Крах

Ослепительный огонь резал глаза, а запах гари ударял в нос. Зрелище одновременно завораживало и приводило в ужас. С каждой минутой осознания, второй вариант преодолевал первый. Величайший город и центр Октавии горел, крах всего. Ни один квадратный метр Ромуса не отделался. Где-то там, среди пепла и остатков зданий, Готье, его семья. Там же Академия Святых и Великих. Сотни невиновных чистокровных, и не только, детей. Я не мог полноценно осознать происходящее. Руки дрожали, тело отказывалось двигаться.

Рядом стоял Скэриэл. Выражение его лица было сложно понять. Глаза нездорово восхищённо наблюдали за происходящим. Это было не похоже на Скэриэла, которого я встретил в приюте. Это перестало быть похожим на него ещё с момента плана революции, или когда тот начал реализовывать его. Я не понял точно. Наблюдать каждый день за его самоуничтожением было пыткой. Но он добился чего хотел. Стоял совершенно спокойно, едва ли не на краю обрыва, находящегося над Ромусом. Он определённо не выглядел так, будто уничтожил тысячи жизней только что. Во рту появился металлический привкус.

Готье. Стало ещё больнее при мысли о нём и моментах с ним. Моим страшным сном было то, что Скэриэл узнает о наших отношениях. И Хитклиф, и я стали бы равными ходячим мертвецам. Гоьье был уверен в своём плане, что добьётся равенства. Это могло получиться, но Скэриэл его опередил, будто с цепи сорвавшись. Только достиг он совсем не равенства. Вся страна в панике, возникало чувство, что в ближайшие дни я окажусь на Эшафоте, только вот отправлять меня туда некому — Совет Старейшин уничтожен.

— Как тебе? — раздался хриплый, ровный голос. У меня пересохло в горле, я не мог заставить себя ответить.

Молчание давило, внизу полыхание, крики. Я поймал себя на мысли, что мне захотелось спрыгнуть с этого обрыва к чертям собачьим. Я обещал Скэриэлу остаться с ним до конца, и я остался. Но мне больше нечего ждать, не с кем оставаться. Октавия восстановится. И мне даже жутко представлять, что случится с Запретными Землями после этого.

Скэриэл повернулся ко мне, медленно, словно устало. Я наконец-то взглянул в ответ, но лучше бы проигнорировал. Он приподнял уголки губ и слабо провёл пальцем от моего подбородка к ключицам, вызывав мурашки. Его чёрные кудри полностью растрепались, под глазами круги, кожа зеленовата, общий вид болезненный. Совсем не такой, как обычно. Лоу положил ладонь на мой затылок, слегка наклонив голову и приблизившись. Зрелище отчасти устрашающее.

Я ощутил обсохшие губы на своих. Поцелуй больше не вызывал во мне такого трепета, как раньше. Он вообще не пробуждал во мне никаких чувств, даже из ранней влюбленности. Тело до сих пор не двигалось, последние силы ушли на то, чтобы повернуть голову.

Он медленно переместил губы к моему уху после поцелуя. Хватка на затылке усилилась, вызвав болезненную спазму.

— Я знаю о вас с Готье, — практически беззвучно прошептал он, голос лишился последних капель жизни.

Всё оборвалось. Если мне казалось, что это уже произошло, когда я увидел пылающий огонь во всём городе, то я ошибался. Скэр не спеша подвёл меня к обрыву. Я не сопротивлялся, молча делая маленькие шаги назад. Я не стал ни извиняться, ни оправдываться, поздно и бессмысленно.

Толчок вниз.