Ковены гемункулов (2.часть)

КОШМАР НАЧИНАЕТСЯ

Для гемункулов каждый набег в реальное пространство — это не столько акт войны, сколько показ их талантов. В преддверии налёта члены ковенов соревнуются в создании притягательно мерзких монстров, а затем с интересом любуются своими детищами, выпуская их на поле боя. Гомункулы находят вдохновляющим такого рода соперничество и удостаивают своих оппонентов искренними комплиментами, если учинённое их творениями насилие произведет особое впечатление. Рейды, проводимые ковенами, проходят относительно неторопливо, ведь руководящие ими гемункулы прожили тысячи лет, и им не пристало суетиться, как другим друкари. Они атакуют с неожиданного направления, по возможности используя для выхода порталы Паутины, ведущие в заброшенные шахты, тенистые леса или другие места, среди местных жителей считаемые проклятыми. Члены ковена появляются, словно вышедшие из примитивного фольклора злодеи и чудовища, и наслаждаются неописуемым ужасом, что распространяется среди обитателей мира. Пока развалины и гротески в железных масках кромсают и разделывают вражеских солдат, между ними медленно плывут в воздухе машины боли. Покончив с защитниками, ковен собирает выбранных жертв, после чего незамедлительно возвращается в сумеречное царство, откуда явился.

ГЛАВЫ КОВЕНОВ

Точно неизвестно, как становятся гомункулами. Все они очень стары, и их морщинистый и кошмарный облик говорит о том, что они давным-давно утратили способность вернуть былую молодость. Из-за чудовищного самобичевания многие гемункулы не способны или не желают выполнять тяжёлые физические работы. В действительности большинство из них считают попросту низким обременять себе подобными делами. По этой причине страдающие манией величия главы ковенов окружают себя всевозможными миньонами и помощниками, главнейшими из которых являются машины боли, входящие в число самых ужасающих творений сумрачного гения гемункулов. Паря над полем битвы за счёт гудящих гравитических эмиттеров, эти величайшие инструменты устрашения представляют собой слияние плоти и металла, ставшее возможным благодаря тёмной алхимии и желанию создать нечто поистине кошмарное. Когда машина боли принимается за свою кровавую работу, зрелище часто оказывается настолько путающим, что противники обращаются в бегство, дабы не познать жуткую смерть от клинков этой конструкции, которая в буквальном смысле разбирает живое существо на части.

ПОРОЖДЕНИЯ БОЛЬНОГО РАССУДКА

Каждая машина боли — неповторимый искусственный монстр, полуразумное создание из сшитых вместе кусков плоти и металла, вытащенное из самых тёмных уголков сознания своего творца и рассчитанное на вечное служение безобразному хозяину. Некоторые гемункулы преобразовывают заклятых врагов — или по крайней мере отдельные их части в машины боли. Другие, наоборот, приберегают эту ужасную судьбу для своих самых любимых приспешников. В любом случае гемункул собирает машину боли с той же бережностью, с какой творец относится к главному труду всей своей жизни. Работая с усердным терпением, которое едва ли скрывает дрожь от возбуждения, гемункул раз за разом возвращается к своему кошмарному изобретению, очертания которого мало-помалу складываются в сердце его лабораториума. Какие-то из жутких конструкций не получают завершения, потому что привередливый создатель может в порыве раздражения распороть швы. И всё же многие другие в итоге доводятся до ума и спускаются с привязи, готовые выполнить любое желание своего хозяина. Подобные грозные машины абсолютно преданы и не имеют сознания.

Порождённая больным рассудком гемункула каждая машина боли не похожа на другую. Однако есть определённые модели и шаблоны, и поэтому те машины, что имеют много схожих черт, для удобства объединяют в одну группу. Но это вовсе не значит, что гемункулам не хватает воображения — в целом в ублиетах под городом держат сотни различных вариаций машин боли. Некоторые, как отвратительный «Плетущий боль», «Дева скорби» со стекающей плотью или ужасающая «Лунная вдова», к счастью, встречаются очень редко. Другие же применяются повсеместно и пользуются большой популярностью за универсальность и прочность, в первую очередь машина боли «Талое» и машина- паразит «Кронос».

ИНСТРУМЕНТЫ РАЗРУШЕНИЯ

Машина боли «Талое» — гибридная биомеханическая конструкция, которая пугающе неотвратимо плывёт в направлении врага. Это одновременно и машина войны, и машина пыток, методически разрывающая свои жертвы на куски с хирургической точностью, после чего занимается обработкой частей тела, что ей пригодятся. «Талое» оснащён жутким набором хирургических инструментов; бесчисленными крюками, лезвиями, шприцами и шипами на корпусе. Если и есть судьба хуже смерти, то это — оказаться под свежующими орудиями «Талоса». Эти машины боли считаются вершиной искусства гемункулов. Творения безумного гения, каждое из которых — смесь органики и механики, увешанная медицинскими аппаратами и внушающими ужас инструментами войны. Лезвия передних конечностей «Талоса» могут порубить на кровавые лоскуты даже огрина, а дисковые пилы и дрели выпотрошат человека в считанные секунды, разобрав его на составные части а затем и вовсе растворят, и, как следствие, от него ничего не останется. Для окружающих тёмных эльдар это все равно что наблюдать творца за работой. Но для ближайших врагов это ужасающее, мучительное зрелище, которое может превратить даже отважнейших воинов в трясущихся заик.

По праву внушающий страх всем, кто осведомлён об ужасных возможностях машины-паразита, «Кронос» — кошмарное творение, что вырывает сами души своих жертв, и использует похищенную жизненную эссенцию, чтобы усилить окружающих друкари. Чтобы воспользоваться этой губительной для врагов способностью, «Кроносу» требуется поглотить всего одну жертву, но воздействие его выкачивателя душ может изменить ход битвы за считанные мгновения, когда окружающие тёмные эльдар воспрянут от похищенной энергии жизни. Пульсирующие волны духовной эссенции доводят их до таких высот кровожадной страсти, что зачастую они без труда сокрушают противников в оргии насилия. Благодаря удивительному сочетанию науки и алхимии, практикуемому ковенами гемункулов, «Кронос» движется не за счёт органических составляющих жертв, но благодаря самой их сущности. После того как отвратительное создание полностью выпивает её, от живого существа остаётся лишь серая иссохшая оболочка, которая быстро обращается в прах. Архонты часто держат при себе «Кроноса» на тот случай, если рейд в реальное пространство неожиданно затянется, так как само присутствие машины-паразита может привести тёмных эльдар в такое смертоносное неистовство, что мало кто смеет надеяться остановигь их.