Красная дорожка

Рюджин сидела на краю кровати и смотрела, как Юна ходит по комнате туда-сюда. В футболке старшей, с растрёпанными волосами. Красивая даже когда злая. Они снова ссорились с самого утра.

— Ты меня вообще слышишь? — спросила Юна, останавливаясь напротив.

— Слышу, — устало ответила Рюджин. — Ты уже двадцать минут говоришь одно и то же.

— Потому что ты не отвечаешь!

Рюджин вздохнула. Она знала, что Юна права, но не хотела это признавать.

— Думаешь, мне нравится, — продолжала Юна, — что мою девушку все фанаты шипперят с Йеджи или Черён? А ты ничего с этим не делаешь, и сама к ним тянешься. Я ревную, вообще-то!

— А ты думаешь, мне это нравится? — сказала Рюджин, подняв голову. В груди что-то кольнуло. — Тебя саму с Лией сводят. И ты даже не отрицаешь.

— Потому что я не могу! — крикнула младшая. — Я должна улыбаться и говорить, что мы просто друзья. Как и ты. Каждый грёбанный день!

Юна села на кровать рядом и закрывала лицо руками. Рюджин пододвинулась к ней и положила руку на плечо младшей. Сердце забилось быстрее.

— Юна, — тихо сказала Рюджин, — мы же знаем, что будет, если мы скажем правду.

— Что будет? — Юна повернулась к ней, ударив руками по коленям. — Нас уволят? Осудят? Мы потеряем всё?

— Именно!

— А если нет? — Юна положила руку на колено Шин. — А если ничего не случится? Ты хоть раз думала об этом?

Рюджин молчала. Конечно, она думала об этом, но каждый раз страх перевешивал..

— Сегодня красная дорожка, — прошептала Юна. — Я хочу сказать всем. Я устала врать. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя.

— Не сейчас, — выдохнула Рюджин. — Пожалуйста, не сейчас.

Юна посмотрела на неё. В её глазах была боль, любовь и какая-то твёрдая решимость.

— Знаешь что, Шин Рюджин, — сказала она, вставая. — Я люблю тебя. Но я больше не могу жить в тени. Сегодня я всё скажу. Можешь уговаривать меня сколько хочешь, но я это сделаю.

И она ушла в ванную, закрыв дверь.

Рюджин осталась сидеть. Она хотела крикнуть: «Не надо!». Хотела обнять и попробовать уговорить, но ноги не слушались.

---

Через час они уже были в гримёрке. Всё как обычно: визажисты, стилисты, суета. Рюджин сидела в кресле и смотрела в зеркало. Юна сидела вдалеке и делала вид, что её не существует.

— Вы чего сегодня такие? — спросила Йеджи, наклоняясь к Рюджин. — Обе молчите, как рыбы.

— Всё нормально, — немного грубо ответила Шин, посмотрев на Юну. — Не стоит переживать, Джи.

— Конечно, — хмыкнула Йеджи. — Я вас больше семи лет знаю. Когда вы молчите – это не нормально.

Рюджин не ответила.

Через полчаса их позвали на выход. Красная дорожка – яркая, шумная, вся в вспышках. Журналисты и фанаты кричали. Обычная картинка, которую Рюджин видела сотни раз. Но сегодня она чувствовала себя так, будто выходит на эту дорожку в первый раз. Страх скручивал всё внутри.

Они вышли. Сначала как обычно: улыбки, поклоны. Потом ведущие начали задавать вопросы про новый альбом. Рюджин отвечала автоматически.

Вдруг старшая заметила взгляд Юны на ведущего. Младшая уже была готова подойти, но ждала, пока Йеджи закончит свою речь.

«Нет, — подумала Рю. — Нет, только не сейчас».

Но Юна уже подошла к ведущему и попросила микрофон. Тот растерялся. Тогда Шин сама взяла микрофон из его рук.

Все замерли.

— Я хочу кое-что сказать, — произнесла Юна, и голос её дрожал, но был громким.

Рюджин рванула к ней и схватила девушку за запястье.

— Юна, не надо, — прошептала она. — Прошу тебя.

Юна посмотрела на неё. В её глазах стояли слёзы, но она улыбнулась. Той упрямой, но отчаянной улыбкой.

— Прости, — тихо сказала младшая. — Но я должна.

Она выдернула руку и повернулась к камерам.

— Я знаю, что это неправильно. Знаю, что нас могут осудить. Но я больше не хочу врать. — Она сжала микрофон так сильно, что побелели пальцы. — Я люблю Шин Рюджин. Не как подругу, а как девушку. Да, мы встречаемся. Уже два года. Мне надоело делать вид, что мы просто коллеги..

---

Вокруг повисла тишина. Участницы, ведущие, фанаты замолчали. Камеры защёлкали, но никто не кричал. Все просто смотрели.

Рюджин стояла рядом, и её трясло. Она хотела провалиться сквозь землю. Она хотела закричать. Она хотела схватить Юну и убежать куда-нибудь, где нет этих камер. Было настолько тихо, что Рюджин слышала своё дыхание.

Но вдруг она почувствовала, как чья-то тёплая рука сжала её ладонь. Это была Йеджи. Она встала рядом и громко сказала:

— итзи всегда поддерживают своих!

Потом подошла Лиа. Потом Черён. И Рюджин услышала их голоса:

— Мы семья, — улыбнулась Лиа. — А семья не судит.

— Мы знали. Мы всегда знали, — заявила Черён. — И мы счастливы за них. Мидзи, вы тоже должны их поддержать.

Рюджин подняла голову. Слёзы текли по её щекам. Она смотрела на своих подруг, на Юну, которая стояла и ждала её ответа.

А потом толпа взорвалась аплодисментами. Сначала фанаты закричали, захлопали, некоторые плакали. Потом журналисты загалдели, но уже не с осуждением, а с восторгом.

Рюджин не верила своим ушам. Она ожидала грязи, хейта, скандала. А вместо этого – аплодисменты.

Она посмотрела на Юну. Та смотрела на неё с надеждой.

— Ну что? — спросила младшая, чуть слышно. — Ты злишься?

Рюджин выдохнула. И внезапно весь страх ушёл. Наконец-то открылась правда, которую они так долго скрывали.

— Я тебя убью, — прошептала Рюджин, но улыбалась сквозь слёзы. — Но сначала я тебя поцелую.

Она шагнула вперёд и поцеловала Юну перед всеми камерами. Прямо на красной дорожке. Прямо перед всем миром.

— Я знала, что ты меня любишь.

— Заткнись, — сказала Рюджин, прижимая её крепче.

---

Вечером они вернулись в номер. Сели на край кровати. За окном шумел Сеул, в телефонах вибрировали уведомления. Рюджин листала новости в телефоне и не верила своим глазам:

«итзи — первые айдолы, которые открыто признались в любви на красной дорожке».

«Шин Юна и Шин Рюджин: история любви, которая изменила к-поп».

«фанаты в восторге: поддержка и любовь вместо хейта».

— Я так испугалась, — сказала Рюджин, откладывая телефон.

— Я тоже, — призналась Юна. — Но посмотри, все нас поддержали. Ни одного плохого слова.

— Ты рискнула всем.

— Я рискнула, чтобы быть с тобой, — ответила Юна. — И оно того стоило.

Рюджин вздохнула, провела рукой по её волосам.

— Я так боялась, — призналась она. — Боялась, что всё разрушится.

— А оно не разрушилось, — Юна взяла её за руку. — И не разрушится. Ведь мы вместе.

Рюджин упала на кровать. Младшая легла рядом, обняв свою любимую.

— Знаешь, — сказала Юна, — теперь не надо прятаться. Я могу держать тебя за руку, когда хочу. Могу целовать тебя утром, даже если кто-то смотрит.

— Ты итак целуешь меня утром, — усмехнулась Рюджин.

— А теперь ещё и вечером. И днём. И на сцене, если захочу.

— Только не на сцене, — засмеялась Рюджин. — Дай нам хоть немного поработать.

— Хорошо, — Юна поцеловала её в щёку.

Рюджин закрыла глаза. Она чувствовала себя легко и свободно, будто с плеч сняли тонну камней.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что не побоялась.

— Мы вместе, — ответила Юна. — И теперь мы можем быть вместе по-настоящему.

За окном мигал огнями ночной город. Две девушки лежали рядом, и им было хорошо. Наконец-то они по-настоящему счастливы.

И никакой ревности к Йеджи или Лие, потому что теперь весь мир знал, что они друг у друга. И никого больше.