Красная вода

Глава 4. Дневной свет

Джисон проснулся оттого, что солнце светило прямо в лицо. Голова была тяжёлой, будто он не спал вовсе. Он приподнялся, оглядел комнату. Чанбин уже ушёл на умывание, Чан сидел на кровати и завязывал шнурки. Койка Минхо была заправлена, идеально ровно, словно он и не ложился.

— Ты чего такой помятый? — спросил Чан, не поднимая глаз.

— Плохо спал.

— Кошмары?

Джисон не ответил. Он посмотрел в окно и увидел, как по плацу идут младшие отряды, а за ними, чуть поодаль, Минхо. Он шёл один, сунув руки в карманы, и смотрел под ноги, будто весь мир ему был неинтересен.

За завтраком Джисон почти не ел. Каша казалась безвкусной, чай — слишком горячим. Феликс что-то рассказывал про вечерний концерт, Чонин смеялся, но Джисон не слышал. Он следил за Минхо, который сидел за дальним столом и не поднимал головы. Один раз их взгляды встретились, и Минхо едва заметно покачал головой. «Не лезь», — говорил этот жест. Джисон отвернулся.

После завтрака всех погнали на спортивные игры. Джисон стоял в воротах, ловил мяч, но мысли его были далеко. Перед глазами снова и снова всплывали тёмные пятна на ступенях. Кровь. Чья? И почему Минхо знал об этом?

— Эй, Хан! — крикнул Чанбин. — Ты спишь?

Мяч ударил Джисона в плечо. Он дёрнулся, выронил перчатки.

— Прости. Я устал.

— Ты не устал, — тихо сказал Чан, подойдя ближе. — Ты что-то скрываешь.

Джисон хотел возразить, но в этот момент Чонин, пробегавший мимо, остановился и выпалил:

— А вы слышали новую страшилку? Про корпус номер четыре. Говорят, если прийти туда ночью, можно увидеть на ступенях свежую кровь. Она появляется сама, каждую ночь.

Джисон замер. Феликс побледнел, Чанбин нервно хохотнул.

— Хватит пугать, — сказал Чан. — Это просто байки.

— А вдруг нет? — Чонин понизил голос. — Я слышал, что в прошлом году один парень пошёл туда на спор. И его потом нашли у реки. Без сознания. Он так и не вспомнил, что с ним было.

Джисон почувствовал, как холод пробежал по спине. Он поднял глаза и увидел, что Минхо стоит неподалёку и смотрит на них. Лицо у него было каменное, но в глазах — тревога.

— Чонин, — резко сказал Минхо, — закрой рот и иди к своему отряду.

Чонин вздрогнул, пробормотал «ладно» и убежал. Минхо ещё секунду смотрел на Джисона, потом развернулся и ушёл в сторону умывальников.

Джисон не выдержал. Он догнал его уже за столовой, где было пусто и тенисто.

— Минхо, подожди.

Минхо остановился, но не обернулся.

— Чего тебе?

— Нам надо поговорить. О том, что ты знаешь.

Минхо медленно повернулся. Губы у него были сжаты, на скулах играли желваки.

— Я уже сказал тебе — забудь.

— Не могу. — Джисон шагнул ближе. — Я видел кровь. Я слышал твой разговор в лесу. У тебя есть брат, и он пропал. Ты приехал сюда за ним.

Минхо схватил его за локоть и притянул к себе так близко, что Джисон почувствовал его дыхание.

— Если ты ещё раз произнесёшь это вслух, — прошипел он, — я не смогу тебя защитить. Понимаешь? Они повсюду. Они слышат. Они знают.

— Кто «они»? — Джисон не отвёл взгляда.

Минхо долго смотрел на него. Потом отпустил локоть и провёл рукой по волосам.

— Ты действительно хочешь влезть в это?

— Уже влез.

Минхо усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Тогда слушай. Сегодня ночью, после отбоя, выйдешь через чёрный ход. Я буду ждать у забора. Не бери с собой ничего лишнего. И никому ни слова.

Джисон кивнул. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь лагерь.

— Минхо, — позвал он.

— Что?

— Почему ты всё-таки согласился?

Минхо посмотрел на него долгим взглядом, и впервые Джисон увидел в его глазах не злость и не страх. Усталость. И что-то ещё, тёплое, спрятанное глубоко.

— Потому что один я уже устал, — тихо сказал он. — А ты, хоть и раздражаешь, но живой. Это редкость в этом месте.

Он развернулся и ушёл, оставив Джисона стоять в тени столовой с бешено бьющимся сердцем и мыслью, что ночь станет началом чего-то страшного. Или чего-то важного.