Корни моего мастерства - в Якутии

Речь сегодня о фанате редких боевых искусств. В каких только направлениях единоборств не проявляли себя якутяне, завоевывая почет и медали. Вольная борьба, бокс, кикбоксинг, муай-тай, ММА, БЖЖ, дзюдо, самбо, АРБ, РБ «Динамо», каратэ, ушу и многое другое. Даже секции филиппинского арнис, бурятского синсимак и бразильской капоэйры бытовали в Якутске. Вот разве что вьетнамские воинские искусства не развились на нашей почве.

Ан нет. Оказывается, жил энтузиаст конг-фу и вовинам в Якутии, который позже стал обладателем высоких мастерских степеней и трижды чемпионом мира по вовинам! Давайте познакомимся с мастером Олегом Петраковцем. Кстати, он сын известного в Якутской АССР боксера-чемпиона 1960-х Виктора Петраковца.

— Олег Викторович, особенно приятно узнавать вдруг имена якутян, которые, оказывается, добились успеха в экзотических видах спорта, но практически неизвестны для широкой публики у себя на родине. Какие достижения вы имеете в избранном виде единоборств?

— Являюсь мастером спорта России по всестилевому каратэ, трехкратным чемпионом мира по вовинам (Вьетнам, 2003, Италия, 2011), чемпионом Европы (Франция, 2000), мастером «вовинам» — имею черный пояс 5-й данг. В настоящее время я действующий руководитель клуба смешанных единоборств Вовинам-ММА города Белореченска, президент Краснодарской краевой федерации вовинам.

— Расскажите, что это за вид боевого искусства вовинам?

— Это вьетнамское направление. Основатель мастер Нгуэн Лок являлся потомственным борцом вьетнамской борьбы ват (выглядит, примерно как воль-ная борьба). В 1938 году он завершил работу над созданием своего стиля, который назвал вовинам (сокращение от Võ Việt Nam, переводится как «вьетнамское боевое искусство»). Мастер для этого синтезировал приемы национальных видов единоборств северовьетнамской провинции Шон Тэй и таких видов, как ват, дзюдо, джиу-джитсу, шаолинь-кунгфу, вин-чун, бокс, которыми занимался сам и отобрал из них наиболее ценные техники. По сути вовинам явился первым смешанным видом боя в ХХ веке, где в поединке применялись ударные техники ног, рук, в ближнем широко пользовались коленями и локтями, боролись как в стойке, так и лежа с ударами и выполнением болевых, удушающих приемов. Визитная карточка вовинам — прием «ножницы». Проводя аналогии между методами стоек, передвижений, ударов и техник, вовинам ближе к китайским стилям конг-фу, нежели к карат

— Мне не совсем привычно произношение «конг-фу». Привычнее западное «кунг-фу», китайское «гунфу».

— Это вьетнамское произношение. Значение, как и в китайском варианте

«гунфу» — «усердные занятия, требующие времени».

— Как вы пришли к данному боевому искусству и вообще к единоборствам?

— Наверное, лучше для начала о единоборствах в целом. Большое влияние оказал на меня отец — Виктор Васильевич. Он же был во всем примером для подражания. Отец вел спортивный образ жизни. До срочной службы в ВС, проживая в Батагае, он начал заниматься вольной борьбой. Затем, когда к ним приехал тренер по боксу (кореец по национальности, а фамилию забыл), стал тренироваться у него. В армии, а тогда служили три года, выполнил 1-й разряд по боксу. После армии работал физруком сперва в Батагае в 1961–1963 гг., а потом в пионер-лагере в Эге-Хая. Далее трудился шахтером. Затем работал в Якутгеологии в Батагае. Отец являлся чемпионом Якутской АССР по боксу в 60-е гг.

— Ваша семья откуда родом?

— Отец родом из Украины, мать — из Забайкалья. Я родился в Эге-Хая, в 1967-м. Жили на Омолое, когда мне было лет шесть. Там был длинный барак, как общага. На улице зима, минусовые температуры, а местные мужики в коридоре барака в футбол играли. Меня тоже допускали к игре. Далее наша семья переехала в Якутск, там пошел я в 1-й класс. Окончил третий класс, и мы переехали в Читинскую область, далее перебрались жить в Усть-Куйгу Усть-Янского района. Но, вообще, дедушки и бабушки мои тоже в Якутии жили.

— Давайте о них вспомним.

— В книгах о ветеранах Якутии есть о них сведения, кстати. По матери моей бабушка Александра Семеновна и дед Македон Иннокентьевич. Деда призвали еще в 1940-м, служил водителем. А бабушка с 1943 года служила связистом. Участники боевых действий в Маньчжурии в 1945-м против милитаристов из Японской императорской армии. Помню по их рассказам, что переходили через Хинган. В Якутии жили в Эге-Хая. Потом в Усть-Куйге. Дед умер в возрасте 95 лет и похоронен в Якутске, и бабушка прожила столько же, похоронена у нас на Кубани. По отцу дед Василий Максимович и бабушка Вера Пантелеймоновна воевали на Украине в партизанском отряде. Мой отец тогда был еще совсем маленьким по возрасту, но тоже находился с ними в лесу в партизанском стане. Когда семья переехала в Якутию, то жили в Батагае.

— Расскажите о своей маме. От отца передалась вам любовь к спорту и единоборствам, а от мамы что-нибудь передалось?

— Мать моя работала в Усть-Куйгинском детском садике художником. Она окончила художественное училище в Якутске. По специальности и профессии мастер-косторез. Вырезала изделия и фигурки-нэцке из бивня мамонта. Ее изделия даже есть в качестве экспонатов в различных музеях Якутска, например в НХМ. Мне по генетике от матери передался талант художника, и одним из моих увлечений на Севере были рисование и живопись, в основном любил портретный жанр. В школьные годы ходил на кружок выжигания по дереву и чеканку, до сих пор храню те работы.

— Давайте вернемся к теме единоборств. Каким видом вы начали заниматься в самом начале пути?

— Совсем как мой отец. В Якутии я начал заниматься в секции вольной борьбы у кандидата в мастера спорта Ильи Будникова. От него получил первые борцовские навыки и спортивную целеустремленность. Далее мы переехали из Якутска в Читинскую область. Там мне повезло заниматься у великолепного боксера, опытного наставника-методиста Ивана Князева. По юниорам я брал и становился призером районных и областных соревнований по боксу. Был на особом счету. После областных соревнований в Чите тренерский совет боксеров порекомендовал моему преподавателю Ивану Артуровичу обратить на меня особое внимание. Я до сих пор благодарен своему тренеру за полученные от него знания и навыки, поданный им пример, каким должен быть настоящий тренер единоборств. В 1986-м наша семья вернулась на севера, а именно в Усть-Куйгу. Оттуда я и был призван в армию. Служил артиллеристом.

— В армии и познакомились с восточными единоборствами?

— Да. Как раз тогда после запрета каратэ и по прошествии некоторого времени после этого в стране зрела и нарастала вторая волна увлечения восточными боевыми искусствами. А что такое Вооруженные силы? Это зеркало нашего общества. Как на гражданке мода на восточные единоборства началась, так и в армии тоже. В армии мой сослуживец Геннадий Сидоренко из Минска увлек нас этим. Он до армии занимался каратэ. Тогда каратэ было в диковинку для нас и даже находилось под запретом. И мы с упоением посвящали этому все свое свободное время. Йогой тогда удалось заниматься у впоследствии знаменитого индолога Алены Адамковой. Она сейчас известна как хранитель наследия семьи Рерихов в Наггаре, Гималаи.

— Ничего себе. А как удалось позаниматься у Алены Адамковой?

— С Алёной познакомился, когда служил срочную в Минске. В ту пору она училась на факультете философии БГУ. Была очень увлечена индийской культурой и йогой. Когда вживую посмотрел в её исполнении йогу, то, конечно же, загорелся и стал добиваться гибкости тела. После отбоя в казарме начинал делать растяжку связок. И уже через некоторое время смог освоить знаменитую позу йогов — падмасану (позу «лотос»). До армии только читал переписанную кем-то от руки книгу по йоге и не знал, как к этому подойти. А тут сработал принцип «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Также Алёна увлекла меня восточной философией, что в дальнейшем и предопределило моё увлечение восточными боевыми практиками.

— И вот долгожданный дембель...

— Да. После армии вернулся домой в Усть-Куйгу. Начал работать художником в Заполярной геологоразведочной экспедиции (ЗапГРЭ). Тогда же интенсивно занялся оздоровительными методиками ЗОЖ. Как раз в те годы появились в различных журналах и газете «Советский спорт» методики лечебного голодания Поля Брегга и закаливания по методу «Детка» Порфирия Иванова. Раз в неделю я голодал сутки, раз в три месяца посвящал этому три дня, во время голодания появлялась масса свободного времени и был неожиданный прилив сил. Закаливанием занимался так, словно горный отшельник какой-нибудь — босиком делал утренние пробежки по снегу, обливался холодной водой, стоял под холодным душем. Дошло даже до того, что набирал ванну чисто холодной воды и лежал в ней подолгу. Закалялся еще в выходные от работы дни — совершал зимой многокилометровые пробежки и бег на лыжах, причем только в спортивном костюме, а мне было даже жарко в любую погоду. В журнале «Техника — молодежи» тогда выходили статьи по авторской методике школы Чой востоковеда Германа Попова, проведшего в Бирме несколько лет. Оттуда я взял очень хорошие упражнения для гибкости, которые ежедневно выполнял утром. В результате примерно через год смог сесть на продольный шпагат, а еще через пару лет выполнял и поперечный шпагат.

— Какими еще источниками вы руководствовались в своих занятия

— В то время ходили по рукам фотокопии, рота-принтные копии, ксерокопии зарубежных книг по ушу, кунг-фу. Мы их одалживали у знакомых. У меня была печатная машинка, и я давал сам себе задание — ни дня без напечатанной страницы. Смотрел на фотокопию книги и печатал, а иллюстрации рисовал сам, тоже с этих фото—и ксерокопий. Отдавали на переплет, и получались у нас с друзьями свои личные экземпляры этих редких книг.

— Затем пришло время поиска мастеров боевых искусств?

— В 1990 году я прошел обучение в Москве на двухмесячном семинаре ГЦО ЛИФК по тайцзи и вин-чун у Александра Козьминых (многократного чемпиона Европы), получил удостоверение инструктора по ушу. Летом 1991 года проходил обучение на трехмесячном всесоюзном семинаре по вьетнамскому боевому искусству.

— Тогда в 1990-м вы с друзьями уже занимались в КСК «Агат»? И пошли ли на пользу эти ваши занятия самоучек?

— До тренировок в культурно-спортивном комплексе, еще в конце 80-х, я и мой сослуживец по срочной Петр Улинич (он до сих пор курирует зимник в Куйге) тренировались вдвоем по книгам и журналам в актовом зале ЗапГРЭ. Растягивались, учили комплексы формальных упражнений, набивали руки и ноги, работали в паре, вели поединки. Помню, после одного такого спарринга, когда при падении рассек подбородок (так как занимались на деревянном полу, без матов), пошел накладывать швы в больницу. Тренировались в теплый сезон и на природе. Потом я продолжил тренировки с Володей Пяловым, моим школьным другом, который, будучи в техникуме в Иркутске, тренировался в секции дзюдо. С ним мы уже нашли место в физзале школы-интерната, где были маты и даже висел тяжелый боксерский мешок. Изучали вдвоем дзюдо, и опять же основным было освоение ушу, по ксерокопиям. И, надо сказать, неплохо у нас получалось, даже освоили «хвост дракона». Но по стрелочкам на рисунках из книг было тяжело определять направление движения, и мы иногда были под сомнением, правильно ли делаем. Особенно трудно далась нам передняя сметающая подсечка из стиля ушу чан-цюань («длинный кулак»), когда надо было присаживаться на опорной ноге и делать быстрое вращательное движение на 360 градусов с подсечкой другой ногой, при этом сохраняя равновесие и не касаясь пола руками. Надо сказать, что через много лет, я смог применить эту подсечку «железная метла» в бою против итальянского бойца на чемпионате мира во Вьетнаме, срубив его этим приемом. Другая подсечка, задняя сметающая, была успешно применена мной на Кубке Европы в Лионе, против французского бойца. Так что те наши самодеятельные тренировки в Усть-Куйге вовсе не прошли даром.

— А когда вы начали тренировать группы ушу?

— И вот именно тогда на наши тренировки в школе-интернате к нам начали подходить дети и проситься на занятия. Это был 1990 год. Тогда и появились у меня первые ученики. Я по наитию понял, что постижение и преподавание боевых искусств и есть мое призвание. Тогда и принял решение посвятить этому свой дальнейший жизненный путь. С учениками потом тренировался везде, где только возможно. Зимой выбегали на второй мост, где отрабатывали в сугробы броски прогибом и сальто. Ребята прибегали и ко мне на работу, где я давал им задания. Часто ученики приходили всей ватагой ко мне домой, где по только что приобретенному видеомагнитофону все просматривали документальные фильмы по ушу и другим боевым искусствам, засматривали до дыр фильмы с Брюсом Ли, Джеки Чаном, другими актерами фильмов о кунг-фу. Обсуждали увиденные технические элементы и тут же отрабатывали их. Потом уже, когда был построен спортивный комплекс «Агат», мы перешли туда.

— Наверняка ученики того периода вспоминают тренировки по ушу у вас.

— Да. И сейчас, уже спустя 33 года с того времени, в переписке с теми первыми учениками. Они до сих пор с теплотой отзываются о тех наших тренировках, помнят многие упражнения до мельчайших подробностей. Некоторые ребята продолжают свои самостоятельные тренировки. По тем старым методикам. Да-да.

— А в какой момент вы перешли от ушу к вьетнамским боевым искусствам?

— В 1991 году. Однако я продолжал тренировать ушу весь куйгинский период, да и вообще практически все 90-е годы. Тогда первое соревнование по ушу-таолу и ушу-саньда я организовал весной 1991 года в КСК «Агат» Заполярной ГРЭ в Усть-Куйге. А с вьетнамскими боевыми искусствами я познакомился через журнал «Вьетнам», который выписывал. Там печатались статьи по школе Нят Нам. И однажды была статья о вовинам Вьет Во Дао. На фотографиях были запечатлены бойцы, выполнявшие крайне сложные и необычные элементы, например, прыжок с захватом «ножницы» ногами за шею противника. Я перерисовывал фото, переписывал тексты. И знать не знал, что скоро займусь этим единоборством. Летом 1991 года проходил обучение на трехмесячном всесоюзном семинаре по вьетнамскому боевому искусству вовинам Вьет Во Дао под руководством профессора Нгуэн Ань Зунга, после чего посвятил жизнь изучению этого стиля. Вовинам, по сути, является разновидностью конг-фу, ведь Вьетнам ранее был южной провинцией Китая. На этом семинаре из Якутии нас было четверо. Запомнил одного из них — Николай Трифонов из Покровска. Привет ему передаю. На втором семинаре в 1992 году, уже в СНГ, нас из Якутии прибыло трое. Два месяца нас жестко тренировал второй мастер из Вьетнама Чыонг Куанг Ан. Спарринги были на бетонной площадке и без защитной экипировки. Из 40 прибывших только 24 дошли до экзамена на черный пояс, в том числе и я. Остальные, в том числе и два инструктора из Якутии, получили травмы и не смогли аттестоваться. В Усть-Куйге вел занятия и по ушу, и по вовинам.

— Когда вы уехали из Якутии?

— Летом 1992 года. К сожалению, мне пришлось уехать из Якутии ввиду сокращений, связанных с распадом Советского Союза. Далее я преподавал ушу и вовинам в Хабаровском крае, Красноярском крае, а с 1997 года переехал жить в Краснодарский край, где и по сей день преподаю вовинам.

— Аттестовались у разных мастеров?

— Да. Мне удалось побывать во всех значимых федерациях вовинам мира. Посмотрел всё, так сказать, изнутри. Во Вьетнамской федерации дошел до черного пояса, на 1-й, 2-й данг сдавал уже в Мировой федерации мэтра Нгуэн Дао. Далее во Всемирной федерации на 3-й данг сдавал у четвертого патриарха Нгуэн Ван Чиэу, на 4-й данг — у патриарха Ле Санга, непререкаемого авторитета в мире вовинам, на 5-й — в вовинам интеграл.

— Удивительно. Эти имена мастеров на слуху у фанатов боевых искусств.

— Так получилось, что я стал первым и единственным из России, да и всего бывшего СССР, кто удостоился чести сдавать экзамен у патриарха Ле Санга.

— Были потом победы на международных соревнованиях.

— Да. Стал чемпионом Европы во Франции (2000), завоевал две золотые медали (за технику и за бои) в чемпионате мира во Вьетнаме (2003), золото на чемпионате мира в Италии (2011). Все награды — по вовинам, хотя я и мои ученики участвовали и побеждали на турнирах и по другим полноконтактным дисциплинам. Особенно после 2013 года, когда вьетнамские организации вовинам изменили правила и приемов борьбы в боях практически не осталось. То есть арсенал существенно сократили. Это отвергло от вовинам многих преданных мастеров и учеников.

— Что же предприняли вы?

— Мы пригласили на семинары Патрика Левета из Франции, имевшего 5-й данг и основавшего свое направление вовинам интеграл. Я аттестовался у него на 5-й данг. Этим мы как бы отмежевались от собственно вьетнамских организаций вовинам, отступивших от старого прикладного направления в сторону более спортивного, но одновременно парадоксальным образом вернулись к тому, чем и занимались все это время — свободным поединкам с элементами борьбы. К той идее, которую заложил в вовинам сам основатель Нгуэн Лок.

— Олег Викторович, наверняка и ваши дети, продолжая славные семейные традиции, занялись единоборствами?

— Да. Оба сына занимались с пяти лет. Участвовали и выигрывали в различных турнирах. Старший Олег имеет 4-й данг и профессионально тренирует. Сын Виктор — 3-й данг, студент, но тоже ведет группы по нашему стилю. Сейчас тренирую дочь Тамару, ей 11 лет. Притом все втроем они уже чемпионы мира по единоборствам. Есть чемпионы и среди учеников.

— Впечатляющие успехи! И напоследок: вспоминаете ли родные места иногда?

— Куйга, конечно же, и севера в целом — то место, по которому все, в том числе и я, испытывают сильную ностальгию. Своеобразная, но красивейшая и притягательная природа, лесотундра, сопки, ширь реки Яны, северное сияние, полярные ночи, летом — солнце, которое не заходит за горизонт, ловля хариусов на удочку на перекатах рек, охота, минус 60, когда мы сбрасывали шубы и играли в футбол, сбор морошки в тундре с ее чудесными ароматами — всё это неповторимо!

— Спасибо за интервью. Что бы вы пожелали нашим читателям, Олег Викторович?

— Пожелаю читателям соблюдать три жизненных принципа, которым я всегда следую: — усилие не заставит подчиниться; — бедствие не заставит растеряться; — богатство не заставит зазнаться.

Владимир ПОПОВ