Ковены гемункулов (1.часть)

Под Тёмным городом прячутся ковены гемункулов— внушающих страх созданий, которые играют немаловажную роль для выживания расы друкари, ибо их загадочная наука даёт им власть над жизнью и смертью. Однако тем, кто имеет дела с гемункулами, следует быть очень осторожными, поскольку в Комморре за всё приходится платить...

На дне Комморры, если можно так выразиться, стоит почти столько же величественных строений и шпилей, сколько и наверху. Они расположены в хаотическом порядке, и многие из них внутри полые из-за проведения управляемых разрушений для создания пещерообразных логовищ. Подземный мир Комморры — особо опасное место. Это владения гемункулов — безумного братства мучителей и чудовищ, столь древних и погрязших в пороках, что их длительное существование зависит от ежедневных неописуемых пыток пленных.

ОБИТАТЕЛИ НИЗОВ

Гемункулы занимаются совершенствованием тел, дистилляцией наркотиков и созданием эликсиров красоты, хотя истинный источник их могущества проистекает в другом. Рано или поздно каждый член общества комморритов оказывается в положении, когда просит их о помощи, ибо гемункулы — мастера плоти, будь то живой или мёртвой. Они имеют жуткий вид, высокий рост и тонкую фигуру, хирургически изменённую под эстетику чужаков, которая больше опирается на сумасшествие, чем на красоту.

Многие гемункулы считают себя не иначе как божественными созданиями, ибо смерть для них — всего лишь несущественное беспокойство. Гемункулы со схожими взглядами объединяются в ковены, каждый из которых занимает под центром Комморры громадное поместье с камерами для пленных и лабораториями. Здесь эти дьявольские создания проводят свои ужасные эксперименты, соединяя плоть тех, кто попал к ним в руки, и, получая такое же наслаждение от боли, какое гурман испытывает от превосходного блюда. В искусстве гемункулов есть что-то от алхимиков, но они предпочитают относить себя к деятелям искусств. Для них каждое нападение в реальное пространство не столько военное действие, сколько демонстрация своих талантов. Бытует мнение, что гемункулы настолько древние и истощённые, что каждый день им требуется немыслимое количество энергии боли, чтобы их душа вконец не лишилась сил. Однако боль — совсем не тот ресурс, в котором гемункулы испытывают недостаток в своих потайных темницах.

Подземные обители гемункулов принимают разные формы, отражая безумие, таящееся в их разумах. Лабиринты из расколотого стекла, спиральные ямы, башни из живой плоти, освещаемые .миллионами сияющих глаз — все эти и другие ужасы ожидают неосмотрительного странника, спустившегося во тьму под Центром, где в глубоких спиралевидных образованиях располагается большинство ковенов. Их узкие и извилистые дорожки освещаются лишь тусклыми лампами, вшитыми в глазницы неосторожных посетителей, жалкие тела которых выстроены вдоль стен и объединены в суперструктуру. Старейшие и наиболее мерзкие из гемункулов обитают в самом сердце каждого закрученного лабиринта, где наслаждаются грандиозных масштабов извращениями, придуманными собственнолично. Перейти дорог}' гемункулам или их слугам — развалинам, когда те занимаются выполнением жутких поручений, считается самым безрассудным из всех проступков в Темном городе. Хотя последствия могут настичь через долгое время, это непременно произойдет, и, когда это случится, гемункулы отыграются на провинившемся самым мучительно долгим и изобретательным способом, ведь они умеют как даровать, так и отнимать жизнь после смерти.

ВЕЧНЫЙ ЦИКЛ

Период беременности у альдари занимает долгие и тяжёлые годы. В силу этого рождённые обычным путём дети считаются редким символом статуса. Обычно им во всем потакают, и они вырастают точно такими же расчетливыми и злобными, как и их родители. Хотя естественное деторождение по-прежнему практикуется, искусственно выращенные друкари стали куда более привычным явлением. Оплодотворённую яйцеклетку извлекают из матки и пересаживают в один из сосудов с амниотической жидкостью, которые сотами выстроены в родильных залах логова гемункулов. Используя разработанную тысячелетия назад омерзительную методику массового выращивания, подсмотренную в насекомом мире, гемункулы добиваются сверхускоренного роста эмбриона; в брызгах отвратительных жидкостей «младенцы» выбираются из родильных мешков, похожих на куколки, после чего их уводят помогающие гемункулам развалины. Друкари, появившиеся на свет традиционным — верным — способом, свысока смотрят на таких полукровок, считая их, по сути, второсортными. Однако настоящий триумф мастерства гемункулов состоит не в возможности творить новую жизнь, а в умении обмануть смерть.

Общество друкари процветает на предательских поступках. Убийство здесь привычное дело, и каждый рейд в реальное пространство предполагает высокую вероятность смерти части его участников, так как низшие расы Галактики способны обороняться. Каким же образом Комморра сопротивляется вездесущей тени скоропостижной смерти? Большинство тёмноэльдарских воителей, включая правящую элиту каждого кабала, в какой-то момент заключают страшное соглашение с гемункулами, которые таятся под центром Темного города. Согласно договору, гемункулы восстанавливают тело воина, если тот умрёт, а взамен он передаёт им остаточную часть своей души. Даже трупу, практически полностью уничтоженному в горниле войны, можно вернуть былой облик. Мастер-гемункул Уриен Ракарт однажды идеально воссоздал архонта Вриеха из одной только оставшейся от него засохшей руки. Если операция будет проведена примерно в течение суток после гибели воина, и у него достаточно силы воли, чтобы хоть какая-то частица души всё ещё резонировала в останках, только в этом случае его анимус постепенно восстановится вместе с физической оболочкой. Поэтому кабалы во время рейдов в реальное пространство стараются ударить стремительно и жёстко, чтобы возвратиться вместе с останками погибших, прежде чем закончится ночь, дабы сильнейшие бойцы — за редким исключением тех, кого постиг «несчастный случай» — смогли вернуться к жизни. Разумеется, ключ к этому ужасному процессу заключён в боли.

Тёмные эльдар восстанавливают силы, лицезря чужую агонию, и при достаточном насыщении подобной энергией они могут залечивать даже свои самые тяжёлые раны. По этой причине останки тех, кого доставляют на неоднозначное попечение гемункулов, размещают в кристаллических коконах, выстроенных в ряд над дыбами и пыточными столами. Составленные в концентрические круги саркофаги поднимают во тьму, и внутри каждого из них полуизолированный от остального мира тёмноэльдарский воин постепенно исцеляется. Пациенты в буквальном смысле пьют темную энергию ремесла мучителя, пока внизу гемункулы работают над своими жертвами, а им умело ассистируют санитары-развалины и полуразумные машины боли. Пока какофония криков возносится до жуткого крещендо и утихает, размещённые в коконах воины медленно питаются проистекающими из боли энергиями, и понемногу их тела восстанавливаются: сначала появляется скелет, затем нарастают мышцы и сухожилия, далее алебастровая кожа. Так продолжается до тех пор, пока наконец они не будут готовы целиком. Во времена войны зачастую бывает так, что в каждом из регенеративных гробов в потайных подземных темницах вырастают бескожие твари с плотоядным взглядом, которые вздрагивают и тараторят при каждом очередном крике.