Краски и ноты, 3 часть.

- Чонхо-я, ты мне нравишься до безумия, - Сон своими широкими ладонями пригвоздил его обратно к дивану, сам и вставая на него одной коленкой для равновесия, - но ты уже достал вертеться. Тебя, может, привязать? 

- А у тебя есть чем, Минги-я? – он, игриво посмеиваясь, подал ему запястья, прижатые друг к другу.

Они не особо практиковали какие-то интересности в сексе, но в какой-то день им довелось остаться в Академии до позднего вечера. Чонхо уже не мог вспомнить, это было по поводу какого-то праздника или сдачи работы, но в общем, в восемь вечера в здании Академии было пусто, а им было слегка скучно находиться в компании сонных студентов. Уединившись в туалете у них случилась спонтанная близость, после которой их еще пару дней потряхивало от адреналина и того, что после этого они спокойно вернулись в общий зал, и никто не заметил их отсутствия. Это был их маленький пошлятский секрет, о котором свидетельствовал лишь выкинутый в мусорное ведро презерватив и мелкая вмятина на стенке кабинки, которую оставил Чонхо своим ботинком, пока Минги поднимал его на руки.

- У меня, думаешь, не найдется веревки или на худой конец ремня? – Минги ухватился за его руки, заводя их наверх. – Но тогда настроение картины явно поменяется, придется писать заново, - он перехватил оба запястья Чонхо своей правой ладонью, пока кончиками пальцев левой вёл вдоль всей руки, щекоча кожу, - высидишь так еще пару часов? – Сон склонился над его ухом, зубами стукаясь о металл сережек.

- Ну, это подумать надо, - Чонхо отвернулся от него, но Минги, не теряя времени, уперся губами в открывшуюся шею, - сколько мне за такое заплатят? - последний слог растянулся в стоне, потому что его шею уже не просто осыпали мягкими поцелуями, а покусывали, в особенности возле родинки.

- Какой прайс? – Сон на мгновение оторвался, потом переместившись чуть выше. – Я бедный художник без денег, я не могу много себе позволить много, - он касался губами мягкой кожи щеки, кончика носа, переносицы, лба, осыпая Чонхо нежностями.

Чхве только промычал, поджимая губы от щекотки и вертясь в руках Минги, которые так и поглаживали его чувствительную зону запястий и предплечий. Сначала он хотел просто поиграть со своим парнем, но потом по его спине пробежали мурашки, а внизу живота начало скручиваться возбуждение, посылая жаркие волны и по всему телу.

Больше в Академии они не проворачивали никаких близостей, ограничиваясь квартирами, однако в головах обоих тот спонтанный секс так и остался ярким пятном. Хотелось вновь ощутить что-то подобное, испытать на себе какие-то необычные позы, кинки и прочее. Но разговор об этом нельзя было завести с пустого места, неловко как-то, так что они просто держали в голове, что хотелось бы опробовать что-то горяченькое, и, кажется, такой момент наступил сейчас, так же спонтанно, как это было и в Академии.

- Минги, - Чонхо неловко отвел взгляд, согнув коленки, чтобы прикрыть топорщившиеся штаны. Сон не зов не отреагировал, он вновь припал губами только не к шее, а к рукам, языком описывая венки, что виднелись из-под тоненькой кожи запястий. – Минги-я…

- Что за гель для душа у тебя? – Среди широких мазков языком сказал тот, - я хочу тебя всего сожрать, - Сон потянул его руки еще слегка вверх, другой ладонью пристраиваясь на талию, слегка сжимая ее.

- Малиновый, - на автомате ответил Чонхо, пока чувствовал, как на каждую мышцу словно льют кипяток, в особенности на его щеки, что покраснели не хуже роз с картины, что он приметил в углу мастерской. Член медленно наливался, уже активнее просил внимание к себе, и Чхве, не удержавшись, слегка прогнулся в спине, поёрзав бедрами, - если мы сейчас не остановимся, тебе придется меня трахнуть, Минги-щи.

Сон оторвался от него и взглянул на то безобразие, что творилось в его руках. Его парень с красными щеками и шеей, что так выделялись на фоне блондинистых волос и белой футболки, лежал под ним с запрокинутыми наверх руками, прогнувшись в пояснице, со сведенными коленками и со стояком. Минги даже не подумал остановиться.

- Хочешь старый анекдот? – Сон прикусил губу, отвлекая Чонхо неожиданным вопросом, пока аккуратно вытаскивал из шлевок джинс свой ремень.

- Чего? Сейчас? – дезориентированный Чонхо не понял его, а потом и вовсе закатил глаза, когда Минги приблизился к его мочке уха и вновь принялся играть языком то с кожей, то с сережками.

- Как натурщик платит за картину? – он выдохнул горячий воздух прямо рядом с хрящиком, посылая еще одну волну мурашек по чужому телу.

- Как?

- Натурой, - Минги ловко накинул на его руки свой ремень, затягивая потуже, но всё ещё оставляя небольшое пространство для маневра. Его, конечно, лихо завела мысль о связанном и умоляющем Чонхо, до того завела, что он ощущал полувставший член в своих штанах.

- Идиотская шутка, - Чхве ухмыльнулся, сдаваясь в чужие ладони, что задирали футболку до самых сосков. Он мог бы с легкостью вытащить свои руки, потому что Минги абсолютно не обеспокоился о том, чтобы застегнуть пряжку и она гуляла туда-сюда, но его это не волновало, он обхватил пальчиками грубую кожу и изогнулся в спине сильнее. Одно это положение с заведенными наверх руками, что были перевязаны ремнем, с оголенной грудью, которая ощущала дыхание Минги, и сжатыми бедрами заводила его до того, что он хотел бы лежать в таком положение и тереться членом, чтобы кончить в штаны, даже не касаясь себя.

- Презервативы, смазка? – Минги выпрямился и встал с дивана, наскоро развязывая фартук, что он носил в мастерской, и откидывая его куда-то на пол.

- В сумке, боковой карман.

Наблюдая, как в его сумке копаются, Чонхо слегка истерически хохотнул, на секунду ему вся эта ситуация показалось до глупости комична, на этот старый и потрепанный диван он один умещался с трудом, как Минги здесь собирался заняться сексом, он не понимал, но поблагодарил себя из прошлого, который с утра в споре «готовиться сегодня или нет» все-таки выбрал вариант «подготовиться» и провел почти час в ванне.

Минги тоже подумал об этом, когда адекватно посмотрел на размер дивана. Картинка, возникшая в его голове, как они будут близко в этом крошечном пространстве, заставила еще хуже скрутиться узел возбуждения в животе.

Без слов он подошел, положил на ближайший столик упаковку презервативов с тюбиком смазки внутри, убрал подушку и уселся на колени на край дивана, ногами упираясь в подлокотник, и потом принялся расстегивать ширинку на штанах Чонхо. В предвкушении тот слегка вертел бедрами, помогая стаскивать с себя узкие белые джинсы, за ними сразу и такие же белые боксеры, на вид которых Минги слегка хохотнул, высказавшись: «У тебя они комплектом со штанами были?», на что Чхве лягнул его пяткой в живот. Сон, больше не шутя и аккуратно придерживая за щиколотки, стащил с него и белые носочки, отбрасывая всё в одну кучу.

Пару мгновений полюбоваться на прекрасное тело Чонхо – ритуал, который Минги повторял из раза в раз. Даже если они просто спали, а у его парня закрутились пижамные штаны, он рассматривал аккуратные лодыжки, в душе, в ванной, в бассейне, во время секса, он цеплялся взглядом за каждый мелкий синяк, родинку на голенях и на ляжках. Подушечками пальцев проходясь по мягкому пушку волос, он пробирался руками всё выше и выше, задерживаясь на коленках, чтобы развести их слегка в сторону, чтобы поцеловать в каждую, поймав осторожные вздохи. Подхватывая под коленками, Минги уже увереннее и настойчивее раздвигал его ноги, перемещаясь с любованиями и на внутреннюю сторону бедра, которая вечно была покрыта следами зубов и мелкими засосами. Облизнув губы, он слегка продвинулся вперед и склонился, впиваясь в чистенькое от синяков местечко с животным желанием пометить всю свою территорию и почувствовать на языке чужой вкус.

Чонхо застонал и вскинул бедра наверх, подставляясь под рот Минги, только бы тот продолжал целовать, кусать, облизывать и вновь целовать там, где каждое прикосновение отдается разрядом тока, там где у него мягкая кожа, некогда девственно белая, теперь была исписана следами его парня, исписана тем, как с ним обращаются и любят. Он руками, обмотанными ремнем, цеплялся в обивку дивана, запрещая самому себе прикасаться к чему-то. Чонхо хотел утонуть в этом желании, в ощущении, в возбуждении от того, как он не мог пошевелиться, как он не мог ничего сделать, кроме как стонать, подставлять ляжки, выгибаться сильнее и просить большего. Неожиданно он открыл в себе понимание того, что для него эта ситуация казалась невозможно сексуальной: быть в чужих руках, которые делают с ним, что хотят, которые не спрашивают, которые просто берут, сжимают, хватают, притягивают, без возможности как-то проконтролировать ситуацию, потому что руки были связаны. Он захотел, чтобы однажды его парень связал его по-настоящему, а не на скорую руку и ремнём из джинс.

Для Минги было непривычно то, что Чонхо не хватает его своими пальчиками за плечи, за волосы, за руки, вообще не было никаких прикосновений к нему, это было странно, но и одновременно интересно, ведь только он рулил всей ситуацией. Только он решал, где посильнее его укусить, а где следует лишь немного коснуться губами, где нужно его притормозить и опустить вскинутые бедра на диван, а где надо было локтем упереться в коленку, чтобы тот не пытался закрыться.

Он чувствовал одурманивающий контроль, а бесконечный шепот «Минги, Минги-я» сквозь скулеж или откровенные стоны только распаляли в нём всё до невозможности. Схватив смазку, он обильно вылил ее себе на пальцы, на анус Чонхо, и аккуратно вошел внутрь лишь на один палец, на что тот живо отреагировал, особо громко вскрикнув. Слегка успокаивая его и снимая напряжение в заднем проходе, Минги принялся медленно дрочить ему, вскоре добавляя и язык, который размазывал смазку вдоль всего члена. Вместе с тем, как он проникал кончиком языка в уретру, выцепляя капли предэякулята, и уже двумя пальцами входил внутрь, Минги свободной рукой сжимал свежие засосы на ляжке, завладевая всем Чонхо.

Тот, потерявшись в возбуждении, закрыл глаза и яростно сжимал ткань подушки в руках. Он готовился уже с утра, основательно очищаясь и даже слегка растягивая себя, ему не было больно, тем более он знал и понимал, что его парень никогда бы не сделал ему плохо и больно, так что он активнее подмахивал бедрами, толкался в рот и без конца умолял уже вставить в него член. Минги липкими руками, скользя пальцами и ногтями по упаковке, достал пакетик, помог зубами оторвать кончик упаковки, и вытащил оттуда сам презерватив. Еще больше возбуждаясь от звуков шуршания упаковки, от липкости на длинных пальцах, от ощущения того, как из его заднего прохода совсем чуть-чуть сочится смазка, Чонхо задергался и просящее захныкал, пока Минги раскатывал по своего члену презерватив. Было странно это делать на вставший член, что виднелся из-под белья и джинс, ведь сам он в запале совсем не разделся, а лишь приспустил штаны, но это ощущение прошло в ту же секунду, как он подставил головку члена к дырочке Чонхо.

- Давай, - прошептал тот, полностью расслабляясь.

Сон, еще немного выдавив смазки и размазав ее по своему члену, вошел в него, сразу же утопая в ощущении тепла, тесноты, как его обволакивали стенки заднего прохода Чонхо, как чвакала смазка, помогая протискиваться дальше, до самого основания. Чхве задержав дыхание, растворился в ощущении наполняемости изнутри, ему было хорошо, ему было просто прекрасно, так что он протяжно выдохнул, и попросил Минги продолжать.

Как бы там Чонхо ни храбрился и не просил, Сон всегда сначала был медленным, издевательски аккуратным и осторожным. Сам сдерживаясь от того, чтобы сорваться и делать бешеные фрикции, он лишь слегка покачивал бедрами, продолжая растягивать своего парня, что вился под ним змеёй и умолял его двигаться быстрее. Пока он не перестал ощущать зажатости и чрезмерной тесноты вокруг своего члена, Минги так и двигался до того медленно, что Чонхо уже сам собирался насаживаться на него, только бы почувствовать трение внутри себя.

- Пожалуйста, Минги, правда, давай двигайся, - практически всхлипывая, просил он.

И Минги, наконец, начал двигаться резче. Крепкими, но скользкими ладонями он впился в чужие бедра и начал делать быстрые фрикции, входя до основания, так, что яичками чувствовал кожу своего парня, а своими ляжками ударялся по чужим бедрам. Чонхо, получив тот темп, который так хотел, окончательно зашелся в стонах, не сдерживаясь, даже не пытаясь быть потише, он чувствовал, как в него вбиваются, слышал эти шлепки кожа о кожу и с каждым движением приближался к тому, чтобы кончить. Кончить, даже не коснувшись себя, потому что руки, ограниченные ремнем, были наверху, всё, как он себе представил, всё, как он хотел. Итак подходя к краю, он увидел, как Минги слегка поменял угол, под которым входил в него и теперь стабильно при каждом движении упирался в его простату.

Чхве мысленно извинился перед соседями, если таковые были, потому что он не стонал настолько громко уже давно. Он не выдержал и потянулся связанными руками к Минги, ухватывая за плечо и заваливая на себя, он хотел быть к нему ближе, он хотел его поцеловать, он хотел, чтобы его парень тяжело дышал прямо ему в лицо, так, чтобы весь воздух у них был общим вместе со стонами.

Минги было немного неудобно в таком положении, так что ему пришлось одной рукой упереться в диван, а второй рукой сдвинуть ногу Чонхо так, чтобы тот под ним раскрылся сильнее.

Грубо, жадно, слюняво целуясь, они двигались в унисон, притираясь, подстраиваясь друг под друга, как и десятки раз до этого. Чонхо, окончательно наплевав, руками, все так и стянутыми ремнем, обнял мокрое от пота лицо Минги, в очередной раз зубками прикусывая его губу. Сон проворно перехватил его руки и резко откинул их наверх.

- Я не разрешал.

Чонхо думал, что сильнее возбудиться он просто не способен. Но предела его головокружению не было.

- Повтори, - Чхве попытался потереться своим членом о его живот, но у него не получалось, он не доставал, от чего хныкал и дергался в поиске чего-то, что помогло бы ему кончить, ему нужно всего лишь пара касаний, он был на пределе.

- Я не разрешал опускать руки, - каждое слово Сон сопровождал тем, как проходится по простате, а Чонхо под ним сходил от этого с ума капитально. Его вставший член дергался каждый раз, стоило Минги двинуться внутри него, он явственно блестел от смазки, был таким налитым и просил разрядки, что у него во на языке собиралась слюна, ему хотелось взять его полностью в рот и крайне медленно кружить вокруг головки, чтобы оттягивать оргазм, как можно дольше.

Чонхо ничего не ответил, он так и продолжил под ним извиваться и насаживаться. Его тело умоляло о разрядке, он хотел кончить, он хотел выгнуться особенно сильно и принять в себя член Минги так глубоко, чтобы было практически больно. Поэтому он без устали подмахивал и подмахивал бедрами, пока внутри него его парень дергано двигался, сбиваясь с определенного ритма. Минги подходил к грани и делал всё более размашистые движения, входил короткими фрикциями и сильно-сильно сжимал чужую кожу в своих пальцах.

- Минги, - ему хватило одного этого протяжного стона, чтобы кончить в Чонхо и зубами ухватиться за ляжку, только бы не кричать. Переждав судорожные движения своих бёдер, он смог выпрямиться и всей ладонью обхватить изнывающий от бездействия член Чхве.

- Кончай, мой прекрасный, давай, - он быстро водил по нему верх-вниз, выбивая из своего парня невероятно пронзительные стоны и скулеж. Чонхо не надо было много, всё еще ощущая член внутри себя, теплые бедра рядом, горячую руку на своем стояке, ему было достаточно лишь немного трения и он кончил, сжимаясь, вертясь и беспорядочно трясясь. Минги тяжело выдохнул, стоило ему ощутить, как его член сжали, а на руку вылилось теплое семя.

Как только Чонхо под ним перестал дергаться, а остался лежать и переводить дыхание, он вышел из него, стащил презерватив, завязал его и положил на пол. Силы на этом кончились, и Минги бесцеремонно завалился на Чонхо. Тот опустил руки, выбрался из ремня, скинув и его на пол, и крепко обнял своего парня за плечи.

- Это что сейчас было? – спрашивая и у Минги и у самого себя.

- Кажется, очень крутой секс? – сквозь тяжелое дыхание пробурчал Сон, прижатым к груди ухом слушая бешеное сердцебиение Чонхо.

- Очень крутой, - Чхве поцеловал его в макушку, а потом откинулся обратно, взглядом высматривая что-то на потолке, - ты мне теперь минимум 3 картины должен.

- Только отдохну, ладно?

- Ага.

В тот день, скетч лежащего на диване Чонхо так и не был закончен, зато в магазине был куплен новый ремень из мягкой кожи и с блестящей пряжкой.