Красные фонари Сретенки
Это сейчас район Сретенки – фешенебельный исторический центр, где цена за квадратный метр жилья доступна лишь избранным. А вот в начале ХХ века «благородную публику» было калачом не заманить в какой-нибудь Головин или Печатников переулок.
Даже несмотря на то, что улицы застроили самыми новомодными домами, в коих имелись все мыслимые и немыслимые удобства, включая лифты и роскошное для того времени паровое отопление.
Да и цены в доходных домах были самые, что ни наесть привлекательные, однако и данное обстоятельство не могло примирить благородных господ с дурной репутацией Грачевки, как тогда именовался сей район.
А все потому, что с 1844 года здесь располагался московский квартал «красных фонарей», до которого знаменитому Амстердамскому собрату, по степени разврата и криминала было еще расти и расти.
Разумеется, «древнейшая профессия», потому так и называется, что явление это в той или иной форме существовало всегда, но указанный год был ознаменован созданием в Москве врачебно-полицейского комитета, призванного взять, наконец, под контроль и легализовать многочисленных Московских «мамзелей».
Создали его по приказу генерал-губернатора потому, что уж больно разгулялась среди жителей Первопрестольной «любострастная болезнь», да и с точки зрения поборов, веселые дома давно нуждались в наведении строгого порядка.
Комитет расположился в здании Сретенской полицейской части, по адресу 3-й Колобовский, д. 16. Сегодня рядышком с этим сохранившимся зданием можно видеть концертный зал «Мир».
Штат был крошечный. Всего несколько человек, когда как обязанности легли на них хлопотливые – регулярнейшим образом инспектировать бордели, кабаки и прочие злачные места, где отирались проститутки, а так же проводить регулярное медицинское освидетельствование девиц.
Носиться по всей Москве столь малому количеству проверяльщиков было физически невозможно, а потому решили просто подтянуть все дома терпимости поближе к комитету. Подобная шаговая доступность облегчала труд полиции, а горожане всегда знали, где сыскать «любовь» на любой вкус и кошелек.
Для заведений были разработаны свои правила, так, например, расстояние от них до церквей и школ должно было быть «значительным» (не менее 300 метров). Позволялось иметь пианино и музицировать, а вот игры попали под запрет. С особой настороженностью в регламенте почему-то упоминались шахматы. Почему, я так и не сумела выяснить, но скорее всего, чтобы не отвлекать посетителей от основной цели визита.
Украшать интерьеры портретами царственных особ, тоже было запрещено, но этот пункт более понятен.
Открыть бордель могла только лишь женщина, достигшая тридцати лет, однако и не старше шестидесяти, «благонадежная», которая в том числе, отвечала и за своевременные медицинские осмотры. Кстати хозяйке полагались три четверти заработанных денег, уходящих в счет «освещения, помещения, отопления, а так же за сытный и здоровый стол, белье, платье и башмаки». Безусловно, любая «мадам» пыталась нажулить бесправных малограмотных девиц, которым для некой подстраховки выдавались специальные расчетные книжки.
Все эти и другие правила были прописаны в соответствующей памятке, прикрепленной к «заменительному билету», который выдавался все в том же комитете.
То есть, «жрица любви», которая решила легализовать свою деятельность, была обязана сдать паспорт в обмен на сейдокумент, прозванный в народе «желтым билетом», исключительно благодаря цвету. Чисто теоретически, проститутка могла вернуть паспорт и обратиться к нормальной жизни, отработав сестрой милосердия, но на практике женщины быстро попадали в долговое рабство к хозяйке, моментально спивались, либо умирали от туберкулеза, последствий криминальных абортов и других бед.
Помимо «билетных» проституток существовали еще, так называемые «бланковые». В эту категорию попадали профессионалки, работающие вне системы, то естьиндивидуально. Среди подобной категории встречались даже дворянки и вполне образованные дамочки. Аудиторию они подыскивали, публикуя в газетах объявления весьма загадочного характера, однако, потенциальные клиенты, легко расшифровывали специфические послания.
«Девушка без прошлого, с безукоризненной репутацией, но не имеющая никаких средств, хочет отдать все, что имеет, тому, кто одолжит ей 200 рублей».
«Продается светлая, мягкая, красивая и совершенно новая, неподержанная материя специально для мужского костюма. Цена 5 рублей за аршин».
Безусловно, полиция пыталась пресекать подобную самодеятельность путем облав. Заменить паспорт билетом без согласия обеих сторон не удавалось, а потому «мамзель» получала некий специальный бланк, от которого и пошло название этого гордого и независимого профсоюза.
Таким образом, к середине XIX века в районе Сретенки и Трубной расплодились десятки борделей, а количество «уличных» девиц, непотребный вид которых уже не позволял работать даже в самом убогом притоне, не поддавалось стандартизации.
К ночи улицы наполнял пьяный хохот и рыдания, нестройное пение, треньканье расстроенных инструментов. К трактиру «Ад» - страшному и отвратительному дну и без того пугающей Грачевки, стекались воры всех мастей, наркоторговцы, карточные шулера, и убийцы. Из проулков и провонявших подворотен выползали беззубые существа, давно утратившие человеческий облик, для которых большим везением считалось найти клиента хотя бы за 20 копеек, которому можно оказать услугу прямо здесь – на лавочке.
Сами же заведения официально делились на три категории. Наиболее дорогие предполагали оплату до 12 рублей в час. Хозяйка не имела права допускать до девицы более семи человек в сутки, тогда как посещение «веселого дома» средней руки обходилось в два раза дешевле, а «жертва общественного темперамента» могла обслужить дюжину мужчин.
Что творилось в притонах с ценником 50 копеек, лучше не знать, но подобных заведений в квартале было куда больше, чем иных.
Пожалуй, самым знаменитым борделем была, так называемая «Рудневка» в Собольевом (ныне Большой Головин) переулке. Полюбоваться зданием, которое прозвали «домом с беременными Кариатидами» можно и сейчас. Как уж по замыслу архитектора будущее материнство связывалось с "древнейшей" профессией - не знаю. Но многие считают, что подобные "изыски", ваялись для привлечения клиентов в одно из самых дорогих московских заведений.
Кстати, сами зодчие, по чьим проектам строились «веселые» дома, чаще работали на условиях анонимности, дабы не марать свое имя такими вот неоднозначными произведениями.
Рудневка, где работало 18 проституток, славилась роскошью и комфортом. Самым дорогим аттракционом был визит в так называемую, «турецкую комнату». Антураж в османском стиле, ковры, кушетки, зеркала…
Несмотря на огромную цену в пятнадцать рублей, записываться необходимо было заранее. Почему-то особой популярностью эта комната пользовалась у купцов –старообрядцев.
Поговаривают, что Антон Павлович, по молодости лет тоже похаживал в это заведение, кстати, его первая квартира в Москве располагалась буквально через улицу. А вот, атмосферу Собольева переулка и жизнь его обитательниц он позже описал в рассказе «Припадок».
Однако, самый дорогой дом терпимоскти, для любителей пикантных упражнений располагался по адресу Петровский бульвар дом 15.
Предприимчивая госпожа Хатунцева организовала здесь бордель для любителей порки да за такие деньги, что даже в «турецкой комнате» не снилось! Похотливые клиенты – богатые старички, радостно визжали и пищали в буквальном смысле этого слова, да так громко, что тут уже взбунтовался расположенный напротив Высоко Петровский монастырь. Лавочку прикрыли через два года с формулировкой «за разврат», что само по себе смешно, с учетом общей ситуации.
Московский квартал красных фонарей просуществовал более полувека, пока власти не схватились за голову. Стало понятно, что своими руками они развели в центре Москвы такую криминальную клоаку, справиться с которой теперь не сможет даже утроенный полицейский штат.
Чего стоил один только грачевский «Ад». По мнению Гиляровского, который уж знал толк в московских трущобах, «хитровская «Каторга» казалась пансионом благородных девиц» по сравнению с данным местом.
По этой самой причине было решено снести большинство холуп, застроить переулки достойными домами, изменив не только облик, но даже их имена. Дома терпимости перенести на окраины и больше не плодить подобное в одном месте, однако москвичи еще долго обходили Грачевку стороной, а «веселые девицы» по инерции утюжили бульвар вплоть до начала сороковых годов.
Кстати, в доме «с беременными кариатидами» уже в советское время, располагался НИИ Спецтехники МВД СССР.
Уже и не знаю, что там они наизобретали в бывшем зале "для встречи гостей" с игривой лепниной.
