Кормушка для птиц, 50

Облачко пара от дыхания Иллуги растворяется в ночном воздухе молочной дымкой, и ему хочется перестать дышать, чтобы случайно не выдать себя. Анлейв продолжает идти в неизвестном направлении, но определиться с дальнейшими действиями так сразу не получается. Внутри всё сводит от гневного желания кинуться на гада и прирезать, только вот Иллуги не может себе позволить быть ослеплённым местью глупцом. Анлейв ведь наверняка замыслил что-то недоброе. Стоит проследить и выведать детали – аккуратно, бесшумно, незаметно.

Поэтому Иллуги тихонько выскальзывает из укрытия, поглубже прячется в капюшоне плаща и спешит следом за Анлейвом, стараясь держаться теней. От волнения подрагивают кончики пальцев. От гнева и боли предательства внутри всё сводит, мешая нормально дышать. Главное, чтобы эмоции не взяли над Иллуги верх, потому что это всё испортит. Нельзя постоянно потакать своим сиюминутным порывам. Иногда надо быть хитрым и осторожным.

Ловкой незаметной кошкой Иллуги крадётся вслед за Анлейвом, неуместно радуясь тому, что в ночном Нашгороде сложились идеальные условия для преступлений: фонари постоянно разбивают, тёмные переулки прекрасно скрывают от чужих глаз, шум мордобоя возле таверны неподалёку заглушает звуки шагов. Уровень преступности в городе весьма неприятный для мирных жителей, но Иллуги это сейчас на руку. В такой тьме легко скрыться, поэтому на всём пути Анлейв не замечает преследования.

Однако в какой-то момент он достигает цели – останавливается у двери цветочного магазина, оглядывается по сторонам и заходит внутрь. Так. А что дальше? Зайти следом? Подобраться к окнам и попытаться разглядеть происходящее? Иллуги неуверенно мнётся, а потом тихонько подбегает к окну, приседает под ним на корточки и заглядывает внутрь тёмного помещения. Ничего не видно. Но вот открывается напольная дверь в подвал, внутрь магазина на время проникает свет и…

Анлейв скрывается на лестнице вниз, оставляя Иллуги ни с чем. Так далеко проникнуть точно не удастся, заметят. Ладно, а если в подвале тоже есть окно? Скорее всего, оно будет сбоку, выходить в переулок… Иллуги тут же ныряет за угол здания и, к своему огромному облегчению, действительно видит узкое окно у самой земли.

Приоткрытое. Остаётся только примоститься рядом и тихонько заглянуть внутрь, стараясь держаться в тени.

В тускло освещённом помещении с серыми грязными стенами Иллуги видит троих мужчин. Четверых, если прибавить Анлейва. Он смутно помнит свои злоключения в заброшенной лесной деревне – всё-таки его нехило огрели по голове и от простуды разум плыл, – но готов поспорить, что эти трое были теми самыми бандитами, которые похитили своего бывшего коллегу.

Скоты, в общем. Все четверо.

Иллуги пытается устроиться поудобнее, но понимает, что придётся скрючиться для доступа к окну. Лучше быть тихим и не шебуршать лишний раз. Замереть, не двигаться, не дышать.

Наблюдать и слушать.

– Долго ты, – один из мужчин – Иллуги его мысленно окрещивает Толстяком по самой банальной ассоциации – кидает в грудь Анлейву какие-то тряпки, пока сам продолжает переодеваться. – Надо выдвигаться с минуты на минуту, иначе до рассвета не успеем.

– Я не виноват, что наш наниматель любит почесать языком. Видимо, за столетия в одиночестве соскучился по общению, – Анлейв роняет скользкий смешок. – Ладно хоть не по человеческому теплу, а то пришлось бы нашего красавца отправлять на переговоры.

– У него там давно отсохло всё, – Красавец в этот момент снимает с себя рубашку, и Иллуги отстранённо подмечает, что прозвище ему подходит. Даже жаль, что такой парень спутался с этой швалью. Но, мало ли, снаружи красив, а внутри всё гнилое. – Что хоть сказал? Отпустил Элейн?

– Хрен там, – Анлейв морщится и сплёвывает на землю. – Злится, что я не сохранил тело полуальва. А я откуда знал, что он его захочет использовать? Сказано было отравить и убить, ну я и сделал.

– Можно было догадаться, что он захочет эту тварь сделать частью своей армии, – третий включается в разговор. За неимением отличительных черт Иллуги нарекает его просто Третьим. – Одного ручного пса недостаточно, два лучше.

– Переодевайтесь быстрее, я за эту форму слишком много отвалил, – Толстяк опять всех подгоняет. Главный здесь, что ли? – Нам ещё до леса скакать и девчонку вылавливать.

До леса? Девчонку? Иллуги напряжённо хмурится, пытаясь уловить план этих людей. Всматривается в них, разглядывает одежду, которую они натягивают на себя…

Стоп.

Это ратническая форма.

– Доктор серьёзно считает, что в лесу есть селение баб со сверхспособностями? Что у них, щели волшебные? – да, Красавец внутри та ещё гнида. Но от осознания Иллуги холодеет, кое-как сохраняя спокойствие. – Сдались они ему…

– Не знаю, что там с их щелями, но способности имеются. Когда я уже дом альва собирался поджечь, их с Иллуги подружка выскочила из леса. Лицо мне расцарапала – вся сильная, быстрая, ни один удар не пропустила. Так что вы не расслабляйтесь.

– И как ты эту девку в итоге уложил? Красивая хоть?

– Сиськи отменные, но было как-то не до эротики. Ей Иван шею свернул, а при нём ничего не встанет. Мерзкая тварь, молчит и пялится пустыми глазами. Аж мутить начинает.

Иллуги от злобы так сильно стискивает зубы, что те начинают ныть. Только чудом удаётся сдержать порыв броситься на ублюдков и самим им шеи свернуть.

– Я всё удивляюсь, что тебе доверили Ивану приказы отдавать. Это чудовище ведь на многое способно.

– Похоже, альв Доктору костью поперёк горла встал. Ради его убийства пошёл на крайность.

– И дальше что будет?

– Сначала эти ведьмы староверки, а потом он нападёт на южный пост. Ратники как раз расслабились, самое время для удара. Идиоты и впрямь считают, что после уничтожения той армии на севере никаких мертвяков не осталось.

– А чего он этих самых мертвяков на деревню не послал? – Красавец застёгивает пуговицы на ратническом кителе и приглаживает светлые волосы. Почти все переоделись, сейчас уйдут. – Мы кое-как тридцать человек набрали.

– Так если мертвяки нападут, то ратники снова насторожатся. А если простой разбой, то это уже не по их части. Но главное девчонку найти, она Доктору зачем-то нужна.

– Мелкая с розовыми волосами?

– Да. Её не трогать. И другим скажите.

– А остальных?

– А у остальных можете проверять волшебные щели, – все трое в ответ гадко усмехаются. Иллуги чувствует, что его вот-вот вырвет от осознания всей ситуации. – Ладно, за дело. Сначала вчетвером заходим, поднимаем панику, сгоняем всех к площади, мол, эвакуация, а там свистнем остальным. И помните: главное найти девчонку. Иначе не видать нам потом Нод-Края. И Элейн может достаться, а сестра у меня единственный близкий человек.

Они идут к выходу, говоря что-то ещё о том, что сами Элейн как братья, и Иллуги не хочет вдумываться в то, есть ли у этих слов двойной смысл. Ошарашенный и сбитый с толку, он осторожно отползает в сторону, морщась от боли в колене из-за неудобной позы. В голове лихорадочно носятся мысли, гнев смешивается с волнением и страхом, но одно точно ясно: надо срочно что-то предпринять. Против четверых Иллуги вряд ли выстоит, так что бросаться на них всё же не вариант. До поста не успеет добраться – если они отправятся в дорогу прямо сейчас, то будут в староверском селении часа через полтора-два. Пока доедет до поста, пока всех поднимет, пока приведёт их на помощь… не вариант. Одному геройствовать тоже нельзя – Иллуги не настолько поехал крышей, чтобы в одиночку идти против тридцати с лишним человек, если он правильно услышал количество. Придётся поднять Владимира и нашгородский штаб. Не всё же им тут балду пинать, пусть поработают.

С этой мыслью Иллуги суетливо вскакивает на ноги и тихонько несётся обратно к центру города, так и оставаясь незамеченным – в кои-то веки удача к нему благосклонна.

Штаб в Нашгороде нужен не для прямой борьбы с мертвяками, само собой. Тут занимаются логистикой, поддержанием порядка в городе и иногда тренировками новичков, если на южном посту не хватает места. Словом, вряд ли сейчас наберётся хороший отряд бойцов для сражения с разбойничьей бандой.

Но выбирать не из чего. На безрыбье и рак рыба.

– Срочно позовите Владимира! Беда! – Иллуги забегает в штаб, сразу подмечая дежурного за столом возле входа. Бедный парень спокойно дремал и от оклика аж подскочил. – Ну же, срочно!

К счастью, знакомый угрюмый командир сам показывается из дверей ближайшего кабинета.

– Здесь я, чего шумишь?

Иллуги без лишних церемоний хватает Владимира за плечо и вталкивает обратно в кабинет. Закрывает дверь, быстро переводит дыхание и, прежде чем на него успевают вылить ведро недовольства, выкладывает ситуацию.

– Увидел предателя с нашего поста в городе. Случайно. Пошёл за ним, проследил за встречей с его старыми бандитскими друзьями. Они собираются напасть на деревню Сиф и вырезать там всех. Надо срочно выдвигаться на подмогу, до своего поста не успею. Там тридцать с лишним человек в нападении.

Стоит отдать Владимиру должное, он не берётся уточнять что-то или переспрашивать – отталкивает Иллуги от двери, выходит в коридор и командует дежурному срочно всех будить. Поднимается суета. Неизвестно, на сколько человек хватит лошадей, но пока они их седлают, надо найти свою. Поэтому Иллуги быстро сообщает Владимиру, что встретится с ними на выезде из города, получает в ответ скупой кивок и убегает на улицу. А там снова – тени, переулки, попытки удержать на голове сползающий капюшон.

К счастью, лошадь живая и здоровая стоит там же, где её оставили. Иллуги быстро отвязывает поводья от дерева, залезает в седло и в объезд города скачет к точке сбора. Если он правильно всё рассчитал, то Анлейв с тремя своими дружками должен был уже покинуть город. И действительно – на тракте виднеются четыре всадника, стремительно удаляющиеся в сторону границы Нод-Края.

Надо спешить.

Иллуги от волнения едва может усидеть в седле. Лошадь чувствует его настроение, то и дело начиная нервно перебирать ногами, но после проглаживания по шее и утешающего «тише, милая, не бойся» сразу ненадолго успокаивается. Около пятнадцати долгих минут проходит в омерзительной тишине, время утекает песком сквозь пальцы, нервы звенят натянутыми до предела струнами. Вдруг опоздают? Каждая минута на счету, надо торопиться.

Когда со стороны города наконец выезжает группа всадников – Иллуги навскидку определяет, что их больше дюжины, – сердце от тревоги почти готово прекратить работать. Не тратя больше времени, он подгоняет лошадь и оказывается в начале отряда.

Теперь надо скакать во весь опор.

Всю дорогу Иллуги мотает в голове тревожные картины: как они приезжают на место кровавой бани и никого не успевают спасти, как маленькую плачущую Айно уносят к границе, как с девушек срывают платья, чтобы беспощадно надругаться. Кровь стынет в жилах от страха за всех этих людей, и Иллуги корит себя за то, что не описал Лауме Анлейва. На посту он сразу всем сообщил о предательстве и отдал приказ скрутить гада, если вдруг окажется поблизости; Никите было отправлено письмо с кратким описанием случившейся беды, но вот Лауме Иллуги просто пристыженно рассказал, что в смерти Сиф виноват человек, служивший раньше на посту. Надо было портрет его нарисовать. Или хотя бы описать внешние черты. Сейчас ведь увидят ратническую форму и доверчиво стекутся к площади, а там…

– Быстрее! – Иллуги захлёбывается паникой.

Только бы успеть. Только бы не было слишком поздно.

Уже на подъезде к черте фонарных столбов Владимир нагоняет Иллуги и, перекрикивая стук копыт, предлагает оставить лошадей в деревне, а оттуда за пятнадцать минут бегом по лесу добраться до селения. Стоит ли осторожничать? Может, просто нагнать говнюков и снести им головы?

– Сбежать могут! Лучше таких не отпускать, а перебить, пока есть возможность!

Тоже верно.

На окраине деревни в домах загорается свет, когда отряд всадников заезжает на территорию. Один перепуганный дед выскакивает из дома с вилами, крича, чтобы не смели трогать его козу, но от него все отмахиваются, соскакивая с лошадей. Наказывают какому-то с виду здравомыслящему мужичку приглядеть за скотиной, а сами бегут в лес. Сходу становится ясно, что Владимир лучше Иллуги знает дорогу, поэтому ведёт всех узкими тропами именно он.

Только бы успеть. Только бы успеть, только бы не было поздно, только бы…

Издали становится ясно, что деревня горит.

– Четверо одеты в ратническую форму, но не принимайте их за своих. Лучше взять в заложники, чтобы выбить сведения. В селении только женщины и дети, поэтому любого мужчину можно считать за врага, – Иллуги отдаёт последние сведения, которые не успел сказать сразу, и скидывает мешающийся плащ прямо в траву. – В бой?

Владимир взмахом руки командует бросаться прямо в пекло, и вместе с его солдатами Иллуги несётся мимо ближайшего горящего дома. Ратники рядом издают боевой крик, бегут к суете возле статуи в центре площади, но всё-таки поздно. Бойня уже началась.

С некоторым облегчением Иллуги отмечает, что староверок недооценил – девушки взяли оружие и защищаются, не носясь по округе беспомощными визгливыми курами. Оно и не удивительно, учитывая отсутствие каких-либо мужчин в селении – им необходимо уметь защищать себя в случае чего. Но даже так видно первых жертв: у одной женщины перерезано горло, другая пытается отползти в сторону, прижимая руку к кровавой дыре в животе, ещё одной стрела пробила глаз. Иллуги резким ударом меча бьёт по занесённой для удара руке ближайшего разбойника, спасая от него сбитую с ног маленькую девочку, и отрубленная конечность падает на землю.

Раздаётся полный боли вопль, а на рубашку Иллуги брызжет кровь, заставляя его на мгновение застыть в ступоре.

Это не мертвяки. Не бесчувственные монстры, знающие только ярость и базовые инстинкты.

Он сейчас будет убивать живых.

– Иллуги!

Возглас со стороны заставляет Иллуги очнуться и взмахом меча прочертить линию по горлу врага, чтобы его добить. Булькнув кровью, тот оседает сначала на колени, а потом вовсе падает на землю.

К Иллуги подбегает Лаума – рассечённая бровь, кровь заливает половину лица, правая рука бесполезно висит вдоль тела из-за неизвестной травмы. Он помогает упавшей девочке встать, резко вздёргивая её за руку, приказывает бежать в укрытие и только потом обращается к Лауме.

– Узнали, что готовится нападение, пришли на помощь. Прячьте детей. Они пришли за Айно.

Лаконично, по делу и без лишних объяснений. Лаума в ответ кивает и оглядывается по сторонам, подыскивая себе цель для спасения, а Иллуги смотрит на тело возле своих ног…

И не чувствует после убийства абсолютно ничего. Никакой вины. Поэтому, не тратя больше время на неуместный самоанализ, бросается к следующему бандиту, насквозь пробивая его грудную клетку мечом со спины.

Одноручник всё ещё чувствуется не очень привычно, копьё было бы куда лучше, однако для перевозки Кирилла пришлось выбрать более удобное для носки оружие. И даже с мечом Иллуги чувствует себя весьма уверенно – ловко отражает каждый летящий в него удар, потому что со скоростью Кирилла эти вялые мужики не сравнятся. Наверное, Анлейв со своей сраной компашкой набрал людей из рядов мелкой преступной шушеры, коей Нашгород кишит, как помойными крысами. Алкаши, мелкие воры, деревенские насильники и прочие отбросы – Иллуги укладывает ещё двоих, а совесть всё так же тихо молчит. Хотели наживиться добром, перебив уязвимых девушек, которые мирно сидели у себя в лесу и никого не трогали? А вот хрен им.

Иллуги определяет для себя несколько целей. Первостепенной задачей стоит спасение Айно, потому что важность этой гениальной девчонки для ратников невозможно отрицать, но её нигде не видно. Второй целью является Анлейв и его приближённые, которые тоже пока не мелькнули в поле зрения. Третьей – спасение увиденных староверов, если их ещё можно спасти.

Иллуги собирается погнаться за грузным ублюдком, волочащим рыдающую девушку куда-то в сторону, но не успевает – его лысую голову пробивает меткая стрела. Один из приехавших на помощь ратников успел раньше, отлично. Справа раздаётся свист рассекаемого воздуха, и Иллуги едва успевает отскочить в сторону, после чего без раздумий секущим ударом распарывает напавшему мужчине брюхо. Бросок в сторону ради попытки другого ратника защитить от какого-то хохочущего психа с клинками на длинных цепях, но, увы, неудача – лезвие проезжается аккурат по линии глаз. Ослеплённый и кричащий от боли, ратник роняет оружие, падает, извивается на земле.

Хотя бы от второго удара Иллуги успевает его спасти, нападая на психа со спины – снова. Плевать на честь. С ублюдками можно воевать ублюдскими методами и бить в спину, Иллуги не стыдно.

– Тише, не кричи, я помогу, – кое-как удаётся поднять ратника на ноги и подставить своё плечо для опоры. Надо отвести его куда-то в сторону, в безопасность. – Сейчас отойдём, ты только держись…

Некоторое расстояние парень проходит ковыляющим шагом, всхлипывая от боли, а потом вдруг дёргается и резко обмякает. Иллуги переводит на него растерянный взгляд и видит торчащий из грудины наконечник стрелы. Вошла прямо в сердце.

Иллуги тут же оборачивается назад.

Приходится неучтиво бросить бездыханное тело, чтобы увернуться от ещё одной летящей стрелы, но та пронзает плечо, выбивая тихий вскрик. Иллуги вынужденно убегает, давая себе время справиться с болью и отодвинуть её на фон, а сам за это время обламывает стрелу, достаёт её из себя и оглядывается, чтобы оценить обстановку.

Толстяка, Красавца, Третьего и, тем более, Анлейва нигде не видно. Ратники в белых рубашках и форменных брюках в большинстве своём обнаруживаются живыми и сражающимися, но пара тел лежит на земле мёртвыми. Староверки на поле боя остались только способные сражаться, другие прячутся за уцелевшими домами. Айно и Лаумы не видать.

Иллуги вскидывает взгляд, только сейчас позволяя себе рассмотреть стоящую посреди хаоса статую Куутар. С фоном из зарева пожарища она выглядит особенно печально, но сейчас, само собой, как-то не до любования местными достопримечательностями. Взгляд цепляется за фигуру на куутаровых ляжках, и Иллуги прокручивает меч в руке, собираясь броситься к врагу. Светлые волосы, ратническая форма. Нашёлся Красавец.

Едва Иллуги успевает сделать несколько шагов, как по голове вдруг прилетает тяжеленный удар, дезориентирующий на секунду и заставляющий неловко покачнуться. Но, к счастью, не упасть.

А напавший явно рассчитывал его оглушить.

– Как же вы, сука, задрали бить меня по голове!

На топливе бешеного гнева Иллуги обхватывает рукоять меча двумя руками и сносит Третьему голову. Изо рта вырывается сбитое тяжёлое дыхание, по лбу стекает горячая кровь и заливает глаза, но Иллуги рассерженно смахивает её ладонью с лица и, игнорируя обезглавленное тело возле своих ног, идёт в сторону спешащего куда-то Красавца. Тот целенаправленно идёт к одному из домов, распахивает дверь и проходит внутрь.

Иллуги бежит за ним, интуитивно чувствуя, что цель выбрал правильно. Достигает дома, входит в него, прячется ненадолго возле дверного проёма, оценивая обстановку. Да, не зря он сюда побежал.

Красавец нашёл Лауму с Айно.

– Ну что, милая госпожа, сдавайтесь, – в его голосе слышится мерзкая ухмылка. Лаума прячет Айно за своей спиной, но в отсвете от огня снаружи Иллуги замечает, как ей тяжело стоять на ногах. Ранена. – Если будете хорошо себя вести, то ваша волшебная щель…

Иллуги всаживает меч в шею говнюка так, что острие выходит наружу прямо из его болтливого рта. Совесть? Нет, всё ещё молчит. Разве что перед Айно стыдно за эту неприятную сцену, но девочка прячется за Лаумой и, повинуясь тихому «не смотри», не выглядывает из-за её спины.

Красавец падает на пол, издавая мерзкие хрипы. Хочется наступить ему на шею и наблюдать за тем, как жизнь по капле вытекает из тела, но кровожадный порыв Иллуги давит и заканчивает дело одним взмахом меча. Ещё одна отрубленная голова.

Нечего было его собственную калечить, сами виноваты.

– Вы как? – Иллуги беспокойно подбегает к Лауме и придерживает за локти, помогая сесть и опереться о стену. – Бежать не сможете?

Вместо ответа она одёргивает полы голубого платья, показывая глубокую рану на бедре. Паршиво. Иллуги озадаченно цокает языком и отходит к стоящей в доме кровати, чтобы содрать с неё простыни и порвать на лоскуты для перевязки. В процессе этой процедуры в комнате висит плотная тишина.

– Спасибо, – тихо говорит Лаума, когда Иллуги завязывает узел. – Ты сам ранен.

– Пустяки.

– У тебя дыра в плече.

– Я хорошо умею игнорировать неудобства, – правда от напоминания плечо тут же вспыхивает болью, заставляя поморщиться. – Надо вывести…

Окончание предложения теряется в грохоте взрыва снаружи. Ударная волна выбивает окна в доме, но Иллуги машинально дёргает дрожащую Айно ближе к ним, чтобы закрыть её вместе с Лаумой своим телом. Спину бьёт дождём из обломков, кусок стекла вонзается под лопатку, заставляя сдавленно зашипеть, но в остальном без потерь.

– Не задело? – Иллуги тут же оглядывает девушек, проверяя на наличие ран, но обе в ответ качают головой. – Вставайте, пора уходить отсю…

– Иллуги! Эй, Иллуги, выходи! Я знаю, что ты там, говнюк мелкий!

Его охватывает одновременно гнев и страх. Гнев, потому что голос принадлежит Анлейву, а Иллуги до возбуждённой дрожи мечтает снести его башку, а страх – потому что звуков боя больше не слышно. Неужели ратники потерпели поражение? Или отступили? Или это взрывом всех приложило?

– Иллуги, или ты выходишь вместе с девчонкой, или следующим взорвётся дом, где вы скрываетесь! – голос у Анлейва насмешливый, холодный. – Обещаю быть с тобой нежным! Может, буду даже нежнее твоего сдохшего дружка!

Вот же гнида.

Иллуги стискивает зубы и собирается выйти на бой, но Лаума вцепляется в его руку, удерживая на месте.

– Не смей! Тебе прострелят голову, как только выйдешь.

– В ином случае нас всех просто подорвут.

– Считаю до трёх! – Анлейв устал ждать. – Раз!

– Бери Айно и лезьте в погреб, там прорыт тоннель к выходу в лес! – Лаума встаёт на ноги и хромает к выходу. – Я всё равно не смогу бежать.

У Иллуги всё внутри сводит от мысли, что кошмар повторяется. Но он ведь в этот раз старался. Думал. Сделал всё возможное, чтобы минимизировать ущерб. Так почему опять кто-то заставляет его спасаться, а сам жертвует собой?

– Позаботься об Айно. Не давай ей много сладкого.

– Два!

– Лаума… – Айно всхлипывает и собирается пойти за Лаумой, но Иллуги подхватывает её на руки и открывает люк в подполье. – Не надо, пусти!

Он закрывает за ними крышку люка как раз в тот момент, когда снаружи слышится звук открывшейся двери и громогласное «три!». Неизвестно, сколько там осталось врагов. Неизвестно, выживет ли Лаума. Известно только то, что Иллуги опять удирает из пекла с кем-то важным на руках – сначала Кирилл, теперь Айно.

– Пусти! – очень недовольная Айно, колотящая его кулаком по больному плечу. Приходится стиснуть зубы и наобум продвигаться по тёмному тоннелю, ориентируясь только на вытянутую перед собой руку. – Пусти, я её спасу!

– Да сиди смирно, дура! – рявкает Иллуги, не находя сил церемониться с дурным ребёнком.

Айно от его тона сразу сжимается, но затихает, начиная тихонько всхлипывать. Да, больно и обидно, Иллуги понимает. Но ещё он понимает, что надо бежать. Айно в этой войне слишком важна и ценна, чтобы рисковать ею.

Хотя хотелось бы спасти абсолютно всех.

Тоннель оканчивается ещё одним деревянным люком. Иллуги ставит Айно на землю, тихо приказывая стоять на месте, а сам прикладывает немалое усилие, чтобы сдвинуть тяжёлую крышку. Первым делом поднимает лёгкого ребёнка, а следом сам подпрыгивает, цепляясь здоровой рукой за край, чтобы вытянуть себя к поверхности.

После краткой оценки окружения становится ясно, что они оказались аккурат за селением. И Иллуги никак не может сдержать порыва подойти к краю леса, чтобы взглянуть на поле битвы.

– Жди здесь. Спрячься в кустах и не высовывайся. Если я не вернусь в ближайшие пять минут или появится кто-то другой, беги к посту, – он отводит Айно в укромное место среди зарослей. – Помнишь дорогу, да?

– Помню, Сиф показывала…

От её плаксивого обиженного тона сердце на секунду щемит жалостью, но Иллуги обязан оценить обстановку. Если спасать некого, то бросится наутёк. А если есть… можно будет добежать до поста, оставить Айно в безопасности и вернуться за выжившими. Правда времени уйдёт немерено, вот же гадство.

Иллуги замирает за стволом широкого дерева, аккуратно оглядывая площадь селения. Статуя Куутар разрушена взрывом – остались только бёдра на постаменте. Вокруг валяются ратники, бандиты и староверки разной степени живости и побитости, но спасать определённо есть кого. А потом взгляд наконец находит Анлейва и Лауму.

Они стоят друг напротив друга и говорят, но что-то не так. Что-то с Лаумой не так. Иллуги вглядывается в её силуэт и с немалым шоком понимает, что на голове у этой женщины выросли ветвистые оленьи рога. Это ещё что за чудеса…

Исходящую от Лаумы энергию можно ощутить на расстоянии. Анлейв стоит в ступоре, не двигаясь с места. Иллуги не понимает ничего из происходящего, а потом слышит, как лес вокруг приходит в движение.

Стаи птиц в кронах деревьев хлопают сотнями крыльев. Мелкое зверьё с пронзительным писком проносится мимо Иллуги в сторону пекла, шелестя травой. Визгливо кричат лисицы, издаёт рёв крупный олень, несколько кабанов пронзительно кричат.

И все они несутся к площади селения, нападая на оставшихся врагов.

Иллуги думает, что между делом успел отключиться и ему снова снится всякая бредятина. Но нет. Раны болят, реальность чувствуется отчётливо, ничто не свидетельствует о сновидении. Это вот настолько видящие могут быть сильными? Уметь такое?

Или это какой-то особый дар Лаумы?

Ладно, теперь им помощь не потребуется, так что надо позаботиться об Айно. Иллуги бежит обратно, успевая заметить, что разбойничья шваль резво бросается наутёк с криками «ведьма!». Вот как бы не наткнуться сейчас на таких убегающих.

– Лаума в порядке, они справятся, – отчитывается Иллуги, доставая Айно из кустов. – Но нам надо бежать.

Судя по недовольному бухтению, она такому раскладу не очень рада, но кто спрашивает. Иллуги вот тоже никто не спрашивает, когда говорит «спасайся, а я пойду пожертвую собой». Но на этот раз обойдётся без потерь.

Во всяком случае, Иллуги в это наивно верит.

***

Айно он благополучно доставляет на пост, сразу шагая в сторону лазарета. Поднимается по ступеням, открывает дверь и застывает на пороге, глядя на маленькое сборище любителей перекинуться в карты. Влайку, Бьорн, Ивар. Время, между прочим, где-то четыре утра, а эти идиоты не спят.

Зато своим видом Иллуги их пугает так, что у всех бледнеют лица.

– Доброе утро.

Залитое кровью лицо, порванная рубашка и уснувшая по пути маленькая девочка, которую он уже дико устал держать одной рукой. Во второй висит меч, с которого капает кровь. И на рубашке, кстати, тоже кровь. И на брюках, и на ботинках…

Легче сказать, на чём крови нет, на самом-то деле.

Иллуги невозмутимо откидывает меч куда-то в угол и проходит к ближайшей кровати, опуская на неё Айно. Заводит руку за спину, нащупывает кусок стекла возле лопатки и с тихим чавкающим звуком достаёт его наружу, морщась от боли. Осколок тоже невозмутимо кидает на пол.

Бьорн, Влайку и Ивар красноречиво молчат, глядя на него полными шока глазами. Иллуги решает развлечь их ещё немного и проходит к свободному месту, устало падая на него.

– Мне тоже раздайте, что ли.

Бьорн невнятно крякает, Влайку тянет многозначительное «э» и один только Ивар приходит в себя.

– Какое раздайте, совсем сдурел? Радослав!

Иллуги устало вздыхает и заканчивает свой театр, шатающейся походкой волочась к выскочившему Радославу. Не дали покрасоваться эффектным возвращением после битвы. Ну ладно.

Зато Иллуги отвёз Кирилла в безопасное место, получил ценные сведения, спас староверок от резни – хотя не то чтобы им сильно была нужна его помощь – и был свидетелем какого-то лесного чуда. Скорее всего, окончательно свихнулся где-то между делом, но даже если и так.

Сегодня Иллуги победил.