротив двери, поэтому сделав всего один шаг, он замирает.

Обнаженное тело обязанное лентами лежит на их кровати, совсем не двигаясь. Рот сам раскрывается, не в силах из себя выдавить даже жалкий звук, а глаза намереваются вывалиться из орбит и покатится ближе к длинным ногам, что опущены на пол. Внутренности от этой картины скручивает узлом и сладко тянет.

— Жан? — Джереми неосознанно понижает тон голоса, боясь, что может спугнуть то, что видит перед собой сейчас.

Жан тут же оборачивается и в тусклом свете ламп, кудри забавно подпрыгивают, в ухмылка на его губах кажется слишком острой, слишком… уверенной. Она начала мелькать на бледном лице слишком часто, чем сводила с ума чувствительное сердце Джереми, заставляя его чуть ли не марафоны бегать. Опираясь на истерзанные шрамами руки, Жан приподнимается на кровати, от чего та скрипит, и прогибается в спине. Дрожь волнами проносится по телу.

— Подойдёшь поближе? — это не звучит как вопрос. Ноги отмирают только сейчас, но двигаются слишком медленно, налитые свинцом. Джереми добирается до кровати и едва не падает, оказываясь слишком близко, бедра касаются чужого тела, что кажется на вид холодным, а на самом деле ослепительно горячее. Руки сжимают плед, а пах вжимается в голую задницу. Тихий скулеж срывается сам, Джереми лишь спустя мгновение понимает, что его издал он сам.

— Что… это? — одна рука скользит по бледному, перламутровому, телу и опускается на ягодицу, сжимая ее, проверяя, настоящая ли она. Джереми кажется, что это все лишь сон, и он ещё не очнулся от сладкой неги. Иначе как объяснить то, что перед ним распластался Жан обвязанный красной лентой, что режет глаз. Ее хочется снять. Распаковать.

— Это подарок, — отвечает Жан и прижимается ближе к Джереми, заставляя ахнуть от давления на заточенный в джинсовом плену член.

— Какого хрена?

— Девочки решили, что это будет лучше, чем если я буду бегать по магазинам, — Джереми поднимает глаза на Жана, глядя на в его серые, что пытаются казаться такими невинными.

Джереми сжимает в нежную кожу в руках и оттягивает, наслаждаясь обрывчатым жалобным звуком, что Жан не удерживает в себе. Он находится в растерянности, словно перед ним лежит гора деликатесов и в голове появляется непосильная задача определить за что взяться первым. Оставить поцелуи на ягодицах и плавно продвигаться вверх, обращая внимание на каждую родинку, каждый шрам, особое внимание будет отдано небольшому родимому пятну в виде сердечка. Можно ласкать Жана языком, пока он не будет умолять Джереми наконец-то взять его или повернуть его к себе лицом и делать все как в особые моменты их страсти — грубо и быстро. Жан елозит бедрами по простыням, ягодицами давя на пах, призывая быстрее что-то придумать. Совсем не помогает. Джереми рычит и оставляет легкий шлепок на его заднице, призывая прекратить. Жан взвизгивает и останавливается, продолжая смотреть глазами где совсем не видно серой радужки.

Джереми задумчиво оглаживает крепкие ягодицы, задевая ленту, тело под ним вздрагивает, а Жан неотрывно наблюдает. Даже голубоватый свет не в силах скрыть, румянец на щеках. Они смотрят на друг друга, пока Джереми не раздвигает половинки. Жан тут же отворачивается от него и вдавливается лицом в простыни. Джереми выгибает бровь и наклоняет голову, хочет спросить в чем дело. Он опускает взгляд между ягодиц и давится вздохом. Красный, блестящий камушек в виде сердечка блеснул, отражая падающий на него свет.

— Это… что? — Джереми опускает руку на основание анальной пробки и вжимает ее в Жана большим пальцем, от чего тот дрожит.

— А ты многословный, — Джереми немного вытягивает пробку и потом с хлюпаньем вгоняет назад. Громкий стон отражается от стен спальни и влетает в уши.

Маленькая ухмылка лезет на лицо. Пальцы играются с пробкой, а Джереми наклоняется ближе к Жану.

— Мне очень нравится мой подарок, — Жан скулит, шепот влетает в чувствительные уши.

— Тогда сделай хоть что-то, Джереми…

— Я ещё не наигрался.