Корпоратив

Музыка гремела так, что бокалы с шампанским звенели и подпрыгивали. «Дискотека Авария» пыталась перекричать Верку Сердючку. Айтишник и маркетолог не договорились, какую песню включить первой, поэтому поставили обе одновременно и теперь бросали друг на друга грозные взгляды и попеременно фыркали.

— Аллочка, ты не поверишь! — секретарша зудела в ухо, как комар. — Там Паша с Метей! Ой, Маша с Петей… тако-ое… ик!

Алла отпила шампанское и повернула голову в сторону импровизированного танцпола. Маша, главбух метра под два ростом, чем-то похожая на Олимпию Максим из «Гарри Поттера», кружила в танце похожего на богомола директора айти-отдела Петю.

— Jа… Тьфу, в смысле да. М-да. Не верю, — изрекла Алла.

У Пети от таких плясок уже должна была как минимум оторваться голова. 

Секретарша положила голову Алле на плечо и продолжила шипеть в ухо свои наблюдения. Женатый директор по маркетингу, отец четверых детей, устраивал какие-то племенные брачные танцы с тремя стажёрками. Глава отдела аналитики в костюме Снегурочки (видимо, из магазина для взрослых) уже сняла туфли и отплясывала босиком. Юбка задралась, демонстрируя всем, что деньги на дорогое бельё у неё есть.

Кто-то разбил бокал с красным вином, и оно заливало скатерть, как лужа крови. В салатнице с оливье лежал мандарин. Ничьих морд там пока не лежало, но это явно было временным явлением.

Новый гендир, еле-еле держась на ногах, бормотал в неработающий микрофон мотивационную речь.

— Знаешь, если бы я пила каждый раз, как он говорит слово «успех» или «команда», я бы уже лежала в реанимации, — шепнула Алла секретарше. — Но он хоть не такой козёл, как предыдущий. Даже хорошо, что тот пропал неизвестно куда, поделом ему.

— Ик! — согласилась та.

Тут Маша не удержала-таки Петю, и он отправился в полёт. Описав весьма ровную дугу, Петя с визгом сшиб искусственную ёлку и повалился с ней в обнимку на пол.

— Ур-ра! — крикнул кто-то из-под стола.

Алла закатила глаза, встала, чуть подрагивающей рукой налила себе полный бокал шампанского и вышла в пустой и тёмный офисный холл. Весь этот цирк ей уже порядком надоел. Хотелось домой.

Такое ощущение, что это офисное беснование, зачем-то приуроченное к Новому году, было лишь предлогом и оправданием, чтобы куда подальше запрятать в себе человека и выпустить наружу осатаневшее, безудержное животное.

Хотя, если так подумать, человек и есть животное. Некоторые уж точно.

Конечно, все люди взрослые и сами решают, что им делать, но поведение хотя бы должно быть уместным. И, желательно, никому не вредить. У себя дома творите что хотите. Или на закрытой тематической вечеринке. Но в офисе, на глазах у всех…  

Нога предательски подкосилась, Алла еле успела схватиться за стену. Пожалуй, сначала нужно немного подышать, умыться. А потом уже домой.

Пространство перед глазами мигнуло, как гирлянда на ёлке, и Алла снова чуть не упала. Снять бы дурацкие розовые туфельки на каблуке, но наклоняться сейчас – идея ужасная.

— Фух, сейчас, сейчас, — забормотала Алла и дернула первую попавшуюся ручку двери.

«Стоп, это же не выход и не уборная», — только и успела подумать она, прежде чем неведомая сила вдруг втянула её внутрь. Дверь захлопнулась.

***

Алла медленно, осторожно открыла глаза и смахнула оторвавшуюся накладную ресницу. Первым делом проверила, на месте ли её бокал. Бокал всё ещё был в руке.

Она лежала на чём-то мягком. Вокруг были нагромождения коробок, всякого хлама, швабры, вёдра, козлы… Козлы?!

Алла проморгалась и вскочила на ноги. В подсобке действительно стояли чёрные сани с пугающими резными узорами, а в них были запряжены чёрные козлы.

— Э-э, ну привет, — осторожно поздоровалась Алла.

Козлы нестройно заблеяли в ответ. Один из них до странности напоминал ей кого-то. Возможно, потому что на нём были красные очки. Один в один как у бывшего гендиректора.

— Э, слыш! А ты ещё кто?! — вдруг раздалось откуда-то сбоку. Алла повернула голову и увидела гномов.

«Так, ну всё, надо было на одной бутылке шампанского остановиться», — подумала Алла, захлопала глазами и машинально сделала глоток из бокала.

Гномы никуда не делись. Наряженные в новогодние красные колпачки и зеленые камзолы маленькие человечки исподлобья разглядывали её.

— Вот это цыпа, — присвистнул один. — Зефирка прям.

«Так и знала, что не надо наряжаться в Барби, но так хотелось», — невольно подумала Алла.

— Да пофиг! — рявкнул другой и насупился. — Ты как вообще сюда попала?! Ей здесь не место!

— Блюдо! — вдруг выкрикнул третий, самый странный, без бороды и с татуировкой на лице.

Алла крепче сжала бокал. Блюдо?! Они что, её съесть собрались?

Она попыталась представить себе, как бы это выглядело, и страх вдруг сменился неудержимым хихиканьем.

— А вы-то, ха-ха, кто такие? — еле успокоившись, спросила она.

— Тёть, ты че, слепая? — крикнул один.

— Мы гномы! — выпятил грудь колесом другой.

— Мы тут подарки детям упаковываем, — деловито пояснил ещё один, самый представительный.

— О! Подарки? Детям? Так вы эти… у Санта-Клауса? А я думала, подарки упаковывают эльфы…

Едва Алла сказала это, её оглушил дикий гвалт.

— А чё сразу эльфы?!

— А что, гномы не могут паковать подарки?!

— А они чё! А мы чё!

— Дискриминация!

— Это расизм!

— Лукизм!

— Эйджизм!

— Сексизм!

— Мы не хуже эльфов!

— БЛЮДО!

— Господи, тихо! — Алла схватилась за голову и зажмурилась. — Вот нахватались-то… Ладно, хорошо, вы гномы, которые упаковывают подарки. Без проблем. Я не осуждаю. А где ваш Санта-Клаус? Или вы с Дедом Морозом?

Она бросила ещё один взгляд на сани с упряжкой. Козёл в очках протяжно заблеял. Как-то это не очень похоже на сани Санта-Клауса. Импортозамещением это не объяснить, в России ведь олени тоже есть… Или это Дед Мороз решил перенять лучшие практики у западного коллеги?

— Пф-ф, Зефирка, а кто тебе сказал, что мы с Санта-Клаусом? — хмыкнул самый задиристый гном.

— А с кем… — начала было Алла, но тут по спине побежали мурашки.

За её спиной кто-то… что-то стояло. Она кожей почувствовала холод и необъяснимую силу. В воздухе запахло хвоей, морозом и чем-то металлическим.

На плечо ей легла условно человеческая рука с длинными чёрными когтями. Алла рассмотрела красный рукав с меховым краем.

— Ой, мать честная… Здрасьте, — высоким голосом, который мог бы принадлежать настоящей кукле Барби, пропищала она.

Высоченная фигура в костюме Санта-Клауса обошла её кругом, проведя острым когтём по лопатке. Прямо на нервно сглотнувшую Аллу уставились два ярко-жёлтых глаза. Красный праздничный колпак разрывали длинные козлиные рога.

— Oh Scheiße, — неожиданно для самой себя выпалила она на полузабытом втором родном языке. Её отец был родом с юга Германии.

— Как ты сюда попала, фройляйн? И что мне теперь с тобой делать? — угрожающим низким голосом спросило нечто в праздничном облачении.

— Я… я, кажется, случайно зашла в подсобку в офисе, — Алла выдохнула и проморгалась.

Она всегда подозревала, что с офисом что-то не то. Но чтобы настолько…

— А ты… я знаю, кто ты! Ты же Крампус, да? — выпалила Алла и залпом допила свой бокал.

— Конечно, ты знаешь, кто я, Алла Гансовна Нойман, — злой дух хмыкнул. — Корни свои помнишь, это правильно.

Крампус выглядел не настолько страшно, как ей показалось вначале. Лицо вполне себе человеческое, приятное даже. На вид не такой уж и старый. Широкие брови, белая борода аккуратно подстрижена. Уши, правда, заострённые. И рога выглядят устрашающе. А ещё слишком уж большие клыки. Да и в жёлтые глаза лучше не смотреть.

— А ты… в принципе неплохо выглядишь. Не так, как тебя на картинках рисуют, — Алла вспомнила кошмарного рогатого чёрта со старинных рождественских открыток. 

На шее у злой противоположности Санта Клаусу висела массивная золотая цепь, украшенная двумя маленькими колокольчиками. Почти как у афроамериканского рэпера. Стилизованные под наручники золотые браслеты украшали покрытые языческими татуировками запястья.

Алле очень хотелось посмотреть, копыта у него или ноги, но она не рискнула.

— Ну спасибо, — Крампус пожал плечами: видимо, так и не понял, комплимент это или нет. — Мир меняется, стараюсь идти в ногу временем, но отдавать дань традициям.

— Ой, а это ещё что? — Алла совершенно невежливо ткнула пальцем в пояс Крампуса.

На боку у того висела чёрная кожаная плётка.

— Как раз дань традициям. Раньше, ещё с языческих времен, был пучок розг, но мы потеряли его при переезде, пришлось чем-то заменить… А ты чего так покраснела?

— Ты не поймёшь, — Алла смутилась, кашлянула и отвела взгляд. — Э-э… жарко здесь просто.

Крампус приподнял бровь и хмыкнул.

— Получается, теперь вы все… ты… подарки детям дарите? — Алла обвела взглядом неестественно большое помещение подсобки. На полу валялась блестящая обёртка, ленты, бумага и коробки с самыми разными гаджетами.

— Мир меняется, и мы меняемся вместе с ним, — пожал плечами Крампус. — Либо ты двигаешься в потоке истории, либо тебя выбрасывает на берег или ты тонешь. В наши дни есть детей, топить их и даже бить — это дикость и варварство. Даже уголёк под ёлку положить — уже, наверное, нарушение прав человека. Хотя я кладу иногда. И потом, ты представляешь, как за последние годы выросло население планеты? Брату одному уже не управиться.

— Брату?

— Ну, сводному. Клаусу, — пояснил Крампус. — А раз моё ремесло неактуально, пришлось мне перепрофилироваться. Кстати, как и вашему Деду однажды. Вот и работаем теперь все вместе. В том числе вместе с зарубежными коллегами. В общем, глобализация полным ходом, несмотря ни на что. Готовим детям подарки.

— Это так здорово! — вдруг воскликнула Алла.

Крампус приподнял брови.

— Ну, в смысле… После стольких веков взять и сменить сферу деятельности! Это же так здорово, так смело! Тут вон люди работу менять боятся, ничему не учатся, сидят всю жизнь штаны просиживают… А тут ты!

Желтые глаза прищурились, и Алле отчаянно захотелось выпить ещё.

— Раньше я бы тебя съел или замучил до смерти, — задумчиво произнёс Крампус. — Но это — методы отсталые и устаревшие. Вот и скажи мне, Алла Гансовна, что мне с тобой теперь делать? Я в замешательстве.

Алла задумалась. Печально заблеял козёл, звякнув колокольчиком на шее.

Дело плохо. Нужно срочно что-то предложить. Он хоть и решил окультуриться, но всё же он Крампус. Сейчас как подумает, что приложить её головой об стену, чтобы всё забыла – идея вполне себе гуманная…

— А у вас корпоративы бывают? — выпалила она первое, что пришло на ум.

— Это ты про тот шабаш, который у вас там творится? — Крампус сдвинул брови, кивнув на стену, за которой, предположительно, ещё продолжалось празднование. — Даже в мою молодость такого не было!

— Так не обязательно же шабаш устраивать. Можно сделать очень даже приличный и приятный праздник. У нас вот, к сожалению, так не умеют, но это не значит, что это невозможно.

Гномы начали перешёптываться и через мгновение уже загалдели, перебивая друг друга.

— Почему Дед Мороз в запое, а нам нельзя?!

— Имеем право на отдых!

— Трудовые права нарушены!

— Кто не отдыхает, тот не работает!!!

— БЛЮДО!!!

— Господи, да тише! — Алла схватилась за голову. — У меня черепная коробка лопнет сейчас!

Крампус топнул ногой, свет моргнул, и по подсобке прокатилась волна пробирающего до костей холода. Гномы тут же затихли.

— Почему «блюдо»? — шёпотом спросила Алла.

— А он у нас гномик-матершинник, — так же шёпотом ответил самый представительный гном. — Вот отучаем материться. Чтобы коллектив не токсичный был.

— А-а, — Алла понимающе кивнула. — Так, ну что, господин начальник? Устроим корпоратив?

— Кхм. Так сейчас же не Новый год ещё. И не Рождество, — Крампус нахмурился.

— Ну конечно! Под Новый Год-то и под Рождество у вас наверняка самый большой загруз, сверхурочная работа, зашиваться будете, — затараторила Алла. — Поэтому отметить надо заранее, пока ещё есть время и возможность отдохнуть, сил набраться! Ещё и я тут… Вы же ничего не теряете! Даже если я что-то вспомню наутро, я скорее всего подумаю, что надо было меньше пить. Но скорее всего я даже ничего не вспомню. Так что за секрет свой можете не переживать. А если ты хочешь меня наказать за нарушение вашего пространства… Я только что во-он с того шабаша, — Алла стукнула в стенку. — Меня жизнь уже и так наказала.

Среди гномов послышались нестройные смешки. Заблеял козёл, цокая копытом.

Алла украдкой взглянула на плётку, потрясла головой, опять покраснела и отвернулась, шаркнув ножкой. Лезет же в голову пошлость всякая…

— Что ж. Хорошо, — наконец сдался Крампус. — Идём в ногу со временем. Пробуем новый опыт. Расширяем горизонты. Корпоратив так корпоратив. Говори, как это делается, Гансовна.

— Та-аааак, — Алла откинула со лба накрученные и щедро набрызганные лаком светлые локоны, упёрла руки в боки и прищурилась. 

Через некоторое время в подсобке уже был накрыт стол, нагромождение из коробок и хлама украсили гирляндами и мишурой, у входа поставили облезлую искусственную ёлку (Крампус заморозил её, и вид стал гораздо праздничнее), а на козла в очках надели новогодний колпак. Алла хотела сама сходить в офис и позаимствовать шампанское, оливье и мандарины, но гномы резонно возразили, что она в таком подпитии на своих каблуках не дойдёт, ещё и упадет по дороге. А на них в таком-то состоянии вряд ли кто-то обратит внимание. А уж если обратит — может, пить бросит. Хотя бы на время.

Алла откопала среди коробок старый телевизор, Крампус с матершинником совместными усилиями магии и богатого русского языка смогли включить его, и теперь Ипполит громогласно ругался на заливную рыбу.

— Зачем мы смотрим этот, блюдо, бред? — буркнул матершинник.

— Традиции, — пожала плечами Алла, а Крампус посмотрел на гнома так, что тот чуть не захлебнулся шампанским.

Здесь, в подсобке со сказочными существами, было тихо и спокойно. Даже весело. Празднично. Мягко перемигивались гирлянды, позванивал колокольчиками козёл. Вполголоса переговаривались и шутили гномы, кто-то никак не мог поделить последний мандарин. Глаза Крампуса то и дело вспыхивали жёлтым, как фары, а потом угасали. Алла решила, что вспышка — это признак заинтересованности. Впрочем, она не была специалисткой по изучению Крампусов. Она была всего лишь специалисткой отдела кадров, которая терпеть не может офисные корпоративы.

Ей было безразлично, взаправду это всё — или же она действительно упала и ударилась головой. Самое главное — сейчас ей было спокойно и хорошо. И, как ни странно, общество «рождественского чёрта» из альпийского фольклора, целого отряда гномов и упряжки козлов казалось ей куда цивилизованнее, чем сборище коллег за стенкой.

— Слушай, фрау Нойман, — вдруг наклонился к ней Крампус. — А не хочешь ли с нами остаться?

Алла чуть не выплюнула шампанское и закашлялась.

— Тише, тише, — Крампус попытался похлопать её по спине и случайно оцарапал когтями. — Смотри, останешься с нами, покажешь нам, как правильно коллектив организовывать. Работать вместе будем, вместе веселее. Да и потом… У Мороза вот Снегурочка есть, а у брата – нет. Не хочешь стать моей Снегурочкой? Хоть что-то у меня будет лучше, чем у него.

— Что я слышу? Завидуем брату? — Алла пьяно хихикнула и прикрыла лицо ладошкой.

Крампус сверкнул на неё жёлтыми глазами, и Алла тихо пискнула.

— Детские травмы я уже проработал, — огрызнулся он. — Ну так что скажешь? Соглашайся! Разве тебе нравится работать в офисе? Сама же говорила: сменить работу — это хорошо, это смело.

— Оставайся, Зефирка! — крикнул кто-то из гномов. — С тобой весело! Вон копр… Корпоратив нам устроила!

— Оставайся, нам помощь не помешает, да и тебе с нами будет лучше, чем с этими! — крикнул ещё один.

— Да, ёперный театр, блин, щука! Оставайся, блюдо, с нами!

— А не хочет ли господин начальник на меня спихнуть все обязанности? — прищурилась Алла.

— Как ты смеешь, фройляйн? Всего лишь делегировать, — отозвался Крампус. — Оставайся, оставайся. У нас здесь есть печеньки. И дружный коллектив.

Где-то под столом послышалась возня и «отдай мандарин, гад!». Алла закатила глаза и рассмеялась.

— И кофе. И глинтвейн. И егермейстер. И шнапс, — продолжал Крампус. — А ещё… ты можешь рассказать мне, кто из твоих коллег себя плохо вёл в этом году. Ведь я всё же Крампус, хоть и приоделся, и даже когти подпилил. А от своей сути всё равно никуда не денешься, да и не нужно. Её нужно принять.

Алла ещё раз посмотрела на козла в очках. Тот тряхнул головой, позвенел колокольчиком и заблеял:

— Бе-еее… всех уво-оолю… ленивые свиньи, бе-ее…

Крампус медленно провёл когтём по внутренней стороне запястья Аллы, царапая кожу.

— Соглашайся, Гансовна. Тебе ведь самой хочется, — низким глубоким голосом проговорил он.

— Ну я подумаю, — смутилась Алла, осушила свой бокал и, к своему стыду, икнула. — Вообще-то у вас тут и правда неплохо. Коллектив ничего такой. Только вот… Мне нужна должность нормальная. Я же не могу быть Снегурочкой. Снегурочка уже есть. Плагиат же будет. А нам надо не сплагиатить, а сделать наш ответ зарубежным коллегам… Тьфу ты, что я несу?

— Мы что-нибудь придумаем, Зефирка! — крикнул гном.

— Да… — полусонно отозвалась Алла.

Свет вдруг снова моргнул и померк перед глазами, сильно закружилась голова. Аллу словно куда-то потащило, и она отключилась.

***

— …чка! Аллочка! Аллочка, ты не поверишь!

Алла с трудом распахнула глаза. Это движение отозвалось болью в затылке. Над ней нависало лицо секретарши с размазанной помадой и потекшей тушью.

— Аллочка, ты не поверишь! Ик! Я тебя тут нашла, без сознания, в коридоре!

— So ein Mist… Ой. М-да. Не верю, — Алла с трудом села и поднялась на ноги, хватаясь за стену. 

— Там такое, такое было, там девчонки, парни, директор, я, — защебетала секретарша. — А эта на столе танцует! Стол сломала! А те под ёлкой такое, тако-ое, ик! А ты-то где была всё это время?

— Э? А? Я не помню, — Алла нахмурилась, память будто заволокло морозным туманом. — В подсобке, кажется?

Глаза секретарши округлились. Она, похоже, даже протрезвела.

— Да быть того не может, Аллочка! Эту подсобку как заперли, так и не открывали с тех пор! Ты забыла? Ходят слухи, что наш бывший гендир туда как пошёл, так обратно и не вышел! Так он и пропал с тех пор! Тот еще был козёл, конечно… Ой, Аллочка, а что у тебя на руке? Кровь?!

— Да? — Алла удивлённо посмотрела на запястье.

Больно не было, только слегка холодно, будто к царапине прижали лёд. Царапина была очень странной. В виде трезубца, как у чёрта. А рядом с трезубцем было нечто, похожее на дьявольские рога.

— Хм-м. Бог его знает, что это такое. Упала где-то, наверное, — спокойно пожала плечами Алла и странно улыбнулась, как будто вспомнила что-то приятное, о котором всем подряд не расскажешь. — Что ты говорила? Парни, девчонки, директор? Расскажи-ка мне поподробнее… кто как себя вёл.

Секретарша отпрянула. Её словно холодом обдало, а глаза коллеги как будто на секунду полыхнули жёлтым.

Секретарша проморгалась. Перед ней стояла совершенно обычная Алла, только бледная немного и причёска растрепалась. Правда, уши острые какие-то… Или это только кажется? Кажется, наверное. 

— Аллочка, — секретарша с предвкушением улыбнулась, — ты не поверишь!..

***

Олимпия Максим – директор Академии магии Шармбатон, отличается внушительным ростом, из-за чего можно предположить, что она – потомок великанов

Ja – «да» (нем.)

Oh Scheiße – нецензурное выражение, примерно то же самое, что «вот черт, вот дерьмо» (нем.)

So ein Mist – близко по смыслу к предыдущему выражению

Фройляйн – устаревшее обращение к незамужней девушке на немецком, сейчас считается некорректным

Фрау – обращение к женщине на немецком