Крашеная сука обожает издевательства

⚡ ПОДРОБНЕЕ ЖМИТЕ ЗДЕСЬ 👈🏻👈🏻👈🏻

Крашеная сука обожает издевательства
Крашеная сука обожает издевательства Александр Финогеев Брызги океана. Избранное. Всем, кто служил, служит и будет служить на доблестном военно-морском флоте, кто ждал, ждет и будет ждать моряка на берегу, – посвящаю. Постулаты службы И возлюби ближнего начальника своего, ибо если он возлюбит тебя, то тебе уже точно мало не покажется. И будет он любить тебя во все дыры, пока не поумнеешь ты или не повзрослеешь. Таков вечный закон флота, идущий от отца к сыну по матери. Будь всегда готов к тому, что тебя отдерут как Сидорову козу во все что можно и нельзя. Это не должно быть для тебя неожиданностью. И сколько соломы ни стели – все равно будет больно. Помни, что «шило» – это амортизатор. Им можно смягчить удар. Но не перебарщивай, ибо начальник с похмелья хуже, чем трезвый. И его снова надо поить. Не спорь с начальником. Он всегда прав. Ибо неправых начальников не бывает. Так закреплено уставом. Помни, что для начальника ты всегда дурак. И слушай его с глупой физиономией, слегка открыв рот. При этом кивай головой и беспрестанно говори « Есть!». Тогда он будет думать, что изрекает разумные вещи, и считать тебя умным, доверяя сделать то, что не способны сделать другие. Сказав «Есть!», не спеши выполнять полученное приказание, ибо оно может быть отменено. Будь актером, потому что флот – это игрище взрослых, иногда пьяных, мужиков в войну. И чем краше твой монолог, тем больше тебя ценят. Ешь начальников глазами – они это любят, особенно политработники. Не чурайся глупых вопросов – начальнику легче на них ответить, и он обязательно подметит, что ты стремишься к совершенству. Помни дни рождения всех начальников и командиров, особенно более высокого ранга, старайся поздравить их первым. Это твой козырь. Не забывай, что начальники приходят и уходят, а ты остаешься. Хорошего начальника всегда отблагодари, а плохого при расставании не забудь послать подальше. Он поймет. Не весь же он превратился в скотину. Став же сам начальником, учти все плохое и будь лучше. Подчиненные это оценят. С ближним будь тактичен. Еще неизвестно, кем он завтра будет. Но на низшего периодически гадь. Ведь низший тоже не знает, кем ты послезавтра станешь. Не пей много. Даже чая. Флот – это не чайхана и не ресторан. На нем еще иногда воюют. А захочешь дно стакана увидеть – непременно козлом станешь. Никогда не пей с низшим тебя по должности. Этим ты унижаешь себя не только в своих глазах, но и в глазах коллектива. Не паникуй. Не лезь в петлю и не режь вены. Это удел истеричек. Им замуж две полосы – белая и черная. И какой бы ширины ни была черная полоса, после нее всегда идет белая. А после неудач обязательно приходит радость. Ни в коем случае не жалей себя. От жалости – один шаг до онанизма и педерастии. А пол на флоте не меняют – там палуба сплошь железная. Не позволяй женщинам любить себя. Любовь – это не удел сильных. Любовь придумали или дуры (а дуры – это или диагноз, или вечное состояние души), или коммунисты. Любовь рушит все: карьеру, звезды, превращает мужика в тряпку. И не делай осоловелые глаза, когда тебе сказали: «Я беременна». И что делать? Конечно же, рожать. Мальчика назвать именем героя-отца, ну а девочку – как Бог даст. Ибо настоящий мужчина никогда не сделает девочку. Слезы, обещания пожаловаться в политотдел и другие инстанции не должны свернуть тебя с верного пути. Все равно все кончится абортом. Любовь приходит и уходит, а выпить хочется всегда. Только теоретически любовь возникает по-разному, а уж жизнь-то неизменно идет как у всех. Те же проблемы, та же головная боль и те же месячные. А за углом вроде бы стоит еще лучше. Так нет же. И она точно такая. Жена у военного должна быть. В обязательном порядке. Но только глухонемая. А поговорить можно и на работе. Жена – не роскошь, а средство общения, и не всегда духовного. Расширяй свой кругозор, общайся и с другими женами. Иногда они значат много больше, нежели их вислорогие мужья, с которыми нужно просто уметь не пересекаться. Ибо тебе морду расквасят или сошлют туда, куда Макар телят пасти водил, где ты и сгниешь заживо, изображая из себя великомученика, или же засношают тебя до смерти. Но и тут не вздумай лезть в петлю. Помни о белой полосе. Не будь фискалом. Их не любят даже в особом и политическом отделах, хотя их услугами пользуются с удовольствием. Это – жизнь без друзей. А перспектива по морде получить очень даже велика. Не будь жадным. Жадность – это порок. Принеси командиру пачку хороших сигарет или хорошей водки. И доброта спасет мир. Не лезь вперед, не проявляй инициативу. Инициатива всегда была, есть и будет наказуема. Твоих бумаг, планов, приказов и другой ерунды никто не читает. Ибо все знают, что ерунду требуют, ерунду и получают. Не думай, что ты с годами становишься мудрей. Ты был желудем, желудем и остался. И все равно какая-то свинья мечтает тебя сожрать. Прежде чем что-то умное сказать, продумай речь до мелочей. И обязательно предложения по выполнению этого вопроса должны быть просты и доступны. В противном случае это философия. А философов на флоте не любят. А еще, подойти к командиру и спросить: «Товарищ командир! А как Вы считаете… А как Вы смотрите на то, если бы мы сделали так-то и так-то…» Да никак он не считает, и ничего он не думает. Но вот у него уже отложилось, что ты – мыслящий офицер. А это все можно и не делать, главное – спросить. Выработай стереотип и стратегию жизни. И живи этим. Тогда звезды на погонах тебе обеспечены. И должности тоже. ПО ВОЛНАМ МОЕЙ ПАМЯТИ… Я В пятницу, 2 января 1953 года, под утро, в поселке Беково, ведущем свое летоисчисление с 1621 года, что на юго-западе Пензенской области, скорее в крестьянской, чем в интеллигентной семье, в лютую снежную зиму и рождественские морозы, хотя таких слов в то время даже и не произносили, ибо все были атеистами, за два с небольшим месяца до кончины Вождя всех времен и народов, товарища Сталина, моя мама исторгла душераздирающий крик – и на белый свет появилось недоношенное, золотушное существо, которое тоже неистово заорало, пытаясь перекричать вой ветра за окном и оповестить мир о появлении нового обитателя голубой планеты. Это был Я! И появиться в другое время мне не представлялось возможным. Натура такая! Ну, скажите мне, будущему организатору здравоохранения, как мог позволить я медицинскому персоналу спокойно спать после принятия ими, пусть и в малых дозах, алкоголя, выпитого в честь Нового года и восьмого года мирной жизни? Ни за что! Никогда! Расслабились? Никаких расслаблений! Вози;тесь теперь со мной! Труд сделал из обезьяны человека. Трудом же этот человек должен и совершенствоваться. В то время, когда мама носила меня и вынашивала, мой родитель, переступлю через себя и назову его так – Виталий Петрович, резко полюбил другую женщину. А когда мне стукнуло три месяца, он ушел к ней, оставив нам лишь свою фамилию да выплачивая потом алименты. Мама из его дома ушла и вернулась со мной домой к бабушке, на улицу Набережную, где мы и зажили вчетвером: бабушка, мама, тетя Рита и Я. Жили мы очень бедно. И чувство голода мне знакомо не по рассказам. Болел я, наверное, всеми детскими инфекциями, которые есть на этом свете. Рос худой и бледный. Особенно часто меня мучили ангины. Холодная вода, молоко, а потом и пиво с фригидными женщинами являлись провокаторами этого заболевания. Дважды в детстве мне пытались удалить миндалины, но страх так сжимал челюсти, что даже роторасширители не могли их раскрыть. И все же, достигнув тридцатичетырехлетнего возраста, я сам разинул рот и удалил этот источник инфекции, который так мешал моему существованию. После этого ничего не препятствовало наслаждаться полноценной жизнью. Надо сказать, что воспитывали меня в строгости. И лишь только солнце касалось земли, над поселком раздавалось: «Саша, домой!» И я понуро шел. Тогда хотелось свободы… Но став мудрее, начал понимать, что в младые годы сладкое слово «свобода» приносит иногда очень и очень плачевные результаты. Уверен: благодаря этой строгости я и стал потом человеком. Авантюрный характер всегда мешал тихо жить. Вечно меня куда-то тянуло во что-то вляпаться. Сколько потом за это меня корили и наказывали, особенно когда учился в академии… Да и на службе тоже. Таким же баламутом я и остался. Торчащее в оном месте шило не дает спокойно жить. Обязательно мне надо увидеть то, что для других является пустяком. Ну а пошутить или подтрунить… Полагаю, что маска шута или мима помогла мне выжить в период моего становления корабельным офицером. А это становление было трудным. Я походил на муху, пытающуюся пробить оконное стекло. Считаю: флот дал мне многое. Он воспитал и научил работать. Я пунктуален. Требователен к себе и подчиненным. И всегда справедлив. Повидав унижения, никогда не позволял себе унизить другого или обидеть его. Не могу сказать, что, учась в школе, а потом в академии, я в чем-то был гениален. Скорее наоборот. Да, литература была мне интересна, а вот математика давалась с трудом. После окончания школы, не поступив в Саратовский медицинский институт, я работал станочником на заводе металлопластмассовых изделий, а вечерами грыз гранит науки. В 1971 году поступил в Ленинградскую ордена Ленина Краснознаменную Военно-медицинскую академию имени С. М. Кирова на факультет подготовки врачей для Военно-морского флота, которую окончил в 1977 году. Шесть лет в Ленинграде: городе-легенде, городе-истории!.. Люблю этот город! Люблю его величавость, красоту и многоликость. Люблю его людскую суету и тишину истории. Люблю!.. Потому что люблю!!! Я горжусь, что здесь стал врачом, и, говорят, неплохим. И учился я в самом престижном высшем медицинском учебном заведении, да простят меня остальные, где все дышало святостью и историей, где мощный профессорско-преподавательский состав и богатейшая база ковали и куют медицинские кадры для всех родов войск, начиная с 1798 года. И многие с нашего года выпуска стали поистине звездами мировой величины. А кандидатов и докторов наук просто не перечесть. Низкий поклон тебе за это, моя альма-матер! В 1974 году я женился на симпатичной девочке, ленинградке Галине Хоревой. Через год родился Петя, а в 1980 году – Саша. Надо сказать, что когда родился Саша, я тоже был на боевой службе в Средиземном море. Первый раз увидел сына, когда ему было три месяца, второй раз – он уже ходил. Это я о прелестях военной службы. И моей жене надо поставить памятник за ее терпение и мужество, за то, что сохранила семью, в которой при наличии отца и мужа – этого мужа и отца видели реже, чем праздновали Новый год. По окончании академии был направлен для дальнейшего прохождения службы на Краснознаменный Черноморский флот. Служил в Севастополе в должности начальника медицинской службы большого противолодочного корабля «Сообразительный», малого ракетного корабля (был прикомандирован и направлен в зону военного конфликта между Эфиопией и Сомали), эскадренного миноносца «Благородный», сторожевого корабля «Беззаветный», а затем в Николаеве в должности флагманского врача бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей. Говоря о службе ратной, хочу сказать, что первый год было безумно сложно. Привыкал к порядку и замкнутому пространству. По своей натуре я свободолюбивое животное. А тут взяли и на цепь посадили. Ну, ничего, выдюжил… А после проведенной в шторм операции по удалению аппендицита, во время советско-болгарских учений «Крым-79» под руководством командующего Черноморским флотом адмирала Ховрина Н. И., стал безумно популярной личностью и приобрел презумпцию невиновности. Вот тогда ко мне вернулась моя необузданная энергия и я мог позволить себе то, чего не могли другие корабельные офицеры. Море не любил, в котором провел, если сложить все мое пребывание на его просторах, лет пять. А вот себя – всегда любил и люблю до сих пор, а себя моряка – просто боготворю! И форму шил, чтоб не я, а женщины оборачивались и глядели мне вслед! Но все в этой жизни проходит. Прошла и служба. В 1998 году я демобилизовался в звании подполковника. Отдав лучшие годы служению Отечеству и перейдя в статус гражданского обывателя, не могу привыкнуть и понять хаос и неразбериху этой самой штатской жизни. Повесив форму в шифоньер, продолжаю трудиться в системе гражданского здравоохранения в должности реабилитолога. Говорят – получается! Когда я пришел к писательской деятельности, сказать трудно. Всю жизнь меня тянуло что-то написать: любил писать сочинения в школе. На службе, кроме разной и прочей документации, придумывал всякие байки, выпускал юмористическую радиогазету, сочинял эпиграммы на сослуживцев или оды ко дню рождения, сценарии к детским новогодним утренникам, репризы для команд КВН… Даже отдал в народ пару четырехструнных страшилок с безумно тривиальным содержанием. В 2008 году вышла моя первая книга рассказов «В те дни в морях дороги наши были», в 2009 году – «И жизнь, и море, и любовь…», а в 2013 году – «По местам стоять!», в 2014 году «В жизни не поверю», в 2015 году – «Миражи тумана», в 2017 году – «Круги на воде», в 2018 году – «Полоса прибоя». В 2014 году стал членом Союза писателей России. Мог ли я быть писателем в советские времена? Скорее всего, нет. Уж слишком остро пишу об идеологических работниках, которые на самом деле дискредитировали себя в глазах народа, превратившись в удельных князьков. А это в то далекое время каралось очень и очень строго. И я повторил бы путь Александра Исаевича Солженицына. Зато сейчас точно был бы великим!.. Дети, Петр и Александр, выросли. Теперь их тоже величают по имени и отчеству. И они тоже растят своих детей, моих замечательных внуков: Егора, Захара и Маргариту. Дай им всем Бог здоровья, счастья и успехов! И все же, какой я? В первую очередь, безумно люблю жизнь во всех ее проявлениях. И всегда улыбаюсь. И всегда шучу. Бывает, что и зло. Даже когда до скрежета зубовного трудно и горько, не выставляю это другим. У них и без меня своих проблем по горло. От шуток и морщинки в уголках глаз. А природный оптимизм всегда помогал выжить в этой жизни. А этих моментов в бытии моем было больше чем предостаточно. Во-вторых. Живет во мне цыганское начало. Все время что-то куда-то движет, тянет. И если бы не стал врачом, то непременно был бы путешественником. Не могу долго находиться на одном месте. Скучно. Оттого и езжу по стране. И, естественно, любуюсь всем и восторгаюсь. В-третьих. Считаю себя порядочным человеком. И никогда не могу обидеть слабого. И никогда не смогу сделать подлость. Это низко. Это не красит настоящего мужчину. И никогда никому не позволяю унизить себя. На это язык у меня всегда остр. Напрочь лишен зависти, отчего и ненавижу философию «пивного ларька», где один, «плохой», идет в шляпе, а другой, «хороший», его осуждает, облизывая кружку слюнявыми губами. Не можешь вот так идти? Или не хочешь? Заткни свою гордыню в задницу, приклей ее к стулу, выучи наизусть учебники и будешь носить шляпу и папаху одновременно. А нет – пей пиво молча. Уверен: любое желание исполнимо, надо только захотеть, постараться и проявить терпение. А говорить, что вон тот стал таким, а этот другим?.. Просто эти люди хотели этого и добились. Кто мешает вам? Себя люблю. Даже слишком. Женщин – нет. Лишь симпатизирую. Нет-нет-нет! Даже и не подумайте! Как раз с этим все в порядке. И однополая любовь вызывает во мне только отвращение. Мама, Царствие ей Небесное, всегда говорила: «Ни рожи, ни кожи. Ну почему бабы к нему так липнут?!» Действительно, почему? Видно, есть какой-то магнетизм. Я никогда не дрался из-за женщин. Зачем? Три «зеленых свистка» – и очередь из представительниц слабого пола выстроится до Луны в четыре ряда. И вообще, не понимаю выяснения отношений на кулаках. В этом случае побеждает, разумеется, тот, у кого эти кулаки с голову пионера, а не умный. Ибо если сила есть, то ума как бы и не надо. А проблема-то от этого не разрешается. И только ум способен находить решение во всех сложных ситуациях. Потому что сила была, есть и будет слабее ума и интеллекта. И еще не понимаю мужиков, которые лезут из-за дамы сердца в петлю, вскрывают вены, стреляются... Неужели она заслужила этот «подвиг»? Или оценит его потом?.. Или вы считаете, что могила ваша будет утопать в ее слезах и покрываться неувядающими цветами? Напрасно! Завтра она забудет о вас, если не забыла уже сегодня. А послезавтра выйдет замуж. Я не могу похвастаться красным дипломом или высокими оценками в аттестате зрелости. Но жизнь заставила меня стать врачом. И, говорят, неплохим. Люблю читать. А теперь вот и пишу сам. Всегда живу по принципу «тельняшки», твердо зная, что после черной полосы всегда, заметьте, идет белая. Военная служба приучила меня к порядку во всем, и в первую очередь – к исполнению своих служебных обязанностей, такту, пунктуальности, выдержанности и справедливости. Никогда не позволяю наглецу хамить. А если вдруг такое случается, то, поверьте, он получает по заслугам и уже при мне больше такого не повторит. Не люблю алкоголиков, которые пьют с горя, пьют с радости и пьют просто так. Это распущенность и расхлябанность. Разве можно жить во сне? И в чем прелесть такой жизни? Я не аскет. И могу выпить. Но пить каждый день?.. Неужели нельзя найти себе более привлекательного занятия? Марки собирай, небо фотографируй, историю края изучай и детям ее рассказывай… Да мало ли чем в этой жизни можно себя занять… Каким-то сверх правильным я себя описал. Еще не кажусь вам белым и пушистым или ангелом во плоти? Вот это правильно! Я обычный мужик. И недостатков во мне тоже хватает. Как и у всех. Но есть и то, о чем сейчас рассказал. Собственно, вот и вся моя жизнь с высоты птичьего полета. Как я стал пионером Когда наш класс принимали в пионеры, я болел. Болезнь через неделю прошла, а я месяц хожу без галстука, и никто меня не принимает, и никому-то я не нужен. Обидно. Наконец меня находит пионервожатая и говорит, что завтра на линейке меня будут принимать в пионеры. – Готовься! А как готовиться, не сказала. И вот оно, светлое завтра. Школа выстроена в физкультурном зале. Я волнуюсь. Сказали ведь готовиться, а я не готов. Сначала решались какие-то вопросы. Потом прозвучала команда: «Смирно! Равнение на знамя!» И вынесли знамя. Директор строг и подтянут. – Сегодня мы принимаем в пионеры ученика третьего класса Финогеева Александра, – говорит он голосом Левитана. Мороз носится по моей спине как заводной. Я стою, жду. Меня толкают в спину – иди. – Куда? – шепчу я. – К знамени. Тебя что, не инструктировали? Дебил какой-то, – тоже шепчет завуч. Иду заплетающимися ногами, как на расстрел. Подхожу. Пионервожатая звонким голосом обращается к ученикам: – Ребята! Достоин Финогеев быть пионером? – Да!!! – кричат они. И только двое недоразвитых где-то вдалеке прокричали «нет». Но на них никто внимания не обратил. Шутники везде есть. Я прочитал жуткую клятву, где обещал быть образцом и примером. Пионервожатая шепчет: – Вставай на колено и целуй знамя. Я не понял. – Давай быстрее, – шипит она,– не задерживай школу! С перепугу, да и недослышав, падаю не на одно колено, а на два, втыкаюсь лицом в знамя, а оно воняет залежавшейся гнилью. Ну и стою так. Дышу через раз. Слышу, вся школа умирает со смеху. А я не пойму, что не так делаю. – Вставай уже! – кричит вожатая и повязывает мне тряпичный галстук. А мама покупала шелковый. Я что-то бурчу. – Поздравляю. Будь готов! – и она вскидывает руку. – Всегда готов! – глухо отвечаю я и тоже салютую. – Встать в строй! Иду красный, как галстук и проплесневелое знамя. Гордости нет. Всё как всегда. Через задницу. Медицинская физика Изотермия, термопара, устройство рентгеновской трубки, огромный, синего цвета, учебник и преподаватель Павел Иванович Корзун – вот, пожалуй, все, что осталось от такого предмета, как медицинская физика. Лекции, как правило, читались после бассейна. А это – сладкий сон, прерываемый командами: «Встать! Смирно! Вольно! Сделать перерыв» и «Встать! Смирно! До свидания, товарищ преподаватель! Вольно! Выходи строиться!» Перегруженный мозг не хотел понимать законы Джоуля, Ленц Блондинка с большими сиськами не против шикарного траха от первого лица Крепкий Ваня оче
Прикрепила вибратор к раковине и готова насаживать на него своей писей
Телка вызванивает подругу на жаркий лесбийский секс в общаге
Русская девушка дрочит парню член и готова для съемки домашнего порно