Корреляции в типологиях

Зачем нужны корреляции.

Как появились корреляции между типологиями.

Почему корреляции кажутся правдоподобными.

Почему корреляция — не приговор.

В чём проблема строгих корреляций.

Что на самом деле показывают данные.

Почему не существует идеальной таблицы типов.

Как правильно использовать корреляции.

Вывод.

Зачем нужны корреляции

Вопрос корреляций возникает почти сразу, когда человек начинает изучать больше одной типологии. Каждая типология пытается по-своему описать устойчивые различия между людьми: темперамент, поведение, мотивацию, мышление, эмоциональные реакции или способы общения. Поэтому естественно появляется желание понять, связаны ли эти системы между собой.

В простом смысле корреляция — это связь между двумя признаками. Она показывает, что два явления могут встречаться вместе чаще, чем случайно. Например, если среди людей одного эннеатипа часто встречается определённый соционический тип, можно говорить о корреляции. Но это не значит, что один тип автоматически создаёт другой или что они описывают одно и то же.

Людям нравится связывать типологии между собой, потому что это создаёт ощущение порядка. Когда разные системы складываются в одну схему, кажется, что личность становится понятнее и глубже описанной. Если несколько типологий как будто подтверждают друг друга, это даёт ощущение точности. Поэтому корреляции быстро становятся удобным инструментом: они помогают не рассматривать каждую систему отдельно, а собирать их в единую картину.

Но проблема начинается тогда, когда корреляцию начинают воспринимать как строгий закон. Вместо осторожной формулировки “это сочетание встречается чаще” появляется категоричная формула “такой тип может быть только таким”. В этот момент корреляция перестаёт быть наблюдением и превращается в запрет. Человека начинают не анализировать, а сверять с таблицей допустимых сочетаний.

На самом деле разные типологии часто описывают разные стороны личности. Эннеаграмма больше говорит о мотивации, страхах и внутренних защитах. MBTI и юнгианские системы чаще описывают способы восприятия информации и принятия решений. Соционика говорит об информационном обмене и взаимодействии с другими людьми. Темпераментные модели описывают эмоциональность, активность и особенности нервной системы. Эти стороны могут быть связаны, потому что личность человека цельная, но они не совпадают полностью.

Поэтому сам вопрос корреляций вполне закономерен. Если разные системы описывают человека, между ними могут быть пересечения. Ошибка начинается не тогда, когда люди ищут эти пересечения, а тогда, когда они начинают считать их абсолютными. Корреляция полезна, пока она показывает вероятную связь. Она становится вредной, когда начинает заменять анализ конкретного человека.

Как появились корреляции между типологиями

История кросс-типологических корреляций довольно обширна, но у психологических типологий она начинается с Ганза Айзенка, который сопоставил теорию темпераментов Гиппократа и Галена и его собственную факторную модель. Для её создания он перебрал множество слов, описывающих характер человека, и обобщил их в три супер-фактора — нейротизм, психотизм и экстраверсию. Взяв за основу два суперфактора, экстраверсию и нейротизм, он поместил холериков, сангвиников, меланхоликов и флегматиков в разные квадранты этой схемы. Получилось, что меланхолик — интроверт с высоким нейротизмом, а сангвиник — экстраверт с низким нейротизмом. По сути, это была довольно успешная попытка совместить типологию прошлого с более новой типологией Айзенка.

Вторую попытку кросс-типологической корреляции предпринял Иван Павлов, за основу взяв ту же самую греческую теорию темпераментов. Все мы знаем про опыты Павлова над собаками, но важным является то, что знание про типы нервной системы он тоже получил в ходе этих опытов. Придя к выводу, что свойства нервной системы напрямую связаны с поведением, он сопоставил две типологии: например, сильный и неуравновешенный тип у него чётко ассоциировался с холериком. Эта корреляция значима тем, что учёные-психологи впервые начали искать опору в нейробиологии.

На базе идей Юнга, в свою очередь, создали свою методику тестирования Изабель Мейерс и Кэтрин Бриггс, которая на данный момент известна всем как MBTI. Эта методика тестирования представляет собой попытку переложить абстрактную модель психики Юнга на рельсы практического личностного самопознания, так что, в своём роде, тоже является корреляцией.

Более поздние авторы тоже сопоставляли типологии между собой. Например, более широко применяемая в типологических кругах Соционика, где Аушра Аугустинавичуте соотносила акцентуации личности Личко и Леонгарда с собственными социотипами. Более того, в основании соционики стоит идея соотнесения элементов информационного метаболизма с юнгианскими психическими функциями.

Наранхо особенно отличился как человек, соотносящий типологии между собой. Почти во всех трудах за его авторством эннеатипы соотносятся с типами из другой академической литературы. Например, известно, что Наранхо связывал свои эннеатипы с классификацией Теодора Милона, соматотипами Шелдона и Кречмера, Keirsey Temperament Sorter, DSM и другими психологическими типологиями. Вероятно, именно поэтому в типологическом сообществе корреляции принято делать через Эннеаграмму, ведь она более комплексно охватывает личность человека во множестве её проявлений.

Учёные разных эпох приходили к схожим выводам, несмотря на разницу во времени, и это говорит нам о том, что во всём многообразии человеческих характеров стоят некоторые фундаментальные закономерности. Именно это делает корреляции между типологиями возможными и объясняет, почему люди в целом стремятся соотносить разные системы между собой.

Вместе с этим, широкая роль в распространении кросс-типологических корреляций отводится интернет-форумам по типологиям, например, наиболее известному из них — Personality Database. Зайдя на субкатегорию “Enneagram Subtypes”, можно увидеть многочисленные разборы по тому, какие сочетания у отдельных подтипов Эннеаграммы наиболее архетипичны, то есть соответствуют большинству их личностных проявлений. С этого, как принято считать, и начинается распространение корреляций в типологическом сообществе. В русское комьюнити типологий идея корреляций попала из тиктока и англоязычной части сообщества.

Почему корреляции кажутся правдоподобными

Для множества людей в типологическом сообществе совершенно очевиден тот факт, что типологии находятся во взаимосвязи друг с другом. Невооружённым глазом видно, что определённых сочетаний многократно больше, они встречаются заметно чаще других, и некоторые комбинации настолько распространены, что воспринимаются уже как аксиома. С другой стороны, есть ряд причин, почему убедительность корреляций может быть значительно преувеличена.

Важную роль в этом вопросе играет эффект наблюдательной выборки. Он говорит нам о том, что люди делают свои выводы не на основе случайной и репрезентативной выборки населения, что является стандартом в науке, а на основе ограниченного круга знакомых, участников типологических сообществ, персонажей из популярных типологических каналов. Такая выборка не отражает реальных закономерностей, существующих в обществе. Закономерности, обнаруженные в ней, будут характерны только для ограниченного круга лиц, а не для всего общества в целом.

Также действует механизм подтверждающего предубеждения. Если человек убеждён, что определённые типы коррелируют друг с другом, он будет легче замечать примеры, подтверждающие эту мысль, и скептически относиться к данным, которые противоречат его убеждению. Типирование часто допускает различные интерпретации, поэтому информация не столько проверяет корреляцию, сколько подгоняется под неё.

Дополнительно влияет естественная склонность человеческого мышления замечать совпадения и игнорировать исключения. Несколько характерных случаев, когда система работает, могут запомниться значительно лучше, чем десятки случаев, которые не вписываются в ожидаемую закономерность. В результате отдельные совпадения начинают восприниматься как универсальные правила.

Но самым важным фактором распространения корреляций в типологическом сообществе, на наш взгляд, является сама распространённость таблиц с корреляциями и повсеместная убеждённость в их правильности. Когда определённые комбинации типов становятся общепринятыми в сообществе, они начинают влиять на процесс типирования. Люди, знакомые с корреляционными таблицами, сознательно или бессознательно ориентируются на них в определении собственного типа. Если человек уже считает себя представителем одного типа, он с большей вероятностью выберет среди других систем тот вариант, который считается наиболее правильным согласно распространённым корреляциям. В результате популярные сочетания начинают воспроизводиться снова и снова, а их высокая распространённость используется как доказательство их же корректности. Так возникает своеобразный замкнутый круг: корреляция считается верной потому, что она часто встречается, а часто встречается она потому, что считается верной.

При этом будет совсем странно игнорировать статистические тенденции между типами. Некоторые типы действительно могут встречаться вместе чаще других вследствие общих психологических предпосылок или пересечения описываемых черт. Однако наличие статистической тенденции не означает существования жёсткого соответствия, и даже сильная корреляция оставляет место для большого числа исключений, а потому не может служить основанием для категорического исключения тех или иных сочетаний.

Почему корреляция — не приговор

Главная ошибка строгих корреляций в том, что связь между признаками начинают воспринимать как их полное совпадение. Если два признака часто встречаются вместе, это ещё не значит, что они являются одним и тем же. Корреляция показывает связь, но не доказывает, что один признак полностью объясняет другой.

Это легко понять на простых примерах. Пол, возраст и профессия могут быть связаны между собой статистически. В некоторых профессиях больше мужчин, в других больше женщин. В одних сферах чаще работают молодые люди, в других — люди старшего возраста. Но из этого не следует, что профессия строго определяется полом или возрастом. Женщина может работать в “мужской” сфере, молодой человек может выбрать профессию, где обычно работают люди старше. Он не становится ошибкой только потому, что не совпал с самой частой статистикой.

С типологиями происходит то же самое. Если один эннеатип часто сочетается с каким-то социотипом или MBTI-типом, это может быть важным наблюдением. Возможно, эти типы действительно пересекаются по поведению, мотивации или стилю мышления. Но это не значит, что один тип автоматически следует из другого. Эннеатип не равен социотипу, социотип не равен темпераменту, а темперамент не описывает всю личность.

Важно помнить, что тип — это не весь человек. Любая типология берёт сложную личность и описывает её через ограниченный набор признаков. Одна система смотрит на страхи и мотивацию, другая — на мышление, третья — на поведение в общении, четвёртая — на эмоциональность и активность. Эти уровни могут пересекаться, но они не становятся одним и тем же.

Поэтому корреляция не должна решать за человека его тип. Она может быть дополнительным аргументом, но не главным доказательством. Если человек хорошо подходит под определённый тип, но его сочетание считается редким, это не значит, что типирование обязательно неправильное. Редкое сочетание — не то же самое, что невозможное сочетание.

Более честная формулировка звучит так: “это сочетание встречается реже и требует внимательного разбора”. Такой подход сохраняет пользу корреляций, но не превращает их в догму. Корреляция показывает вероятность, а не личность человека целиком.

В чём проблема строгих корреляций

Если уж мы исходим из предпосылки, что существуют различного рода взаимосвязи между типологиями, такой подход сталкивается с рядом серьёзных методологических проблем. Прежде всего, различные системы зачастую охватывают разные предметные области. Например: Соционика — информационный метаболизм, Психософия — отношение к разным аспектам бытия, какие-то типологии фокусируются на мотивациях, какие-то на поведенческих стратегиях и так дальше. Между ними могут существовать определённого рода пересечения, но это не значит прямого соответствия. Попытка установить взаимосвязь между системами, сфокусированными на разных аспектах, нередко предполагает больше сходства между ними, чем есть на самом деле.

Дополнительную сложность создаёт то, что единое понимание самих типов также отсутствует. Например, внутри той же Соционики существует множество школ, определяющих элементы информационного метаболизма по-разному, в зависимости от исторической традиции и взглядов представителей школы. Один и тот же тип может описываться по-разному в зависимости от школы. Например, большинство корреляций Психософии и Эннеаграммы создавались, руководствуясь афанасьевской интерпретацией Психософии, но сейчас они используются и аргументируются внутри интерпретации Латышева, хотя определения основных аспектов у них различны. В основном в типологическом сообществе источник корреляции определяется предпочтением большинства и хрупким согласием с основными интерпретациями отдельных элементов систем. Например, большинство согласно, что Белая Логика отвечает за структурное мышление и иерархичность, от чего и делают далекоидущие выводы. Однако не всегда это согласие присутствует, и в результате корреляция, сформированная на базе одной интерпретации, совсем не подходит для другой.

Серьёзную проблему представляет и сам процесс типирования, ведь в большинстве типологических систем отсутствуют объективные и общепринятые методы определения типа. Типирование зачастую основано на самоотчётах, субъективных впечатлениях или интерпретациях описаний, и даже опытные типировщики нередко приходят к разным выводам относительно одного и того же типируемого. Если исходные данные сами по себе нестабильны, то и построенные на их основе данные также будут менее надёжными.

Особенно уязвимым местом остаётся самотипирование, потому что люди склонны выбирать типы, которые кажутся им наиболее привлекательными, социально желаемыми или соответствующими их представлению о себе. Дополнительное влияние, как мы уже разбирались, оказывают существующие корреляционные таблицы. Зная, что определённые типы в одной системе обычно связывают с типами в другой системе, человек может выбирать ожидаемое сочетание, не проводя независимого анализа. Делается это в силу разных причин, например перфекционизма или страха социальных последствий: человека банально могут высмеять за некоррелирующее сочетание или обесценить его самоанализ и умственные способности.

Многие корреляционные списки или утверждения также не обладают научным критерием фальсифицируемости. В научном смысле гипотеза должна допускать возможность опровержения, однако на практике сторонники строгих корреляций интерпретируют любые противоречащие данные как ошибку типирования. Если человек не вписывается в ожидаемую комбинацию типов, делается вывод не о том, что корреляция в данном случае не сработала, а о том, что тип определён неверно. В результате теория оказывается защищённой от любых потенциальных опровержений и перестаёт быть проверяемой.

Что на самом деле показывают данные

Учитывая вышеназванные методологические проблемы, можно обратиться к статистической корреляции, которую выдвинул независимый исследователь Таланов. Стоит отметить, что в типологическом сообществе корреляция зачастую представляет собой не статистику по встречаемости типов, а пересечение одного типологического описания с другим.

Принцип работы анкет Таланова таков: вы заполняете анкету, содержащую чуть более 300 вопросов, отправляете её команде по электронной почте, они определяют ваш тип по соционике и отправляют вам результат.

Представленные ниже результаты были получены В. Л. Талановым в 2018–2021 годах с использованием различных версий стандартизированных социально-диагностических анкет, в которых приняли участие 5600 респондентов, также указавших свои психософические типы.

По-видимому, респонденты были самоопределены по Психософии и были определены по анкете Таланова. Подобную методологическую проблему мы уже исследовали выше и пришли к выводу, что самотипирование всё ещё может размывать корреляционные данные, полученные в результате статистического анализа.

В сообществе в основном отказались от статистического метода в силу проблемы самотипирования, но есть основания полагать, что статистический метод может быть информативным при условии соблюдения правильной методологии: стандартизированные опросники, создание единого метода типирования. Пример корреляции, которую составляли на основе пересечения описаний, в противовес статистическому методу, можно посмотреть по этой ссылке: https://www.reddit.com/r/Enneagram/comments/1bxj6sk/enneagram_correlations/?rdt=36730

Почему не существует идеальной таблицы типов

Идеальную таблицу соответствий между типологиями создать нельзя, потому что сами типологии устроены по-разному. Для такой таблицы нужно, чтобы все системы описывали одно и то же, одинаково определяли типы и давали стабильный результат. В реальности этого нет.

Первая причина — разные типологии говорят о разных сторонах личности. Одни описывают темперамент, другие — мышление, третьи — мотивацию, четвёртые — поведение в отношениях. Между этими сторонами могут быть связи, но их нельзя полностью перевести друг в друга. Это как пытаться составить точную таблицу между профессией, характером, уровнем тревожности и стилем общения. Какие-то совпадения будут, но строгого соответствия для всех людей не получится.

Вторая причина — разные школы по-разному понимают одни и те же типы. Например, в MBTI одни люди больше опираются на дихотомии, другие — на функции, третьи — на внешние описания поведения. В Эннеаграмме одни смотрят на базовый страх, другие — на страсть, подтип, крыло или поведение. В Соционике тоже есть разные школы, которые могут по-разному понимать функции и признаки. Поэтому таблица, составленная в одной школе, не обязательно будет работать в другой.

Третья причина — личность не всегда делится на чёткие категории. В современной психологии многие личностные признаки чаще рассматриваются как шкалы, а не как жёсткие ящики. Например, человек может быть не абсолютным интровертом или экстравертом, а находиться где-то между ними. Типологии делают границы более чёткими, потому что так удобнее описывать людей. Но удобство описания не значит, что в реальности эти границы такие же жёсткие.

Пятая причина — строгие таблицы плохо работают с исключениями. Если таблица говорит, что сочетание невозможно, любой человек с таким сочетанием становится проблемой для таблицы. Но вместо пересмотра таблицы его часто объявляют неправильно типированным. Тогда схема перестаёт проверяться реальностью: всё, что совпадает, считается доказательством, а всё, что не совпадает, просто отбрасывается.

Поэтому универсальная таблица, под которую подходили бы все, невозможна. Это не значит, что корреляций не существует. Некоторые сочетания действительно могут встречаться чаще, потому что разные типологии частично описывают похожие проявления: эмоциональность, тревожность, самоконтроль, общительность, импульсивность или стиль мышления. Но частая встречаемость не создаёт строгого правила.

Гораздо правильнее использовать не таблицу “разрешённых сочетаний”, а карту вероятностей. Она может показывать, какие сочетания встречаются часто, какие реже, а какие требуют дополнительного разбора. Но такая карта не должна решать за человека его тип. Корреляции полезны только тогда, когда помогают анализу, а не заменяют его.

Как правильно использовать корреляции

Все описанные проблемы не должны говорить нам о том, что идея взаимосвязей между типологиями совсем не имеет смысла. Более продуктивным представляется подход, при котором корреляции рассматриваются как вероятностные тенденции, а не система, исключающая разнообразные проявления типов и нюансированную картину целого. В конце концов, мы не можем отказывать в самоопределении людям, чьи сочетания типов не вписываются в популярные корреляционные схемы, лишь на том основании, что эти схемы были выведены из усреднённых описаний или ограниченных наблюдений. Если типология претендует на описание реальных людей, то она должна учитывать возможность существования исключений и нетипичных сочетаний, а не объявлять их невозможными по определению.

Если для сохранения корреляционной модели требуется постоянно объявлять ошибочно типированными всех, кто ей не соответствует, то проблема, вполне вероятно, заключается не в людях, а в самой модели. Различные типологии действительно описывают одного и того же человека, поэтому между ними могут быть пересечения. Определённые сочетания могут встречаться чаще других, однако из этого не следует, что все остальные сочетания становятся невозможными по определению.

Подобный подход особенно важен с учётом того, каким образом большинство корреляций формируется на практике. Как мы уже отметили, в сообществе корреляции часто создаются не статистическим методом, а на основе сопоставления описаний и признаков из различных систем. Иначе говоря, исследователь сравнивает два портрета между собой и делает вывод, насколько хорошо они сочетаются.

Проблема такого анализа заключается в том, что типологические описания — это конструкции, включающие множество признаков различной значимости. Некоторые характеристики являются центральными для типа, другие играют второстепенную роль, а третьи могут представлять собой лишь наиболее распространённые, но не обязательные проявления. Тем не менее, при составлении корреляции эти различия очень часто игнорируются, и незначительные детали получают тот же вес, что и фундаментальные особенности типа. Это приводит к чрезмерно категоричным выводам о том, что несоответствие невозможно.

Кроме того, подобное сопоставление неизбежно сталкивается с проблемой нюансированности. Реальные люди редко соответствуют типологическим описаниям буквально и полностью. Один и тот же тип может проявляться по-разному в зависимости от возраста, среды, жизненного опыта и множества других немаловажных факторов. Однако при построении корреляций обычно выбирается наиболее упрощённая и усреднённая версия каждого типа. В результате корреляционная модель начинает отражать не всё разнообразие возможных проявлений типов, а лишь их наиболее поверхностное и стереотипизированное представление.

Фактически большинство популярных корреляций строится по принципу поиска наименее противоречивой общей картины. Если два усреднённых описания выглядят похожими, типы объявляются совместимыми; если в описаниях обнаруживаются заметные различия, сочетание признаётся невозможным. При этом за рамками анализа остаются многочисленные вариации внутри самих типов, различия между школами, влияние контекста и другие факторы, способные существенно изменить итоговую картину.

Именно поэтому более разумным представляется рассматривать корреляцию как инструмент для выдвижения гипотез: корреляция может подсказать, какие сочетания встречаются чаще и какие связи заслуживают дальнейшего рассмотрения, но она точно не должна использоваться в качестве окончательного критерия типирования. Обычно корреляция строится на вопросе “может ли этот тип сочетаться с другим?”, но исходя из этого подхода логичнее задаться вопросом “насколько вероятно такое сочетание и какие факторы могут на него влиять?”.

Вывод

Корреляции являются естественным следствием существования множества систем, пытающихся описать человеческую личность. История типологий показывает, что исследователи разных эпох неоднократно пытались находить связи между различными моделями, а сами корреляции нередко оказывались полезным инструментом для построения гипотез и поиска закономерностей. Проблема начинается тогда, когда инструмент исследования превращается в систему догматов и ограничивающих установок.

Как мы увидели, строгие корреляции сталкиваются с целым рядом трудностей: различиями в предметных областях, отсутствием единых определений типов, субъективностью типирования, влиянием социальных ожиданий и нефальсифицируемостью. Более того, значительная часть корреляций строится не на статистике, а на сопоставлении усреднённых типологических описаний, что приводит к потере нюансов и разнообразия реальных проявлений личности.

Нельзя отрицать, что некоторые сочетания действительно встречаются чаще других. Впрочем, и здесь нужно учитывать влияние распространённости самих корреляций и убеждённости сообщества в их правильности. Популярные таблицы могут не только отражать уже существующие тенденции, но и частично воспроизводить их: человек заранее знает, какие сочетания считаются “правильными”, и начинает ориентироваться на них при самотипировании или типировании других людей. Поэтому даже частая встречаемость определённого сочетания не всегда является чистым доказательством его объективной закономерности.

При этом сама идея взаимосвязей между типологиями не лишена смысла. Разные типологии действительно описывают одного и того же человека, поэтому между ними могут возникать пересечения. Некоторые сочетания типов могут встречаться чаще других, особенно если разные системы частично описывают похожие проявления личности: мотивацию, эмоциональность, стиль мышления, поведение в общении или способы реагирования на стресс. Однако между утверждением “это сочетание встречается часто” и утверждением “это сочетание невозможно” лежит большая пропасть, которую нередко игнорируют наиболее радикальные сторонники корреляционизма.

Отдельного внимания заслуживает то, что популярность корреляций во многом объясняется их практическим удобством. Таблица с корреляциями упрощает типирование и длительную саморефлексию: человек получает готовую модель соответствий и двигается от уже известного типа к предполагаемым типам в других системах. Именно поэтому корреляции остаются популярны, несмотря на значительные методологические проблемы. Удобство, правда, не всегда означает точность. Чем более сложное явление мы стараемся описать, тем выше риск, что чрезмерное упрощение будет скрывать важные детали.

Личность представляет собой многомерную систему, и нет оснований полагать, что её можно полностью свести к нескольким таблицам соответствия между типами. Типологии могут быть полезны как разные способы описания человека, но ни одна из них не охватывает личность целиком. Тем более невозможно ожидать, что все типологические системы будут идеально переводиться друг в друга без потери смысла, различий между школами, контекста и индивидуальных особенностей.

По этой причине корреляция полезна до того момента, пока она остаётся инструментом анализа и построения гипотез. Она может помогать исследованию личности, подсказывать наиболее вероятные варианты и служить отправной точкой для дальнейшего разбора. Но она не должна подменять собой сам анализ. Когда корреляция начинает использоваться как критерий истинности, определяющий список разрешённых и запрещённых сочетаний, она выходит за пределы своей первоначальной функции. В таком случае любое несоответствие начинает восприниматься не как повод уточнить модель, а как ошибка, которую необходимо устранить.

Наиболее разумным выходом кажется рассмотрение корреляции как вероятностной модели, а не строгого закона. Корреляция показывает вероятность, а не приговор. Она может быть полезной подсказкой при анализе, но не должна заменять само типирование. Если человек не вписывается в популярную таблицу, это не всегда означает, что он ошибся в типе. Иногда это означает, что сама таблица слишком упрощает реальность.

Возможно, главный вопрос заключается в том, насколько существующие модели способны объяснять всё многообразие человеческих характеров. Чем чаще мы сталкиваемся с исключениями, тем больше оснований не отвергать их, а использовать как повод пересмотреть собственные представления о границах этих моделей. Если для сохранения корреляционной схемы приходится постоянно объявлять ошибочно типированными всех, кто ей не соответствует, то проблема, вероятно, заключается не в людях, а в самой схеме.

В конечном счёте, типологии существуют для того, чтобы лучше понимать себя и людей вокруг, а не для того, чтобы вписывать большинство людей в строго определённые рамки. Поэтому наиболее разумный подход — использовать корреляции как вспомогательный инструмент. Они могут показывать частые сочетания, помогать замечать закономерности и уточнять спорные случаи, но не должны исключать редкие варианты, нетипичные проявления и индивидуальные особенности человека.