Кошмар... Он мой? Или чужой?

Часть 2

Мироходец даже не заметил того, как по его щекам покатились солëные капли, а при попытках вздохнуть стали доносится болезненные и жалобные скулежи. 

Брюнет, кажется, на миг отвлекается от боли - тут же поднимает голову, а перед собой видит в ужасе смотрящего на свои окровавленные руки мироходца. Чёрт, нет, теперь это ещё более тяжело - ведь глаза его наконец стали ясными. Он всë понял - и от того станет обвинять себя. 

— Л-ло, я... Всё нормально, слышишь? Я в порядке, всё хорошо будет... 

— Д-Дил-лан...

Он всхлипывает, произнося чужое имя и вновь глядя на окровавленное лицо, после чего резко убегает и залетает в ванную, запирая за собой дверь. Геймер тихо ругается про себя, и пытается дозваться до своего мироходца - но тот даже не думает открывать дверь. Линайви вздыхает, поджимая губы. Придется дать ему время на то, чтобы хоть немного прийти в себя. Возвращаясь в их комнату и очень пытаясь не оставить слишком много алых капель по пути, Дилан спешно находит стоящий на зарядке телефон, после чего свободной рукой включает и заходит в контакты, находя номер своего отца. Жмëт на вызов, прикладывает телефон к уху, выходя в коридор, где с пола кровь отмыть будет проще. Матерится несколько раз, когда трубку берут не с первого звонка, но наконец дозванивается до родителей. 

— Пап, пожалуйста, приезжайте обратно. Лололошке плохо. У него приступ был, сильный. Из меня кровь льет, как из ведра. Я скорую вызову, плевать - но позаботьтесь, пожалуйста, о Лололошке. 

***

На всех порах приехавшие домой родные, только зайдя в квартиру и включив свет, тут же ужаснулись - Дилан просто сидел с уже краснющей марлей у лица, пока на полу виднелись криво вытертые разводы всё той же крови. Видать, решил, что предки ругаться будут за слишком сильный беспорядок, но Бетти, кажется, даже внимания не обратила - тут же бросилась к сыну, в панике его осматривая, ровно как и Виктор. 

— Господи, Дилюша! Что случилось?? Как ты так умудрился?! Сильно больно?? 

— Мам, пожалуйста, ты о Лололошке лучше позаботься... - Дилан тяжело вздохнул, бросив взгляд в сторону ванной, после чего поджал губы. - Он теперь не выходит оттуда, совсем. Это... Он меня порезал. Но он не специально! Это всё дереализация - даже не думайте за это его ругать! 

— Дереализация... Я ведь давал ему новые лекарства... - Виктор тяжело вздыхает, потирая переносицу, и качает головой. - Никто не будет его ругать - это не его вина. Но мне нужно будет разобраться... Либо он опять их не пил, либо эти ему не подходят, и только ухудшили симптомы. 

— Ничего-ничего, всё нормально будет! Дилюша, милый, ты в скорую звонил?? 

— Да звонил, звонил, сказал же! Скоро уже приедут. Мне кажется, он сильновато полоснул - так что просто пластырем заклеивать я не стал. Но, блять, не важно это - только достаньте его из ванной и убедите, что он не виноват! Мам, пап, пожалуйста!

Голубые глаза бегали меж лиц обоих родителей. Только тогда, когда дело касалось Лололошки, Дилан мог стать самым примерным ребёнком, что всегда скажет "пожалуйста" и "спасибо", и переживать будет больше, чем за себя. 

Родители переглянулись друг с другом, после чего лишь с тяжёлыми вздохами кивнули своему пострадавшему. Даже на маты в речи обращать внимания совсем не хотелось.

***

Как и предсказал ранее наспех осмотревший рану отец, на неё пришлось наложить швы. Не особо много - к счастью, критически сильной травма не была, но само их наличие было необходимо для того, чтобы всё зажило как надо. 

В больницу Виктор отправился вместе с Диланом, в то время как Бетти осталась дома, чтобы попытаться найти контакт с Лололошкой. К счастью, когда находящуюся в больнице половину семьи отпустили, мисс Линайви уже написала о том, что ей удалось уговорить Лололошку выйти из ванной. Она попыталась его успокоить и как можно сильнее убедить в том, что он не виноват в приступе своей болезни - но сын всё равно теперь остался сидеть уже в их с Диланом комнате, даже не думая выходить.

По приезде домой Бетти отвлеклась от своего внепланового занятия уборкой и отмывания крови с пола - тут же бросилась осматривать Дилана, тяжело охать с швов на лице и обнимать его, гладя по волосам. Наверное, даже приятно ощущать то, что за тебя хоть сколько-то переживают. 

Однако сам Дилан спешно от матери отцепился, заверив её в том, что всё с ним будет в порядке, после чего направился в сторону комнаты. Главное для него сейчас - поговорить с Лололошкой. 

Тихонько приоткрыв дверь, Дилан заглянул внутрь тёмного помещения, и достаточно быстро обнаружил своего друга сидящим на полу в углу, образованным кроватью и стеной. Он обнимал свои колени, уткнувшись в них лицом, сжимая почти болезненно. Вот жешь придурок - не хватало ещё себе повреждений телесных оставить! 

Брюнет вздохнул и закрыл за собою дверь, после чего подошёл ближе к этому комочку и сел на пол напротив него, упираясь локтем в ногу и подпирая ладонью голову. 

— Хоть коврик бы подвинул - чего ты задницу на голом полу-то отсиживаешь? 

В ответ он, ожидаемо ничего не получил. 

— Я отца уговорил нам завтра всякой херни накупить для того, чтоб ею нажраться и потом страдать от того, что животы болят. Спорим, дольше продержусь, чем ты? 

Но помимо его голоса, в комнате все ещё была тишина. Парень вздохнул. 

— Лололошка Линайви.

От более строгого голоса реакция наконец появилась - мироходец вздрогнул, и тут же поднял глаза на Дилана. Краснючие, мокрые, заплаканные глаза. Под светом луны они были словно не морем, а целым океаном... В нём он был бы готов и в самом деле потонуть без остатка. 

— ...Бля, такая тупость, что после того, как ты разревелся и у тебя всё лицо опухшее, глаза, напротив, выглядят только красивее. 

— ...Глаза?... 

Лололошка шмыгнул носом, сводя бровки домиком и кое как удерживая себя от того, чтобы снова не спрятать лицо. Но от Дилана не хотелось, даже если стыдно. 

Потому что Дилан видел его иначе. Даже сейчас, после того, как из-за Лололошки ему пришлось ехать в больницу и испытывать боль, он по прежнему смотрел всё так же - восхищённо. Для него Лололошка был всё тем же уникальным чудом - как и в тот день, когда они вдвоëм ушли от осуждения Жаклин и Престона. 

Но, будь на месте Ло кто-то другой, Дилан бы не пострадал... 

— Глаза-глаза. Я ведь тебе говорил, что у них красивый цвет. Или чë - думал, что вру?! 

— Н-нет конечно! 

Мироходец тут же замотал головой, опасаясь обидеть, но сразу понял, что зря - его друг на это лишь прыснул в кулак и заржал, от чего опешивший шатен тут же нахмурился и на миг вообще забыл, из-за чего до этого убивался. Опять Дилан насмехается! 

— Угх, ты... Дурак! 

— Хе-хе... Лучше называй меня дураком, чем прячь лицо, не решаясь поговорить, балда. 

После этих слов геймер ему улыбается. Мягко, тепло и невинно - как улыбается всегда, словно ничего и не было. Его сосед неуверенно поджимает губы, после чего слегка дергает глазами. Дилан понимает сразу - заметил швы. 

— Ну? И чего ты снова раскис? 

— ...Тебе не больно?... 

— Пф, это? - Он указал пальцем на зашитую рану от ножа, после чего сделал совсем непринужденное лицо и закатил глаза, махнув рукой. - Херни не выдумывай. Естественно нет. Ну, может быть немного, но только потому, что сшитую кожу, ожидаемо, тянуть будет не очень приятно. А за меня это делают мышцы и не спрашивают, но бля - мелочь вообще, я серьëзно. 

Слушая объяснения от пострадавшего, мироходец вновь кладёт голову на колени, но уже не прячет лицо - просто отводит в сторону глаза, выглядя по прежнему виноватым. 

— ...Я опасный... 

— Чего? - Похлопав глазами, Линайви взглянул на устало сжимающего пальцы парня напротив, после чего сложил руки на груди. - Так, давай завязывай уже с этим. Всё ведь обошлось. 

— А если в следующий раз не обойдется?! 

От того, как резко Ло повысил голос, сидящий напротив аж дёрнулся - впрочем, как и сам Лололошка, что тут же стушевался вновь, обнимая самого себя.

— Так нельзя, Дилан... Ты для меня столько делаешь... Выгораживаешь перед всеми, веришь, даже если не всё обо мне знаешь... - Он шмыгнул носом, утирая влагу с вновь намокающих глаз. - А я... Я т-тебя чуть н-не... 

— Заткнись. 

Вновь повисла тишина. Они оба просто смотрели вперёд, глядя друг другу в глаза. Брюнет тяжело вздохнул, пропустив пальцы через растрепанные волосы, после чего подсел ближе к Лололошке, тыкая его в грудь. 

— Ты - не опасный. Не чудище, не монстр, не ужасный человек. Да, ты мироходец, но ты - такой же, как и я. Такой же, как мы все. Радуешься, грустишь, учишься, восхищаешься окружением... Чувствуешь, Ло. Мне похуй, что там говорят про мироходцев, и какими машинами для убийств их считают. Я знаю, что они - другие. Потому что я знаю тебя. И другого мне в жизни не надо. 

— Н-но... 

— Никаких "но". Если у тебя снова будет приступ - мы с ним снова справимся. Вместе. Я просто буду более осторожным, если у тебя в руках вдруг что-то окажется. Но если ты мне половником по башке ебанëшь - я тебе точно в ответ тресну, не сомневайся. 

С этими словами он дал другу небольшой щелбан по лбу, от чего чуть пожмурившийся парень, наконец, усмехнулся. 

— Об-бещаю, что в следующий раз возьму половник. 

— Ах ты ж, сукин сын! 

Линайви попытался схватить Лололошку за его футболку, но тот тут же отпрянул назад, усмехаясь - только вот очень быстро вновь упëрся в стену, у которой сидел. Ошибка. 

А потом промешкал и не увернулся-таки от чужой хватки. Фатальная ошибка. 

— Ну всё, пизда тебе!

— Вха-ха-ха!! Н-нет, Дилан, не надо - щекотно! 

— А я тебе всегда говорил - нечего меня дразнить! 

Кажется, никто уже даже и не помнил о том, что на дворе была ночь - двое оболтусов в своей комнате просто нападали друг на друга с щекотливой атакой, наполняя комнату глупым смехом. Словно и не было никакой дереализации. Словно вообще не было никакого кошмара в жизни Лололошки, который к этому привёл. 

Видимо, на фоне пережитого, эмоции Дилана не слишком сильно берут над ним верх сейчас - и потому он не задыхается рядом с Лололошкой, не хочет от него вновь сбежать и закрыться. Они просто занимаются какой-то хренью - и это ощущалось правильным. Тем, что сейчас Ло и нужно. 

Пока он может без проблем и рвущихся наружу чувств поддержать - он поддержит, подставив плечо. Хотя, даже если будет трудно - запихнет все свои чувства куда подальше, но будет рядом, когда Лололошке плохо. Он ему обещал, что поможет, и что у него будет нормальная жизнь - и своё обещание будет держать до последнего. Будет рядом, и ни при каких условиях не отвернëтся. Не предаст - даже под дулом пистолета. 

Когда мальчики утомились от глупых забав и просто уселись рядом друг с другом, то на момент снова замолчали. Словно перебирали роящиеся в голове мысли. 

— Дилан? 

— М? 

— А что, если... Престон и Жаклин сдадут меня?... 

— Опять ты за это зацепился? Ну, значит поедем учиться в Мирохэнфорт и будем там прятаться, делов-то. 

— А... В-в смысле, поедем? 

Геймер перевëл взгляд на названного брата, видя в его лице непонимание, на что приподнял бровь. 

— Ну, да? А че не так? 

— Но... У тебя ведь тут школа... Учителя, которых ты уже знаешь... И... 

— Что, хочешь сказать "друзья"? 

Ло поджал губы, но скромно кивнул. 

— Слушай, да, ты прав - я не люблю перемены. Я жёстко токсичил, когда ты только впервые пришёл сюда, я не отрицаю. Мне нравится стабильность и спокойствие, но чел - по-моему, когда живешь с мироходцем под боком, уже автоматом принимаешь новые правила жизни. 

— Прости... 

— Тц, блять, не надо извиняться - не это я имел ввиду, балда! 

Дилан стукнул Лололошку по голове под его ойканье, после чего закатил глаза. 

— Да, я не люблю перемены, и поначалу был против. Но потом я понял, что перемены иногда - не так уж и плохо. 

Лололошка, потирая свою макушку с надутыми губами, краем глаз взглянул на друга.

— И почему?

— Очевидно, потому что ты - лучшая перемена, что когда либо была в моей жизни.

Он пожал плечами, взглянув на сидящего рядом с приподнятой бровью - тот, ожидаемо, лишь невинно хлопал глазками. Над темой принятия и поиска себя, конечно, им ещё долго предстоит работать. 

— Ты куда лучше, чем все идиоты из школы. Если надо будет - я с тобой рвану хоть на край света. С ними бы не стал. 

— Дилан... 

— Ну что? Я говорю как есть. Ты, мироходец - единственный, кто понимает меня больше, чем те, кто якобы должен это делать. Если они не готовы понять и принять тебя так же, как я - мне такие друзья нахрен не нужны. Всë просто, как два пальца об асфальт. 

Выслушав слова Линайви, шатен задумчиво отвёл глаза в сторону. Ну, если нужно подумать - пусть думает, торопить его никто не собирается. 

— ...Спасибо, Ди. 

— ...А? 

Он вновь взглянул на Лололошку, и слегка опешил, видя на его лице такую тëплую и светлую улыбку, какой на его лице, будто бы, уже давно не было. 

— Ты тоже... Удивительный. И мой самый-самый лучший друг. Я очень рад тому, что попал именно к тебе. 

С этими словами он подвинулся к Дилану чуть ближе, от чего тот невольно наклонился назад, бегая глазами по чужому лицу. 

— А ещё знаешь что? 

— Чего?... 

Вдруг Лололошка резко дернулся вперёд, прижавшись губами всего на секунду к чужой щеке, но этого уже хватило для того, чтобы притупившиеся ранее чувства хлынули фонтаном, заливая лицо румянцем. 

Но Лололошка, тут же отстранившись от друга, показал ему язык, заливаясь смехом. 

— Ну всё, теперь Жаклин была права и может писать фанфики! 

— Чт- Ах ты! Я не педик! Щас, блять, получишь! 

Дилан тут же хватает с постели подушку и швыряет её в сторону Лололошки, который мигом шмыгает за дверь их комнаты, избегая атаки. Что ж - по крайней мере он, наконец, снова улыбался. 

Цокнув себе под нос, Дилан закатывает глаза. После, с минуту посидев ровно по струнке, чуть сгорбился, и аккуратно, самыми кончиками пальцев, коснулся своей щеки. Было такое ощущение, что на ней всё ещё ощущалось слабое тепло. 

Что ж, быть может, раз в год можно позволять Ло и в подобном свете пошутить - в конце концов, правды он всë равно не знает. 

Где-то в груди запрыгали сердечки, вечно любящие рваться наружу обычно в самые не подходящие моменты. Благо, швы были с другой стороны, а то, ойкни Дилан от боли - Лололошка никогда бы больше так не сделал. 

— ...Похуй, умываться сёдня не буду...