Пролог

Закат расцвел над вечерним Сеулом алым цветком с золотой сердцевиной. Он оставил мазки оранжевого, фиолетового и розового на небе и раскрасил унылые ветхие домишки их района, сделав их почти красивыми.

Сан довольно закрыл глаза, подставляя лицо летнему заходящему солнцу. Время словно застыло на несколько прекрасных мгновений. Он не чувствовал ни тревоги, ни усталости. Бесконечная гонка из череды подработок, в которой он крутился почти два года, казалась какой-то невообразимо далекой. Для него сейчас существовали только тепло закатных лучей и компания самого прекрасного…  

Справа раздалось фырканье, а потом и негромкий смешок.

- Ты похож на сиба-ину, когда так щуришься, - заметил Уён.

Сан открыл глаза и шутливо надул губы.

- Не хочу быть сиба-ину, - сказал он с обидой.

Пусть сиба-ину очень милые, но Сан уже выбрал животное, с которым он себя ассоциировал.

– Я – кот! – гордо заявил Сан. - Ты всегда говорил мне, что я кот. Кот, как и ты.

Уён рассмеялся, теперь уже громче. А Сан залюбовался игрой солнечного света на его лице, бликами в ярких глазах, родинками, одна из которых была прямо на нижней губе, такая притягательная и манящая… Ее хотелось поцеловать, и при мысли об этом Сан почувствовал, как его собственное лицо пылает. Он должен перестать думать про Уёна в таком ключе, ведь тот ясно дал понять три года назад, что не заинтересован в нем как в парне. И хоть Уён целовал его в щеку, а иногда и вовсе нагло хватал за задницу, Сан знал, что это не было намеками на нечто большее, Уён просто таким странным образом проявлял свою привязанность.

- Хорошо, хорошо, Санни, ты кот, - примирительно сказал Уён и потянул руку к его волосам, а Сан легонько боднул её точно как кот, выпрашивающий ласку.

Они действительно два кота. Только Уён считал себя котом уличным – тем самым дерзким и тощим котом с порванным ухом и шрамом на глазу, который не верит подачкам и протянутым к нему рукам, который готов шипеть на прохожих и драться до последней капли крови, до последней из девяти жизней. Сана же он относил к котам домашним, тем, кто привык к ласковым поглаживаниям за ушком и полной миске, кто боится улицы и любит урчать на коленях.

Два кота из разных миров, которых сиротский приют свел вместе. Только если Уён стал сиротой при живых родителях, то родители Сана погибли вместе.

Сан и Уён расположились на крыше старого многоквартирного дома, в котором не особо щедрое к сиротам государство предоставило им по маленькой грязной комнатке сроком на два года. Кому-то со стороны крыша могла показаться достаточно унылым местом: парусами развевались оставленные сушиться простыни, тут и там валялась старая сломанная мебель, а кто-то и вовсе оставил горшки с полузасохшими цветами. Но для Уёна и Сана это место было особенным. Крыша была их отдушиной, местом отдыха в череде суетливых будней. Они притаскивали с собой раскладные стулья, делали импровизированный стол из досок и нежились в закатных лучах. Где еще быть котам, как не на крыше?

Уён погладил Сана по волосам и игриво почесал за ухом. Подчиняясь правилам и повинуясь собственным приятным ощущениям, Сан изобразил кошачье урчание, чем вызвал у Уёна приступ искреннего заливистого смеха. Кому-то со стороны смех Уёна мог казаться излишне громким, наигранным и раздражающим, но Сан обожал его смех. Обожал всего Уёна.

- Знаешь, а тебе идет этот цвет волос, - заметил Уён, убирая руку.

Сан взъерошил осветленные волосы и довольно улыбнулся. Пусть они сейчас были несколько стеснены в средствах, но в некоторых мелочах они себе не отказывали. Уён сам покрасил ему волосы, а поскольку он часто экспериментировал над собой, то уже имел определенный опыт.

- Это твоя заслуга. Тебе стоит устроиться в парикмахерскую, - заметил Сан.  

- Не выдумывай, - отмахнулся Уён. - Скажи еще, чтобы я попробовал устроиться в танцевальную студию.

- И чем тебе не нравится эта идея? Ты же прекрасно танцуешь.

Крыша была не только местом их отдыха, она прекрасно подходила для их хобби. Если позволяла погода, то на ней Сан отрабатывал приемы тхэквондо, чтобы не забыть то, чему когда-то научил его отец и изучал новые по старенькому учебнику из комиссионки, а Уён танцевал под музыку из старенького магнитофона, купленного там же.

- Я самоучка. Не думаю, что я смогу это как-то применить. Но знаешь, - глаза Уёна хитро сверкнули. – Может ты будешь не только мыть полы в доджанге* Ли-сабомнима**, а наконец скажешь ему, что едва не получил красный пояс. А еще лучше, - Уён от эмоций даже вскочил со стула. – Если ты покажешь ему то, что видели только я, эта крыша и пара голубей.

Уён шутливо замахал руками, устроив драку с воздухом. Сан звонко рассмеялся.

 - А вообще, - лицо Уёна стало серьезным. - То, что мы рвем жилы, чтобы скопить на залог не значит, что нам запрещено мечтать.

Сан согласно кивнул. Тхэквондо было тем, чем жил его отец. Он учил Сана приемам и философии боевого искусства. И Сан хотел бы пойти по его стопам, продолжить обучение, получить красный, потом красный с черной полосой, а после черный пояс и впоследствии учить других детей.

Уён вытянул руку вперед, щурясь от солнца. За их районом виднелись высокие дома, крепкие и уютные, а еще дальше шли горделивые башни небоскребов. Другая жизнь, в которую два беспризорных кота мечтали попасть.

- Если я решусь поговорить с Ли-сабомнимом, - робко начал Сан. – Ты обещаешь, что подумаешь о студии или салоне. Нам не запрещено мечтать. И воплощать свои мечты тоже. 

Уён подарил ему широкую улыбку.

- Обещаю. Сан, закат такой красивый. Давай сфотографируемся?

Уён метнулся к своей сумке и достал старый фотоаппарат. Фотография была еще одной страстью Уёна. Этот фотоаппарат был с мгновенной печатью, и парень им очень гордился.   

- Иди сюда, Санни.

Уён притянул его к себе, тесно прижавшись щекой, а фотоаппарат поднял над ними. Сан улыбнулся, прищурившись и показал знал V.

Вспышка, щелчок. И с шипением вылезающее фото. Прежде чем Сан успел что-либо сказать, Уён звонко чмокнул его в щеку. Да обычный язык его любви, как и укусы. Но почему-то сейчас Сан не воспринял этот поцелуй как обычный. Может всему виной был красивый закат и пьянящие мечты о прекрасном будущем? Или то, что губы Уёна задержались на его щеке дольше обычного? Он повернулся к Уёну, смотря на него со смесью нежности и надежды. Взаимность была главным его желанием, но оно точно не сбудется. Граница между ними четко обозначена и о большем Сан не смеет просить. Уён рядом с ним и это главное. А глупое чувство однажды пройдет.

Того, что произошло дальше Сан никак не ожидал. Уён притянул его к себе и поцеловал. Сан закрыл глаза, растворяясь в тепле его губ, отвечая пусть неумело, но жадно. Это походило на один из жарких снов, после которых на утро оставались вполне недвусмысленные следы и горькое сожаление. Нет, это было в стократ лучше любого сна.

Когда они отстранились, Сан в недоумении вымолвил.

- Ты же говорил, что… что я твоя семья… что я тебе как брат.

Уён испуганно отшатнулся от него.  

- Погоди, но ты же ответил… Я тебя сейчас неправильно понял? – ассиметричные глаза Уёна расшились от страха. – И ты не хотел? О, нет. Проклятье, прости, я такой идиот. Напридумывал себе… 

- Хотел, - с жаром выпалил Сан и взял Уёна за руку. – Я хочу этого уже давно, но просто, - он опустил глаза, ощущая себя полнейшим идиотом. – Я думал ты этого не хочешь, что назвав меня братом ты даешь понять, что, - Сан осознал что рушит особенный момент, за что был наказан быстрым укусом в беззащитное обнаженное плечо.

- Ай!  

- Глупый, глупый Санни! Погоди, - Уён задумчиво нахмурился. - То есть с того самого момента, как я сказал тебе, что мы семья…

- Раньше, - выдохнул Сан. – А в тот день я хотел тебе признаться. Но ты сказал про братьев и я решил ничего не говорить. 

Уён удивленно открыл рот.

- Ты такой дурачок, Санни! Но и я не лучше, я так боялся, что неправильно понимаю твой взгляд, так боялся, что тебя потеряю.  

Они оба действительно такие глупые. Всегда делились друг с другом всем, а в такой важной вещи отмалчивались и боялись. Они потеряли столько времени. Но ничего, они все наверстают.

Сан потянулся еще за одним поцелуем, но тут раздалась резкая трель мобильника.

- Черт! - выругался Уён. – Какого…

Он достал телефон из кармана джинсов и взглянул на дисплей. На миг Сану показалось, что он побледнел, но из-за причудливой игры закатных лучей нельзя было сказать наверняка.

- Кто это? – недовольно спросил Сан.

- Это, - протянул Уён. – Это по подработке.

- Той самой секретной?

Уже около недели Уён ходил на новую подработку, о которой Сану каждый раз клятвенно обещал рассказать, но не рассказывал. Сан старался не давить, но его терпение подходило к концу. Потому что Уён возвращался после нее подавленный. Лез обниматься и долго молчал, а потом, будто подзарядившись, становился прежним собой. И на все расспросы обещал все рассказать.  

- Да, - Уён кивнул. - Мне… мне надо бежать. Я буду завтра… и я все-все тебе расскажу, обещаю. Правда. Честно! И мы еще поговорим на счет…ну, ты понял.

Уён игриво подмигнул ему и поспешил к лестнице. Сан остался стоять в растерянности. Хотелось схватить Уёна за руку и прижать к себе. Послать ко всем чертям подработку и остаться вместе. Но Уён был вольным котом, и Сан не смел посягать на его свободу.

Он остался стоять на крыше в пламени догорающего заката. На губах горел поцелуй любимого человека, а в груди клокотало безграничное счастье, которое казалось вот-вот вырвется наружу и затопит и крышу, и дом, да и весь район.

Сан не знал, что это был последний счастливый закат.  

*Доджанг - тренировочный зал

**Сабомним - это корейский термин, обозначающий мастера, старшего инструктора или тренера в корейских боевых искусствах