Кортер

​Спустя несколько мучительных часов борьбы со снегом, который местами поглощал ноги по колено и коварно скрывал в своих недрах внезапные препятствия, заветная хижина всё-таки показалась.

Наполовину занесённая, тем не менее она имела целую крышу и даже не выглядела заброшенной: у стены с торца виднелись аккуратно сложенные дрова, а по бокам от двери висели капканы и звериные шкуры. Однако следов чьего-то присутствия не было – из трубы не валил дым, а вокруг раскинулась ровная белая гладь.

​Оба путника уже выбились из сил и почти не чувствовали холода. Он будто отступил перед лихорадочным ощущением, что тело на пределе. Ещё немного – и оно рухнет, отказываясь двигаться дальше. Каждый шаг был налит свинцом и грозил стать последним. А потом ещё один такой шаг. И ещё. И так час за часом, пока время совсем не растворилось в мареве, застилающем глаза.

​Мэтт тащил за собой волоком настил из веток, на который они сгрузили большую часть добытых вещей. Бросать что-либо, чтобы потом вернуться, Бо отказался. Периодически депьюти останавливался, чтобы перевести дух и обернуться на наёмника. Хоть парень и был налегке, пробираться по снежному склону на одной ноге там, где на двух спотыкался Картер, ему было невероятно тяжело, и он отставал. Худшие опасения вслух не произносили – они и так отчётливо витали в воздухе.

​Поэтому при виде трапперской хижины оба заметно воспряли духом. Внутрь ввалились даже не думая, что внутри кто-то может быть. Плевать. Если бы за право спать под крышей пришлось драться с хозяином дома, они бы сделали это, не сговариваясь. Но им вновь повезло: жилище приветливо встретило непрошеных гостей пахнущим пылью полумраком. Тусклый свет уходящего дня, хлынувший из дверного проёма, осветил маленькое помещение с земляным полом и стоящие посередине простецкие стол со стулом. Бо первым делом ринулся к камину – развести огонь. А Мэтт втащил внутрь вещи и шагнул тут же рядом к полкам, чтобы обнаружить запасы консерв, пива и даже остатки виски. В другой части маленького дома у стены он заметил очертания бревенчатой кровати, обещающей полноценный отдых. Беглый осмотр углов и стен не выявил брешей, одно окно оказалось целым, а на втором красовались плотно прибитые ставни – внутри хижины можно было сохранить тепло огня.

​– Эх, заживём! – На радостях Картер хлопнул своего спутника по спине. Тот дёрнулся, как от удара ножом, и его рука сама собой метнулась к кобуре.

«Нет. Он нужен живым». – С усилием Бо отвёл руку и буркнул себе под нос какое-то невнятное ругательство. Его угрожающее движение Мэтт то ли не заметил, то ли намеренно проигнорировал.

– Пожалуйста, ничего не жри и не пей. – Наёмник с сомнением окинул полки взглядом. – Хижина, походу, не заброшенная. Мало ли, хозяин вернётся.

– Придётся ему потесниться, если явится, пока мы здесь. Не знаю, как ты, но я не собираюсь торчать тут до лета. – Мэтт демонстративно поставил бутылку пива на стол и шагнул к противоположной стене, заметив на ней полку с посудой.

– Не знаю… Я точно в ближайшее время никуда своим ходом не уйду. – Бо в задумчивом миноре понаблюдал за ним, а потом брезгливо взглянул на пиво. – Иди лучше снега набери. Вон в углу ведро. И в котелок. Тебе руку промыть и перевязать надо. Со вчера замотана.

– Ладно.

Рука действительно болезненно жарила. Хоть Мэтт и старался не шевелить ею лишний раз, плотно прижимая к телу, это не особо помогало. Развороченные мышцы пульсировали, и эхом им вторила ломота в плече и локте. Пока он набирал снег, накатила такая слабость, что неумолимо потянуло лечь – прямо тут, на улице перед хижиной. Восторг от найденного убежища быстро прошёл, и тело напомнило, насколько истощено. Но поддаваться ему нельзя. Не сейчас. Надо крепко держаться за край уплывающего сознания…

– Слушай, а если ты городской, как тебя в эту глушь занесло вообще?

– А что, если я в городе родился, мне за его пределы выезжать нельзя? – Бо водрузил котелок на огонь, а ведро отставил про запас, после чего обернулся на собеседника. – Что у вас, провинциалов, вечно за претензии? Почему в городе никто не спрашивает: «Чего тебя с твоей фермы сюда принесло», но стоит кому-то из города за его пределы выехать, начинается вот это вот?

– А я сам городской. – В голосе Картера проскользнула явная смешинка. – Обычно из города людей в глушь не тянет. Поэтому, когда встречаются такие, которые ещё и чёт умеют, это сродни чуду.

– Не похож. – Парень категорично закрыл тему и кивнул на Мэтта. – Руку дай сюда. С утра не дал перемотать, теперь не отвертишься.

– Да ладно, ладно, давай.

– Слушай, почему мне есть дело до твоей руки, а тебе – нет?

– А чё я, много сделаю там одной рукой? Если б не ты, я б, можт, попытался спуститься отсюда уже и не возился бы с этим всем. А так… разберёмся. – Но в глубине души Мэтт не верил, что у него хватит сил дойти. Скорее всего и минувшую ночь он бы не пережил один.

Разматывать прилипшие тряпки с засохшей кровью пришлось неспешно. Бо не планировал особо нежничать, но видя, как Мэтт дёргается и скрипит зубами, всё же вынужден был действовать аккуратней. Какого бы он ни был мнения об этом человеке, намеренно причинять ему боль не хотел.

– Ну… Выглядит хреново. Но не так, как у моего знакомого одного, который через неделю помер. Так что, наверное, если через пару дней с тобой ничего не случится, то уже и не случится.

– Ну-ну. – Большее из себя выдавить Картер не смог.

Во время промывания раны он только скрипел зубами, но, когда пришлось заматывать воспалённую руку, сдерживать стоны и страдальческое мычание стало уже совсем невмоготу. Бо периодически бросал на него быстрые взгляды, но ничего не говорил. Хотелось просто побыстрее всё это закончить и отправить его уже обезболиваться протухшим пивом.

А потом настал черёд сломанной ноги. Её нужно было вытащить из сапога, но эта задача оказалась на порядок сложнее, чем Бо думал. Это оказалось невозможно. И без того болезненная, на любые попытки стянуть обувь отёкшая лодыжка откликалась новым каскадом ноюще-рваных ощущений, от которых кружилась голова. Стиснув зубы, он достал нож. Однако резать сапог было не легче – ослабление давления на распухшую ногу провоцировало такую боль, что в глазах темнело.

– Дай сюда, пока лишнего не отхватил.

– Не. Лезь. – Бо мгновенно вскинул взгляд на подошедшего Мэтта, хоть всё ещё мало что видел из-за пляшущих перед глазами искр.

– Да ладно, с рукой помог мне, и тут разберёмся.

– Иди сиди со своим пивом и не трогай меня. – Ножом парень указал в сторону стола. – Я сам разберусь со своей ногой.

С презрительным «пф-ф-ф» Картер вернулся к бутылке. Не нужна помощь – пожалуйста. Зато потом можно будет сказать: «А я же говорил».

Спустя мучительные полчаса Бо всё-таки извлёк на свет свою беду. Синюшно-фиолетовая, лодыжка раздулась до таких размеров, что, казалось, физически не могла поместиться в узком сапоге.

– Красота! – Бутылкой Мэтт отсалютовал победе парня в этой тяжёлой битве. – Когда я видел что-то подобное, мужик потом без ноги остался.

«Обнадёжил, спасибо». – Бо вновь одарил его ядовитым взглядом.

– Это не гангрена. – Он едва прикоснулся к своей коже, но тут же пожалел об этом. – Вроде. Пока что.

– Узнаем через пару дней. – Картер встал из-за стола, превозмогая разливающуюся слабость. Хмель склеивал мысли между собой и утяжелял веки, но у него ещё оставались незаконченные дела. – Надо разбросать капканы в округе, может, повезёт. А потом я всё, спать. Устал, как собака, хотя ковырялись всего ничего.

– Разбросай. – Мысль показалась Бо хорошей, но признавать это вслух он не собирался. – Я тебе тут не помощник. Я вообще… ни в чём теперь не помощник.