"Который ищет маяк". Пиробукеры

Повествование от лица Феди

Будучи смотрителем одного достаточно старого и, наверное, уже давно никому не нужного маяка, я каждый день поднимался и зажигал лампу в нём. Это стало привычкой, да и особого труда это не составляло, ведь я жил в небольшом домике около маяка.

Моя маленькая дочурка часто наблюдала за мной во время этого процесса. Её глазки сияли, когда свет озарял всё вокруг. Звали её Мария, ну или по-простому Машенька. Имя ей дала моя бывшая жена, которая развелась со мной из-за боязни взрослой жизни и ответственности. Я уже давно ничего не слышал про неё, как и она про меня.

Жили мы не богато, но на столе всегда была еда, а в кровати моей малышки — пара кукол и плюшевых игрушек. У нас всегда была чистая и новая одежда. Машенька любила нежные платьица, которые у неё были, а сама она выглядела как маленькая версия меня: темные кудри, такие же как у меня карие, щенячьи глазки. Существом она была покладистым, хотя когда её что-то не устраивало, она громко топала по полу своей маленькой ножкой.

Я работал в небольшом баре на пляже. Дочь ходила в садик, играла с детьми, часто рассказывала мне забавные истории оттуда. Даже один раз рассказала, как мальчик подарил ей колечко, которое она теперь носила чуть ли не каждый день. Я был счастлив, потому что эта маленькая девочка была самым родным и близким, что было в моей жизни. Я бы никогда никому не позволил её обидеть.

В общем, наша жизнь была тихой и спокойной, никому не приметной. Маша часто спрашивала, почему мама ушла. Я не знал, как ей отвечать, говорил лишь, что ей было сложно. Я задумывался, может, мне стоит отыскать женщину, ведь я знал достаточно много дам. Но никто из них не цеплял меня, а отношений без любви совсем не хотелось.

В очередной вечер, пока я возился в мастерской, а доченька бегала по берегу, я услышал её зов.

— Пап! — крикнула она, и я сразу бросил инструменты, вытирая руки о полотенце, и вышел к ней на улицу.

— Что такое, милая? — спросил я, замечая её с плюшевым зайкой в руках. Она смотрела в сторону моря.

— Там… какой-то мужчина! — показала она пальчиком, и я посмотрел в ту же сторону.

Среди волн действительно стоял парень. Его светлые волосы развевались на бушующем ветру, как и мои темные кудри. Был февраль, и хоть в нашем маленьком городке было не так уж и холодно, купаться никто не ходил, можно было запросто простудиться, или, особенно в такую ужасную погоду, утонуть.

Я почувствовал что-то неладное. «Конечно, блять, неладное! Какой идиот пойдёт просто так в воду?» — пронеслась мысль в голове. В разум сразу начали закрадываться различные догадки о том, что и почему сейчас происходит.

— Так, Машенька, оставайся тут, — сказала я. Она кивнула, сжав игрушку крепче.

А я словно сорвался с цепи, быстро подбежал к берегу, где склон был не слишком крутым, стянул с себя обувь, подтянул штаны и кинулся в воду. Продвигаться сквозь волны становилось всё труднее. Только сейчас я заметил, как этот блондин идёт всё дальше, а вода становилась всё глубже. От того, что я уже весь промок, мне было холодно, тело слегка дрожало.

— Эй, мужчина, остановитесь! — окликнул я его, но он не поворачивал головы.

Когда я уже почти выбился из сил, я наконец догнал его и схватил за воротник, как котёнка за шкирку. Он пытался шагнуть, но мои пальцы крепко его держали, и он наконец обернулся. Его лицо было забрызгано водой, глаза удивлённые, широко раскрытые, я бы даже сказал испуганные.

— Вы… зачем меня держите? — нахмурился он, пытаясь вырваться, но вторая моя ладонь легла ему на мокрое плечо. Его и мой голос звучали немного неразборчиво из-за шума моря.

— Считай, что я твой ангел-хранитель, — сказал я, взяв его за предплечье и повёл к берегу. Он молчал, лишь тяжело дышал, бросая редкие взгляды на меня. Собственно, меня это не особо волновало — моей целью было вывести его из воды.

Когда мы наконец вышли на песок, я вздохнул, всё ещё впившись пальцами в его руку. На встречу выбежала Машенька, с интересом разглядывая мужчину, явно не понимая, что происходит.

— Машуль, мне нужно помочь человеку, давай я немного позже всё объясню, хорошо?

— Хорошо, — похлопала она своими глазоньками и побежала в дом, а мы с этим парнем последовали за ней.

Зайдя внутрь, мы сначала прошли в маленькую гостиную, а потом я провёл его в спальню, потому что нам обоим нужно было переодеться. Сначала я достал из шкафа два полотенца: одно накинул на свои плечи, а второе бросил блондину. Он аккуратно вытер руки, плечи, шею и потрепал волосы. Я заметил, как его изучающий взгляд скользит по комнате. Я отошёл в глубь комнаты, стянул с себя верх, вытирая кожу от солёной воды, затем вернулся и сел на корточки перед ним. Он посмотрел на меня и отвёл взгляд, будто стыдясь нашего присутствия.

— Ну, рассказывай, кто ты такой и зачем решил свести счёты с жизнью, — произнёс я с колкостью, но в душе мне было правда тревожно за этого незнакомца.

— Я… меня зовут Андрей, — он опустил взгляд на свои руки, сжимавшие мокрые штаны.

— Ага, а меня Фёдор.

Я поднялся с корточек, снова подошёл к шкафу и достал сухие вещи: свитер, рубашку, пару брюк. Свитер и одни брюки я подал ему.

— Надень, протянешь, — буркнул я, отходя в другой угол комнаты и переодевшись сам. Он замялся, как будто боялся прикоснуться к чужой одежде, но всё-таки медленно снял мокрое, вытерся полотенцем и оделся в сухое.

Я снова сел, но уже рядом с ним на кровати.

— Так что, Андрей, мореплаватель наш, будешь объясняться, зачем в воду посреди февраля полез?

Он сглотнул ком в горле, потер ладони друг о друга и тихо произнёс:

— Всё стало слишком тусклым, серым. Всё, что делало меня счастливым, перестало иметь вкус. Мои стихи превратились в кашу. Я перестал понимать, что есть реальность, а что — сон. — Его речь была такой забвенной, что по моей спине пробежали мурашки. — Я вечно чувствовал тревогу внутри себя, которая медленно разъедала стенки моего нутра. Я решил переехать в тихое место, но и здесь оно меня нашла.

— Что «оно»? — спросил я неуверенно, следя, как взгляд Андрея блуждает по потолку и стенам.

— Отчаяние, Федь. Оно как паразит, поселившийся во мне. Медленный механизм, который разрушает меня. Поэтому я решил, что, возможно, мне нет места в этом мире.

— Глупости. Ведь у каждого есть что-то, что может служить опорой, — возразил я, хмурясь. — Может, ты ещё не успел это обрести?

Он повернул голову ко мне, будто пытаясь увидеть во мне то, чего я сам не замечал.

— Может быть… — в этот раз его слова были медленными, изумлёнными. — Зато теперь у меня есть «ангел-хранитель», как ты сказал.

Я кивнул и посмотрел на дверь. В маленькой щелочке виднелся маленький силуэт.

— Маша! — воскликнул я и покачал головой, улыбнувшись. Она смущённо открыла дверь и зашла внутрь, будто спрашивая: «Можно ли мне войти?» Ответ был, конечно, «да».

— Это твоя дочь? — спросил Андрей, разглядывая девочку.

— Моя, заметно, наверное, — Фёдор усмехнулся и взял Машеньку на руки.

— Да, очень. Ты Маша, да? — обратился он к девочке.

— Даа! — воскликнула она, улыбаясь.

— Я Андрей, — аккуратно протянул ей ладонь, и она легонько хлопнула по ней, сразу хихикая.

Я заметил, как блондин стал спокойнее, уголки губ приподнялись.

— Ладно, ребята, думаю, нам всем стоит поужинать, так что вы тут веселитесь, а я пойду приготовлю нам что-нибудь, — сказал я, спуская Машу с колен на постель и выходя в кухню.

Я готовил жареную картошку. Из спальни слышался смех и голос Андрея. В голове крутились мысли о его словах, они были наполнены тем, чего я никогда не испытывал. Наверно, это и называлось «отчаяние».

Закончив с готовкой, я достал три тарелки. Выложив на них еду, от которой веяло ароматным паром, я зашёл в спальню и, упершись плечом в дверной косяк, смотрел, как Машенька увлечённо что-то рассказывала, а Андрей слушал и кивал, возможно, даже не полностью понимая, что она говорит.

— Идёмте кушать, — позвал я, и всё внимание сразу переместилось ко мне.

— Ураа! Кушать! — воскликнула Машенька, спрыгивая с кровати. За ней поднялся и блондин. Мы вместе прошли на кухню и сели за стол. В окно пробивались закатные лучи, слышался шум волн, бьющихся о берег.

Андрей, к моему удивлению, съел всё достаточно быстро. Это обрадовало меня. Он подошёл к раковине и включил воду.

— Да я сам помою, — хотел прервать его я, но он уже начинал намыливать тарелку.

— Не надо, — ответил он коротко, и я, пожав плечами, тоже быстро доел и помыл за собой и за Машенькой тарелки.

Пока эти двое резвились в гостиной, я, в своей спальне, натянул куртку, чтобы пойти зажечь маяк. Проходя мимо них, я услышал, как Андрей окликнул меня, и в его голосе послышалась тревожность:

— Федь, а ты куда?

— Папа зажигать маяк! — ответила доченька раньше меня. Я кивнул.

— Маяк? Я думал, они все уже автоматические…

— По большей части так и есть, но… привычка.

— А можно с тобой? — робко произнёс Андрей, смотря любопытными глазами. Я не смог отказать.

— Я с вами! — сразу воскликнула Маша, уже убегая за своей курточкой. Андрею я дал плед, потому что курток больше у меня не нашлось.

Выйдя, я поднял Машу на руки, и мы пошли к маяку. Я открыл дверь ключом и мы зашли внутрь. Я включил свет. Здесь было немного пыльно и грязно, но нас это не смутило.

— Так, поднимаемся аккуратно, надеюсь, Андрей, ты не выдохнешься, — усмехнулся я, и мы пошли по лестнице. Она была достаточно длинной, и спустя примерно половину пути ему стало тяжело.

— Нам ещё долго подниматься? — выдохнул он, упираясь руками в колени.

— Ещё столько же. А ты что, думал, это сразу наверху? Нам ещё и спускаться потом, — хихикнул я, слыша недовольное бурчание.

Мы сбавили темп и медленно, с перерывами, поднялись на самый верх. Андрей изучал всё вокруг. Отсюда открывался красивый вид на море. Ветер продолжал дуть, развивая наши волосы. Я отпустил Машеньку, и она сразу подошла к перилам, смотря вдаль. Блондин встал рядом, скрестив руки на груди и опираясь ими на перила. Я нажал на пару кнопок, и лампа маяка зажглась. Я улыбнулся и встал рядом с ними. Андрей повернул голову, наблюдая за сиянием вокруг. В его глазах было искреннее удивление, будто в нём загорелись искры надежды.

— Это прекрасно, — произнёс он, прикасаясь ладонью к груди, там, где билось сердце. — Будто во мне что-то зажглось… — Он выдохнул, чувствуя лёгкое напряжение. Я лишь улыбался. Внутри меня что-то тоже «зажглось». Он нервно потер шею, затем посмотрел на меня. Мы переглянулись.

— Что-то не так? — спросил я, немного беспокоясь за него.

— Нет-нет, просто… Можно тебя обнять?.. — этот вопрос поставил меня в ступор. Не то чтобы я был против, просто давно забыл, как ощущаются чужие прикосновения.

— А… да, конечно, — неловко улыбнулся я и повернулся к нему. Он сделал полшага ближе и первым обнял меня за плечи. Одна моя рука в ответ легла на его спину, а другая на затылок, перебирая его короткие светлые волосы.

— Спасибо, — его голос стал тихим, почти шепотом. — Спасибо, что спас. — Он обнял меня крепче, а после отстранился, подняв голову. — Ты мой маяк, самый яркий, хоть и почти неизведанный.

Это признание повисло в воздухе. Оно не было романтическим, а скорее таким, будто я помог ему одной лишь рукой. Я покачал головой, потрепав его волосы, и прижал обратно к себе.

Мы так и стояли, смотря на свет, рассеивающийся по округе.

Наверное, у каждого в жизни должен быть свой маяк, который будет указывать верный путь, даже если ты попадёшь в самый сильный шторм или бурю.