Кормушка для птиц, 52.2

***

До примерного центра Нод-Края Иллуги добирается только к ночи. Солнце клонится к горизонту, тёплые краски заката контрастируют с холодом сгущающихся сумерек, а клубок тревоги внутри затягивается всё сильнее. Взмыленная лошадь скачет уже который час без продыху, и Иллуги немного боязно, что после такого забега она свалится и уже не встанет.

В поисках он полагается только на примерное направление и Аэдона, что где-то с час назад показался в небе, а теперь летит немного впереди, указывая путь. Какая же всё-таки смышлёная птица. Как только в такой крохотной голове умещается столько разума? Наверное, Иллуги этого никогда не узнает, но он несказанно рад тому, что на его стороне есть хоть кто-то умный.

А то Кирилл, например, после своего побега звание разумного существа потерял.

Нод-Край застилается покровом ночи, когда Иллуги приближается к небольшой деревушке с постоялым двором на окраине. Если Кирилл сбежал на лошади, то должен был здесь проехать. Возможно, опрашивал местных. Стоит попробовать спросить кого-то, не искал ли кто недавно ближайшее кладбище. Вряд ли Аэдон сможет сейчас помочь с конкретным местонахождением Кирилла — дальше придётся самому.

С этой мыслью Иллуги ведёт лошадь к гостинице, справедливо полагая, что хозяин должен знать о ближайших достопримечательностях. Кого ещё расспрашивать туристу, желающему прогуляться меж могил?

Загнанная лошадь остаётся во дворе переводить дух, а Иллуги несётся к двухэтажному зданию гостиницы, вынуждая Аэдона обиженно чирикнуть и перелететь на ближайшее дерево. Ничего, скоро все отдохнут — Иллуги сам дико устал с дороги, и по его запаху можно сейчас определить породу и расцветку лошади, на которой он скакал. Помыться бы и выспаться, но сначала надо найти Кирилла, устроить ему взбучку за побег, отматерить как следует и вот потом уже можно будет выдохнуть.

— Господин! Доброго вечера! — запыхавшийся Иллуги подбегает к стойке в красивом холле и понимает, что ему тут не рады. Владелец на него смотрит, как на собачье дерьмо. — Подскажите, тут никто странный кладбище не искал?

— Знать не знаю, — ворчит средних лет мужчина, показательно листая книгу регистраций. — Шёл бы ты отсюда, шлюшонок. Мы таким гостям не рады.

Ах, да. Помимо того, что Иллуги перекрасили волосы, было решено его ещё переодеть и сделать макияж. Ну чтобы точно не узнать. А так как одежда в борделе нашлась только соответствующая, то и выглядит Иллуги не как образцовый командир. Штаны в облипку, водолазка без рукавов и со шнуровкой на боках, а сверху кожаная куртка. Стоит признать, для верховой езды такой наряд оказался весьма удобным, но на этом его преимущества кончились.

Ещё и макияж делали на скорую руку, поэтому он скорее не изящный и отводящий взгляд, а такой, словно Иллуги драли часами во все дыры и он от этого ревел. После поездки наверняка всё размазалось.

Идиотские у проституток понятия о маскировке, в общем. Скорее всего, Нефер просто решила Иллуги отплатить за всё хорошее. За суету, за соловья, за другие грехи…

— А так? — он справляется с кратким стыдом из-за осознания своего вида и выкладывает перед мужчиной горсть монет. — Скажите, пожалуйста, и я больше вас не побеспокою.

Мужчина смотрит на монеты. Мнётся. Поджимает губы, смотрит на Иллуги, потом — снова на монеты.

Сдаётся.

— Женщина странная про кладбище спрашивала днём. Сняла комнату на пару ночей, с полчаса назад куда-то ушла. Ведьма, что ли…

Женщина… Кирилл вроде точно не был женщиной, когда Иллуги его в последний раз видел. Но он умеет менять внешность и голос, поэтому, в теории, мог и такой облик принять.

— Женщина отличается хорошими манерами и замашками аристократки?

— Отличается, — мужчина сердито хмурится, намекая, что дополнительным вопросам не рад. — Всё, я сказал, а теперь иди прочь отсюда, пока местные не увидели.

Лучше его не злить. Но остался последний вопрос.

— А кладбище ближайшее где?

— В северной части деревни. Больше ни слова ни скажу, убирайся.

Иллуги бормочет краткое «спасибо» и уходит, опасаясь, что новые вопросы выйдут за грань терпения этого господина. Лошадь во дворе жадно пьёт воду и на призывный свист не реагирует. Попытка дёрнуть её за поводья встречает сопротивление, а потом бедное животное смотрит на Иллуги так устало, что тут даже без дара понимания зверей ясно: никуда она больше не поскачет.

— Ладно, здесь жди.

Аэдон, верный друг, на зов прилетает и устраивается на плече Иллуги. Вдвоём они покидают территорию постоялого двора, за минут пять добираются до деревни, а там в обход движутся на север. Пустынное кладбище сразу определяется даже тёмной ночью по чернеющей металлической ограде с парой фонарей возле калитки.

Иллуги старается открыть её аккуратно, но старые петли противно скрипят на всю округу. Да уж, тайная операция проходит очень незаметно. Мало того, что Иллуги вонючий и размалёванный, так ещё и бесшумным быть не может. Ну, вокруг хотя бы никого нет, чтобы стать свидетелем его позора.

Кирилла, к сожалению, тоже не видать.

Иллуги опасливо крадётся меж могил, оглядываясь по сторонам. В потёмках ничего не различить, кроме зловещих надгробий, но ведь где-то здесь Кирилл должен быть. Где бы ещё ему искать следы древнего кладбища, как не на кладбищах?

Позади вдруг раздаются шаги, заставляя сразу же обернуться. И зря Иллуги это делает, потому что быстрая тень сразу скользит ему за спину, а через секунду в горло упирается острие ножа.

На мгновение становится очень страшно, но в следующее…

— Привет, Кирюш. Очень рад, что ты жив и здоров, но убери нож, ладно?

— Иллуги?

Ощущение острой стали пропадает с кожи шеи. Аэдон чирикает что-то, с чувством выполненного долга улетая в неизвестном направлении, а Иллуги поворачивается назад и смотрит в растерянное лицо Кирилла, который выглядит так, будто впервые его видит. Но сам цел и невредим, слава богам.

— Твои волосы… и одежда…

— Меня маскировали в борделе, — Иллуги вздыхает и шагает к выходу с кладбища. — Пойдём.

— Куда?

— Ну не здесь же мне тебя отчитывать.

— Иллуги, я понимаю, что ты злишься, но мне надо найти это проклятое кладбище.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы устраивать разведывательные вылазки.

— А когда я буду в нужном положении? — от сквознувшей в голосе Кирилла стали Иллуги останавливается и поворачивается к нему. — Когда нас всех сделают ходячими мертвецами? Или когда ты используешь меня, чтобы выиграть войну, а потом отпустишь на свободу?

Он выгибает бровь, пытаясь понять, что у этого несносного существа в голове вообще творится. За три дня в заточении успел крышей поехать? Выглядит вроде обычным знакомым Кириллом — то же лицо, та же одежда, волосы завязаны в пучок. Глаза те же, пускай в темноте плохо получается разглядеть детали.

Иллуги снова отворачивается и идёт к кладбищенским воротам.

— Пойдём.

— Иллуги, я…

— Пойдём в безопасное место, я немного отдохну с дороги, мы составим план и потом вдвоём решим, что делать.

На это у Кирилла возражений не находится. Слышится его тяжёлый вздох, а потом Иллуги чувствует, что к его словам прислушались и пошли следом. Шагает Кирилл бесшумно, как и всегда, но откуда-то возникает подсознательное ощущение того, что он за спиной. Наверное, Иллуги уже с ним сросся. Сплёлся душой, стал с Кириллом единым целом и прочая романтичная чепуха из лёгких романов. За последние недели они отдалились друг от друга, но всё равно Иллуги рядом с Кириллом себя ощущает… по-прежнему. Становится спокойнее. Теплее. Хочется верить в лучшее.

Ещё, конечно, хочется Кириллу прописать воспитательную оплеуху, но Иллуги будет мудрым понимающим партнёром и сначала выслушает оправдания, а потом уже выпорет ремнём за самодеятельность.

До гостиницы доходят в молчании. Иллуги просит минутку на то, чтобы отвести лошадь в гостевую конюшню и там же плещет себе в лицо водой из ближайшей бочки. Надо бы смыть с себя эту дурацкую маскировку, только хуже делает.

Обратно к Кириллу он возвращается чуть более похожим на себя самого.

— Как мне тебя называть? И какая у нас легенда?

— Называй, как хочешь. Буду хоть помощником, хоть сыном, без разницы.

— Ты не понимаешь, — Кирилл устало потирает переносицу, и сейчас, в свете фонарей во дворе, легко можно различить, насколько он осунулся и устал. Под глазами залегли тени, щёки впали. Иллуги и раньше замечал, что они оба становятся всё более измученными, но Кирилл будто дошёл до грани. — Я не смогу назвать тебя по-другому, это будет ложью. Чтобы я назвал кого-то или что-то иным именем, кто-то это имя должен дать.

— А ты сам не можешь? — Иллуги склоняет голову к плечу и задумчиво моргает. — Вот родилась бы у тебя дочь, и ты бы не смог ей имя дать?

— Смог бы, но это другое…

— Да то же самое. Просто дай мне имя, какое захочешь.

Кирилл мнётся, отводя ненадолго взгляд. Вообще Иллуги и сам мог бы себе имя выбрать, но в моменте вдруг стало интересно, какое имя ему бы дал тот, кто теперь ему ближе всех.

— Илья? — следует предложение через полминуты раздумий. — На снежнинский манер.

Иллуги пробует имя, шёпотом прокатывая его по языку. Звучит неплохо. Даже очень. Непривычно, но любопытно.

— Мне нравится, но уж слишком на моё родное похоже, — и надо бы уже что-то с именем решать, а то они торчат во дворе подозрительно долго. — А мне вообще нужно имя? Ты сам себе новое выдумал?

— Имя нужно на всякий случай. Владелец ничего не спрашивает, но если я приведу ещё одного человека… — Кирилл поводит плечами и вдруг направляется к дверям гостиницы. — Впрочем, это не его дело. Пойдём так.

Ну. Зато они попробовали назвать Иллуги на снежнинский манер, что ничего по сути не даёт, но хотя бы было интересно.

Владелец действительно не лезет не в своё дело — только недовольно косится и бухтит что-то неразборчивое себе под нос. Иллуги для надёжности оставляет ещё одну горсть монет и с намёком прикладывает указательный палец к губам, после чего получает от недовольного мужчины пофигистичный взмах рукой, мол «так и быть, только с глаз моих свалите». Комната, которую Кирилл снял, находится на втором этаже. Краткий подъём по лестнице, тихий коридор, и они оказываются у нужной двери. А уже внутри Иллуги позволяет себе выдохнуть и скинуть возле входа снятую с лошадиного седла дорожную сумку.

— В соседних комнатах кто-то есть?

— Не знаю, — Кирилл оставляет ножны с одноручным мечом у кровати и усаживается за небольшой стол. Комната просторная, рассчитана на долгое проживание минимум двух людей. Большая кровать, обеденный стол, шкаф, пустая ванная в углу. Надо бы воды набрать и помыться. — Либо тихие, либо здесь толстые стены, либо рядом никого нет.

— Не думаю, что сейчас в Нод-Крае много путешественников.

— А когда их было много?

— Когда-то, наверное, было… — Иллуги проходит к окну и чуть-чуть сдвигает шторы, чтобы выглянуть наружу. Кажется, ничего подозрительного. Ну, теперь можно устраивать разнос. — Не хочешь объясниться?

— Есть шанс того, что я каким-то образом тоже унаследовал связь с богами и теперь они мне навязывают желание отыскать Кладбище Ночи? — Кирилл вскидывает до того усталый измученный взгляд, что ругать его становится совестно. — Я не мог ни на что отвлечься. Представь, что тебя связали и три дня кряду щекочут пятку, вызывая зудящее желание её почесать, но не давая такой возможности. У меня не хватило терпения.

— Но ты же из Снежной, а видящие пробуждаются только в Нод-Крае… хотя, кажется, Гиперборея там и была, но Дети Морозной Луны…

— Нам известно слишком мало, чтобы делать какие-то выводы, — пока Иллуги стягивает с плеч куртку и вешает её на спинку стула, усаживаясь на него, Кирилл задумчиво смотрит в потолок. — В любом случае, я теперь не успокоюсь, пока не найду это кладбище.

— Я уже понял, — ещё одна задумчивая пауза. — Но надо было предупредить. Хоть через Зуку, хоть дождаться моего прихода. Нельзя же так пропадать.

— Я думал, что продержусь до вечера, но переоценил запас своего терпения.

— У меня чуть сердце не остановилось, когда я понял, что тебя в комнате нет. И после того, как ты у меня на руках едва не умер…

— Мне жаль. Прости.

— Умоляю, никогда больше не делай так, — Иллуги вздыхает, проводя ладонью по тёмным волосам. — Давай отдохнём, поспим, а рано утром отправимся на поиски, ладно?

— Два человека привлекут больше внимания.

— Буду надеяться, что ночью мне опять пошлют сны с подсказками. Или животных спрошу. Должны же мои способности хоть где-то быть полезными…

Кирилл остаётся сидеть на месте, а Иллуги включает маленький кран сбоку ванной — как хорошо, что в этой гостинице есть водопровод. Пока набирается вода, он заглядывает в сумку, чтобы найти полотенце. Что обнаруживает вместо этого? Рубашку с рюшами и воротничком-стойкой, чулки и короткие шорты. А ещё…

— Никогда больше не доверю работникам Нефер собирать сумку с самым необходимым, — Иллуги показывает разлёгшемуся на кровати Кириллу небольшой флакон. — Они мне смазку подсунули. А полотенце? А еду? А флягу с водой?

— Не уверен, что они знают толк в путешествиях, — отстранённо отзывается Кирилл.

— Может, как раз они и понимают весь смысл путешествий…

Иллуги залезает в ванную, смывает с себя грязь и запах лошади, тщательно намывается со всех сторон, а Кирилл ведёт какую-то умную беседу с потолком про изменения рельефа в Нод-Крае — всё пытается понять, где искать Кладбище Ночи. Атмосфера повисает домашняя, несмотря на незнакомую обстановку и перманентное беспокойство о ближайшем будущем. Иллуги меняет воду в ванной, залезает в неё снова и чувствует, как у него расслабляется каждая мышца. Изо рта вырывается облегчённый выдох, голова приятно пустеет. Все эти три дня он то беспокоился о Кирилле, то о сбежавшей в лес Лауме, то о посте и товарищах. Плечо до сих пор болит после выстрела на той бойне. Но теперь, спокойной тихой ночью рядом с Кириллом, вся боль будто бы стихает. И физическая, и духовная.

— Не засыпай в воде, маленький соловей, — плеча касается тёплая ладонь Кирилла, присевшего на борт ванной. Иллуги открывает глаза и понимает, что действительно немного задремал. — Новый шрам? Раньше его не было.

Его пальцы кончиками касаются почти затянувшейся раны от стрелы. Увы, от напоминания зудящая боль снова напоминает о том, что плечо ещё в процессе заживления.

— Стрелой подбили на ночной бойне в староверском селении.

— Господин Зука рассказывал о ней только в общих чертах.

— После того, как отвёл тебя, я отправился к центру Нашгорода оставить книгу, — Иллуги вылезает из ванной, ничуть не смущаясь своей наготы. Чего там Кирилл не видел. — А там Анлейв куда-то крался. Я за ним проследил, подслушал его разговор с другими бандитами…

Он вкратце рассказывает основные события той ночи. Подслушанный разговор, поднятый на уши нашгородский штаб, дорога до леса, горящее селение. Убитые рукой Иллуги враги — наверное, это плохо, но он до сих пор не чувствует ни капли раскаяния от того, что убивал живых. Они сами выбрали сторону мертвецов. Продались Дотторе. Они и живыми могут считаться с натяжкой, раз переметнулись на сторону смерти.

— Лаума, как сказал Владимир, обернулась оленем и ускакала в лес. А Айно я отвёз сначала к нам на пост, потом в Пирамиду. Там она будет в безопасности и сможет заниматься исследованиями.

— Не самое лучшее место для маленькой девочки, но что поделать, — Кирилл за время рассказа успел снова сменить воду в ванной и теперь опускается в неё, издавая расслабленный вздох. — Хорошо, что ты не пострадал. И жаль, что меня не было рядом.

— А с моей точки зрения хорошо, что ты был в безопасности. И надо было в ней оставаться, — Иллуги стоит рядом в повязанном на бёдрах полотенце — у Кирилла нашлось, будет одно на двоих. — Очень многое поставлено на кон. Тебе не стоило так подвергать себя риску.

— Ну да, лишаться такого преимущества в грядущем бою будет досадно.

— Дурачьё, — Иллуги чуть нагибается, опираясь одной рукой о борт ванной, и даёт Кириллу слабый щелбан по лбу, на который тот недовольно фыркает. — Что за мысли? Я тебя берегу не потому, что волнуюсь о грядущей битве. Я за самого тебя беспокоюсь, потому что если раскроется, что ты не умер, то ты снова станешь для Дотторе главной целью. Мне хватило потерь в этом году, такую уже не вынесу.

— Знаю, — Кирилл ловит его за запястье, не сжимая, но мягко поглаживая выпирающую косточку большим пальцем. — И мне правда жаль, что я так резко сорвался неизвестно куда, но бездействие было абсолютно невыносимым.

— А когда-то заставлял меня лежать без дела на больничной койке.

— Теперь я понимаю твои мучения. Если снова что-то подобное случится — хотя не дай боги, конечно, — то выдам тебе книгу с ребусами.

— Сам ты что-то ребусами не отвлекался.

— Так у меня их не было. Дал бы мне кто-то подобное занятие, я бы, может, смирно просидел в комнате до первой жатвы.

Иллуги улыбается, радуясь тому, что Кирилл пусть и лениво, но шутит. Ему тоже в такой спокойной атмосфере полегчало — это заметно. Когда они только пришли к гостинице, он выглядел измученным и близким к сумасшествию из-за терзающего наваждения отыскать призрачное кладбище. А теперь больше похож на старого доброго Кирилла Чудомировича. Знакомая кошачья ленца, знакомое спокойствие, знакомая таинственность. Вот с какими мыслями Кирилл на Иллуги сейчас смотрит, медленно ведя взглядом по его голому торсу?

— Не хочешь ко мне?

Немного внезапный вопрос, учитывая их общую усталость. К тому же, Иллуги уже столько в воде просидел, что у него кожа сморщилась на кончиках пальцев. Но и отказывать нет желания — после краткой заминки он убирает полотенце и аккуратно забирается к Кириллу, пока тот придерживает его за бёдра. Ванная просторная, места хватает, но Иллуги приходится согнуть ноги в коленях. Над поверхностью воды торчат четыре маленьких холма — его острые коленки и более крупные Кирилла.

— Выдохни, Иллуги, — слабым давлением на плечо он вынуждает Иллуги откинуться назад, ложась спиной на крепкую грудь. — Хотя бы ненадолго.

— Надо ещё думать, что я на посту скажу про свой отъезд.

— Внеплановый выходной? Всё равно ратники к празднику готовятся, как я понял.

— Да, но дела никто не отменял.

— За одну ночь они никуда не денутся, — на виске чувствуется ласковое прикосновение губ, а следом — поглаживание тёплых пальцев. — Странно видеть тебя темноволосым.

— Я шарахнулся от зеркала, когда увидел, — и сейчас в отражении воды Иллуги пугает тёмная шевелюра на месте привычной светлой. — Ничего. Краска быстро смоется, как и прошлая.

— Не то чтобы я против изменений в твоей внешности, но уже привык к обычному цвету волос. А с этим не узнал.

— Значит, маскировка удалась.

— Может, мне волосы обрезать, чтобы видящие не узнали?

— Нет, лучше просто сиди в комнате. Я не вынесу такой жертвы.

Кирилл мелко усмехается, что чувствуется спиной. Так же, как размеренное движение его грудной клетки при дыхании. Так же, как его сердцебиение. Как всё-таки хорошо, что Кирилл просто дышит. Иллуги каждый день после пережитого кошмара благодарит за это небеса.

И только сейчас он понимает, как сильно соскучился.

— Кирилл, — Иллуги с тихим плеском воды немного поворачивается, чтобы заглянуть Кириллу в лицо. — Даже несмотря на то, что случилось, я всё ещё тебя очень люблю. Не думай, будто я считаю тебя только лишь оружием против Дотторе. Я самим тобой дорожу и сильно беспокоюсь. Просто сейчас надо сосредоточиться на цели, чтобы у нас с тобой была возможность спокойно быть вместе.

— Я понимаю, — его мокрая ладонь касается щеки, и Иллуги льнёт к ней, принимая ласку. — И мне бесконечно жаль, что из-за моей беспечности…

— Нет. Ты не мог это предвидеть, никто не мог. В предательстве надо винить предателя, а не преданного.

Кирилл, судя по заминке, хочет возразить, но не решается. И не успевает. Иллуги тянется к нему, сбито вздыхает от лёгкого волнения и касается его приоткрытых губ своими. Медленно, расслабленно, спокойно. С отправления Кирилла на север у них была только одна совместная ночь в Пирамиде, а в остальное время то разлука, то проблемы, то полная дезориентация из-за нанесённого удара. Иллуги очень соскучился — сейчас скучает, хотя буквально находится у Кирилла в руках и целуется с ним. Как стать ещё ближе? Как с ним совсем слиться, чтобы никогда не терять?

— Я так по тебе скучал, так люблю… — сбито шепчет Иллуги, чувствуя себя совсем разморённым усталостью, ванной и исходящим от Кирилла спокойствием. — Знаешь, как я себя рядом с тобой чувствую?

— Как же? — вопрос он ловит своими губами.

Кирилл поднимается, заставляя Иллуги обвить ногами свою талию. Шумит вода, плещется на пол, стекает с них ручьями. Обнажённые, разгорячённые после ванны и скучающие друг по другу даже тогда, когда между ними нет ни одежды, ни расстояния. Даже метафорического отдаления из-за конфликтов или пережитых кошмаров нет — это уже улажено, обговорено, стихло.

— Чувствую себя так, будто вернулся домой. Никакое место не мог так назвать, а рядом с тобой будто дома…

Кирилл наспех обтирает его полотенцем и целует при этом всё более распалённо. Покрывало с кровати летит на пол, на простынях и одеяле остаётся влажное пятно от уложенного на них Иллуги, и ему на несколько невыносимо долгих секунд становится противно холодно. Кирилл отходит, чтобы самому вытереться и взять со стола…

Ну да. Вот и смазка пригодится.

— Всё-таки проститутки понимают толк в путешествиях, — неловко шутит Иллуги, когда Кирилл возвращается к нему, сразу накрывая своим горячим телом. В бёдра и ягодицы впиваются его пальцы, сминающие их с тихой жадностью. — Не сдерживайся, ладно?

— Если я не буду сдерживаться, то могу навредить, — дорожка поцелуев касается грубоватого шрама на плече — того, который остался от удара Дотторе и никогда не исчезнет. — Я тоже очень скучал и очень тебя люблю…

О, Иллуги это чувствует. В каждом касании губ к его шрамам, в каждом движении рук на его бёдрах, в каждом шумном выдохе. Хотелось бы когда-нибудь почувствовать, как Кирилл совсем отпускает себя на волю чувств, но сейчас в его действиях ощущается аккуратность и сдержанность. Иллуги под ним весь извивается, заходится скулежом от укуса в бедро и ощущения пальцев внутри, но Кирилл осторожен, обходителен, немного отстранён. Будто даже сейчас в его разуме витают тревоги из-за настоящего, прошлого и грядущего. Неудивительно, на самом-то деле. Иллуги где-то глубоко внутри тоже встревожен, хотя старается забыться — ненадолго выдохнуть, как ему было сказано.

Однако сложно выдохнуть, когда дыхание сбивается в груди от проникновения. Иллуги цепляется за Кирилла, кусает его за плечо, до боли в мышцах разводит ноги и всё равно будто чего-то не достаёт. Хочется глубже, сильнее, быстрее.

— Ещё, пожалуйста…

Тихая мольба могла бы вызвать стыд, если бы ему осталось место в ворохе сильных чувств. Как же Иллуги Кирилла обожает. Как же хочет. Как же мечтает о том, чтобы у них двоих всё было хорошо.

— Как я рад, что ты поехал за мной, — слышится уязвимо-тихое откровение, а потом…

Кирилл зажимает Иллуги рот ладонью, чтобы его стоны не разносились по всей гостинице. Вторая рука крепче обхватывает его талию, толчки становятся сильнее, быстрее и глубже. И вот тогда — да.

Теперь Иллуги может сказать, что его тоска по Кириллу утолена.