Край Света. Пролог

Солнце уже клонилось к закату, и Габриэль чувствовал приятную усталость. Он убедился, что его лошадь Серена хорошо устроена на ночь. Серена тянула повозку Габриэля на протяжении многих лет, потому и стала его другом. И только после этого отправился ужинать со своими соплеменниками Вольными.

Ужин был довольно оживленным, полным смеха и разговоров, впрочем, как и большинство подобных посиделок. Однако Габриэль не присоединился. Габриэль был молодым парнишкой, чуть старше подростка, и его руки и ноги казались слишком длинными относительно тела. В его мыслях было много вещей, отличных от забот большинства людей из Вольных, которые обычно переживали из—за погоды, лошадей, покупателей и бытовых проблем.

Мысли Габриэля, как обычно, занимали Герои.

Крошечная рука сжала его колено, когда он уселся, подальше от огня и музыки. Габриэль взглянул на маленькие лица Питера и Анны, близнецов лет шести. В ответ они одарили его хитрыми ухмылками.

— Габриэль, расскажи нам ещё что-нибудь о Героях — сказал Питер.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста! — упрашивала Анна, слегка подпрыгивая на месте. — Я хочу послушать о старом короле и его прекрасной королеве!

— Хорошо, — сказал Габриэль, — но только если вы будете вести себя очень тихо.

— Ура! — воскликнул Питер, а затем прикрыл рот рукой, когда Габриэль свирепо сверкнул взглядом.

— Это не было тихо.

— Я знаю, — прошептал Питер.

Габриэль оглянулся, чтобы убедиться, заметил ли его друг и наставник Катлан. Общительный юноша по-прежнему разговаривал и смеялся с товарищами из племени.

— Итак, — сказал Габриэль, — вы что-то помните из того, что я рассказывал о Героях в прошлый раз?

— Я помню! — ответила Анна. — Герои — это особенные люди из числа живущих в Альбионе. У них бывает три вида способностей. Это Сила, Ловкость и Воля.

— Сила и Ловкость довольно очевидны, ведь так? — оба ребёнка закивали в ответ. — Поэтому расскажите мне о Воле.

— Первым из известных нам Героев был Уильям Блэк, — заявил Питер. — Он спас Альбион давным-давно, используя магическую способность, которую мы называем силой Воли.

— Очень хорошо. Рад, что вы оба внимательно слушали, — Габриэль улыбнулся, когда заметил, что ещё трое детей подкрались, чтобы послушать. — И, конечно же, Герои часто овладевают всеми тремя навыками.

— Нет, это не так, глупец! — подал голос Джеральд. — Только некоторые из Героев способны на это!

— И по какой причине они настолько редкие? — подсказал Габриэль.

Джеральд нахмурился, размышляя над вопросом. Анна подняла руку, но Габриэль жестом указал, чтобы она молчала.

— О! Может потому, что они прямые потомки Архонов. Ведь только те, кто принадлежит к их родословной, способны овладеть всеми тремя навыками.

— Замечательно! — сказал Габриэль сквозь боль, которая резко пронзила его. Ведь вряд ли он мог быть потомком Архона. Габриэль знал, что ему никогда не стать Героем. Однако... было весело хотя бы помечтать об этом.

— Пенни, — обратился он к одной из девочек позади, — все Герои хорошие и всегда готовы помочь, так ведь?

Пенни только смущённо потрясла темноволосой головой, и ничего не сказала.

— Нет, конечно, не все! — усмехнулась всезнайка Анна. — Наш старый король был истинным Героем, и он был очень, очень хорошим. А мистер Ловкач был Героем Ловкости, и он очень, очень плохой.

— Габриэль!

Габриэль с виноватым видом взглянул на Катлана, который пристально смотрел на него, скрестив руки на груди.

— Малыши, — сказал он, немного смягчая тон, — возвращайтесь к своим семьям у костра. Там скоро начнётся пение.

Дети бросили косые взгляды на Габриэля, затем сделали то, что было велено. Катлан вздохнул и сел рядом с Габриэлем. Эти двое были давними приятелями, но совсем недавно Катлана выбрали вождем племени Вольных, к которому они оба принадлежали. Вместе с этой ответственностью у Катлана возросло и беспокойство, которое он называл "фантазиями Габриэля".

— Тебе не следует говорить о таких вещах.

— Наш король был Героем, Катлан, — сказал Габриэль тихим голосом.

— Это всё прекрасно и правильно, но это было очень давно. Подобные разговоры о Ловкаче могут навлечь на нас неприятности, если дойдут до него. Он очень могущественный человек.

— Потому, что он был Г...

— Потому, что у него есть деньги и огромное политическое влияние, — резко перебил Катлан. — Послушай. Я не знаю кто был Героем, а кто им не был. Да это и неважно, только не в наши дни. Вот что действительно важно, так это то, что ты никогда не станешь Героем, и никто из этих детей не станет. Поэтому прекращай забивать им головы этой ерундой. Как и свою собственную, усёк?

Он усмехнулся и сжал плечо друга, затем поднялся и вернулся в кольцо света, отбрасываемого костром.

Габриэль смотрел, как Катлан уходит. Впредь он будет молчать перед детьми. Но никогда не перестанет мечтать о Героях в своих мыслях.

                        __________

Сорок лет назад в землях Альбиона король правил мудро и благополучно...

Пронзительные звуки воплей, исходящие от неестественных голосов, наполнили морозный ветер. Снег атаковал тела так, как какофония атакует уши. Большая часть беженцев были уже мертвы, пав жертвами схода лавины, заражения, или чего-то похуже, намного хуже. Только лишь немногие остались: горстка из пары дюжин человек, бежавших из Самарканда, — неужели это было всего три дня назад?

Шэн моргал уже давно замерзшими ресницами, которые успели покрыться коркой льда. Он пытался прояснить зрение, пока карабкался, переставляя одну руку за другой. Его отец умер чуть раньше, от рук — когтей? — существ, что преследовали их. Шэн поежился и вычеркнул это из своей памяти. Его младшая сестра была слишком слабой, чтобы продолжать путь, и они вынуждены были оставить её позади. Его мать вместе с младенцем умерли ещё до того, как им удалось покинуть город Захадар. Шэн и его старшая сестра Лин — вот всё, что осталось от семьи.

Толстых мехов, обернутых вокруг тела, ног, рук и головы было недостаточно, чтобы сдержать снег, который атаковал, как снаряды из замороженной воды. Большую часть провизии, которую они тщательно упаковали, пришлось бросить ещё в самом начале, поскольку лишний вес был неподъемным. А того, что осталось, было слишком мало, чтобы прокормить их. Кирок и инструментов не хватало для продвижения вперёд. Ружья и другое оружие, которое они взяли с собой, не могли их защитить. Никаких припасов не хватило бы ни на что, только не на перевал Сакур. Была причина, почему на памяти живущих никто и никогда не пересекал этот перевал, даже ярким тёплым летом. А сейчас, в середине зимы, это было просто самоубийством.

Но оставаться было намного хуже.

Вой по-прежнему наполнял воздух, но уже слегка изменился, и Лин, упорно карабкающаяся рядом с Шэном, начала скулить.

— Шэ... — начала она.

— Замолчи! — огрызнулся Шэн грубым от изнеможения и страха голосом. Он даже не беспокоился о том, как это прозвучит. Твари, что гнались за ними, и та, кто направляла их — только это имело значение.

Он вдыхал воздух, который казался ледяным, даже сквозь толстую повязку, закрывавшую всё лицо, кроме глаз. Его мышцы подрагивали, когда он продолжал пробираться вперёд, используя ледоруб. У него не хватило бы сил на то, чтобы успокаивать сестру, если они рассчитывали, что хоть кто-то из них выживет.

Ещё шестеро человек взбирались в устрашающе гробовом молчании и мучительно медлительном темпе неподалёку от Шэна и Лин. Больше никто никому не помогал. В данный момент у людей не было лишних сил ни на что, кроме собственного выживания. Как бы то ни было, хотя бы ещё светло. Раньше им достаточно везло, чтобы найти хоть какое-то укрытие на ночь, будь то небольшая сосновая роща, или пещера, или даже отвесная скала, которая могла прикрыть их от нападения хотя бы с одной стороны. Самым бесценным было масло, оно было ценнее еды или даже мехов, ибо отгоняло тьму, как естественную, так и сверхъестественную, на протяжении этих душераздирающих часов.

Онемевшими пальцами Шэну удалось нащупать уступ. Он попытался подтянуться, но не смог. Его мышцы слишком замёрзли и ослабли от голода, и всё, на что они были способны, это бесполезно дрожать. Вторая попытка, третья, и на этот раз его захлестнула паника, тогда, громко взревев, он перевалился через край уступа и лёг там, дрожа и задыхаясь.

— Шэн! — рыдала Лин. Он заставил себя перекатиться, чтобы дотянуться до хватающей руки сестры, одновременно упираясь ногами в выступ скалы. Его пальцы так сильно онемели, что он даже не почувствовал, как её рука вцепилась в его руку.

— Ну давай, Лин, ты сможешь! Там есть уступы, на которые можно встать. Постарайся их найти.

Она подняла лицо, закутанное в меха для защиты. Единственное, что мог видеть Шэн, это её мягкие карие глаза, наполненные страхом.

— Я ничего не чувствую ногами! — ревела она. — Шэн, пожалуйста! Помоги мне!

Слезы защипали в глазах, но тут же замёрзли, не успев скатиться по лицу Шэна. Он упёрся ещё надёжнее, усилием воли удерживая ноги на месте, и начал тащить изо всех сил.

Рукавицы Лин слетели с рук. И Шэн услышал её пронзительный крик даже сквозь завывающий ветер, сквозь вопли тварей, которые охотились на них, затем услышал свой собственный крик ужаса, пока смотрел, как она падает вниз.

— Я должен забрать её. Я должен спуститься за ней. Она единственное, что у меня осталось! Лин...!

Ему удалось перекатиться обратно на уступ, перед тем как потерять сознание.

Шэн очнулся в приятном тепле, и самое главное — в оранжевом свете факелов. Кто-то приподнял его голову, пятаясь накормить жидким супом. Сбитый с толку, Шэн некоторое время жадно глотал бульон, затем память вернулась как гром среди ясного неба.

— Л-Лин!

— Спокойно, Шэн, — сказал Кувар, — уже слишком поздно. Лин погибла несколько часов назад. Не нужно за ней идти.

От боли Шэн закрыл глаза. Он был слишком слаб, чтобы вернуться за сестрой, остальные тоже не вернулись. Он бы не смог винить их за это, поскольку за прошедшие дни ему удалось избежать справедливого наказания за другие решения. Чудом было уже то, что его самого не сбросили с обрыва, а тем более — предложить еду и убежище. Впрочем, завтра он будет сам по себе, вот всё, что он знал.

— Как? — единственное, что смог произнести Шэн.

— Холод, — ответил Кувар. Шэн кивнул с облегчением. Уж лучше замерзнуть насмерть, чем быть раненым и умирать в муках или подвергнуться нападению...

Тени начали подниматься за пределами круга света, исходящего от огня. Шэн с трудом встал на ноги, попутно заставив трясущиеся руки схватить пистолет, из которого он тут же выстрелил в покачивающиеся, танцующие фигуры. Онемевшими пальцами он пытался перезарядить оружие, пока другие бросались вперёд, сверкая катанами в свете факела. Чёрные фигуры со светящимися красными глазами наступали со всех сторон, даже сверху; свет огня и оружие — вот что удерживало исчадий Бездны от полного уничтожения отряда. Тени стонали и хихикали, порой отрадно издавая крики, которые звучали как огорчение, если кто-то из людей умирал.

Тени никогда не совершали набегов по ночам до этого момента. Обычно вселяли страх с безопасного расстояния, изредка, отваживаясь высунуть руку или крыло на свет в угрожающей манере, а затем быстро отступали. Но теперь... теперь они обрушились на беженцев так, как будто наигрались и решили, что пора закончить игру.

Справа раздался крик. Кувар бросил катану и потянулся руками вверх, чтобы схватить чёрные полупрозрачные щупальца, которые уже обвились вокруг его глотки. Щупальца сжались, а Шэн уставился, замерший, но не от холода, а от ужаса, глядя, как у Кувара выпали глаза и раздулся язык.

Внезапно Шэн почувствовал холодок, проскользнувший напротив его лица. Это не было природным явлением, и Шэн закружился, бессвязно вопя и стреляя.

Щёлк. Щёлк.

Тень засмеялась.

Шэн пикировал к катане, брошенной Куваром, используя прилив сил, о котором он даже не подозревал. Перекатился, когда наткнулся на каменный выступ и полоснул изящным мечом. Тень, которая его настигала, взвыла от боли. Воодушевленный, Шэн встал на ноги, размахивая оружием, не имея особого навыка, но с отчаянным желанием выжить. Вокруг него бушевали звуки битвы. Он дико махал мечом, временами рассекая воздух, иногда разрубал что-то ещё. Шэн настолько обезумел, что даже не понимал, что он делает.

И затем Шэн осознал, что вокруг воцарилась тишина. Его сердцебиение барабанным боем звучало у него в ушах, его одышка была шумной и прерывистой. Он огляделся, все ещё держа меч перед собой. Тут до него дошло, что он последний, кому удалось устоять.

Шесть тел лежали у его ног. Они выглядели как выброшенные куклы, их конечности были согнуты под странными углами, лица раздулись, застыв в маске ужаса.

Шэн посмотрел на парящие над ним Тени. Гнев наполнил его внезапным приступом.

— И чего же ты ждёшь? — выкрикнул он.

— Поссследний, — звук был едва уловим, и некоторое время Шэн был уверен, что придумал это.

— Нннда, — согласился другой шёпот, — у нассс есссть задача для него.

Шэн полагал, что он уже испытал всю глубину страха. Но теперь он упал на колени. Любая "задача", которую припасли для него, скорее всего была самой...

Шэн резко развернул катану, острие меча было направлено ему в живот. Но прежде, чем он успел вонзить клинок в цель, чтобы избежать уготованной ему участи, тонкое чёрное щупальце выхватило меч из его рук.

— Уссспокойся, — прошипел один из них в издевательском тоне, — ты должен жить, Шэн из Сссамарканда.

— Ч-чего вы от меня хотите? — произнёс Шэн. Он бы унижен тем, что разрыдался, но никак не мог остановиться.

— Ты сссможешь покорить эти горы, есссли достаточно сссилен. Мы больше тебе не помешаем. Есссли выживешь, то у нас есть сссообщение, которое нужно передать Сссабину из Вольныххх.

— Чего?

— Ссскажи ему... — они громко расхохотались.

— Что?! — выкрикнул Шэн, ощущая, как безумие витает на границе его разума.

— Мы идём.