Кормушка для птиц, 49.2

Иллуги убегает в столовую, ненадолго оставляя Кирилла в гордом одиночестве размышлять над услышанным. Ужинает, бессовестно тырит с помощью близнецов дополнительную порцию ужина для Кирилла и спешит обратно в комнату. Чувство такое, словно открылось второе дыхание – Иллуги взволнованно прокручивает в голове детали плана, позволяя им собираться воедино. Ищет слабые места, думает о рисках. Наконец отвлекается от тоски, чувствуя себя бодрым и полным сил.

Великолепный план Иллуги шит белыми нитками и может развалиться на любом из этапов, но когда он выдумывал надёжные прочные планы? Он умеет составлять только самоубийственные, рискованные – будто слепленные из мусора, который нашёлся под рукой.

Переодеться в шлюху и встретиться с Дотторе без прикрытия? Легко. Прыгнуть с крыши на огромного монстра? Да запросто. Наорать матом на всех ратников высших чинов? С удовольствием. Броситься спасать отравленного Кирилла с одним только ножом в сапоге? Ладно, конкретно этот случай не был планом и окончился весьма плачевно. И даже без него можно сделать вывод: из Иллуги так себе стратег.

Однако при тех масштабах, на которые он собирается замахнуться, ошибки недопустимы. Нужно продумать все детали, каждую мелочь.

– Все остальные ратники не знают деталей, не в курсе про Дотторе и не готовятся к новым нападениям, – Иллуги шагами меряет комнату, взбудораженной мухой носясь из угла в угол. – Праздник в честь победы соберёт всех в Пирамиде. Готов поспорить, что Дотторе воспользуется шансом для прорыва и захочет загасить ратников, пока они бухие валяются в углах Медового зала.

– Думаю, он заподозрит неладное, если вообще сможет узнать об этом.

– Я почти уверен, что есть ещё крысы помимо Анлейва. Либо информацию будут получать и дальше через него. А про подозрительность… официально сейчас только я знаю правду. Видел его воочию. А другие всё знают только с моих слов.

– Поэтому ты…

– Поэтому я прикинусь, что поехал кукушкой. Картина сложится идеальная: ратники расслабились, а дурака Иллуги никто не послушает. Если я буду вести себя спокойно после всего случившегося и на посту до сих пор остались крысы, то тогда неладное точно можно будет заподозрить. Праздник не возьмётся из ниоткуда – начало осени и сбора урожая, а для ратников ещё и большая победа.

– Думаешь, Дотторе клюнет?

– Для него это станет идеальным шансом, – Иллуги встаёт посреди комнаты, воинственно упирает руки в бока и улыбается с видом победителя. – Здорово я придумал?

В ответ Кирилл разок хлопает глазами, ковыряет вилкой остывшее жаркое с ужина и молчит некоторое время. Видимо, хвалить не будет.

– Мне кажется, кукушкой ты всерьёз поехал, – ну спасибо. Иллуги недовольно фыркает и плюхается на стул перед письменным столом. – Это звучит как-то… абсурдно. Но при этом я не могу найти в твоём плане совсем уж слабых мест. Разве что Дотторе может раскусить замысел, и всё пойдёт коту под хвост.

– О деталях будем знать только я, ты и Никита.

– Даже если ты будешь строить из себя полоумного, то Никита должен будет прислушаться. Это многие понимают.

– Или он решит, что я спятил и всем моим словам нельзя верить. Даже тем, которые были сказаны раньше. Можно ещё публично вышвырнуть меня из Пирамиды с нагоняем сидеть на посту и заниматься делом, а не воду мутить.

– Так ли обязателен весь этот театр…

– Мы всё ещё не знаем, как погиб Сигурд. В Пирамиде могут быть свои крысы, поэтому театр нужен, чтобы создать достоверную картину и в неё поверили абсолютно все.

– А потом, когда ратники соберутся…

– Случится нападение, а у нас в часе езды будет целая армия на подхвате. Кроме того, ты тоже скрытый козырь в рукаве. Официально мёртв, на тебя Дотторе рассчитывать точно не будет.

Иллуги довольно улыбается, впервые за последние дни чувствуя себя живым как никогда. Снова готов встать на ноги и сражаться, снова настроен на победу. Думал, что всё кончено и сил на борьбу совсем не осталось, но новый огонёк надежды вдохновляет подняться после падения, бороться до последнего вздоха. Так же, как раньше.

Всё или ничего, никаких полутонов.

– Поверят ли в мою смерть без найденного тела?

– От твоего дома остались только обугленные развалины. Легко поверить в то, что ты сам сгорел. Тем более наше горючее призвано помогать сжигать кости дотла.

– Вот как... – растерянный Кирилл бездумно отправляет в рот еду и замолкает ненадолго. – Я только сейчас понял, что все мои вещи сгорели. Материнский дневник тоже.

Иллуги растерянно опускает взгляд, не зная, что сказать. У него самого от матушки ничего не осталось, чтобы понимать горе по утраченным вещам. Зато он её помнит, а для Кирилла сгоревший дневник был единственной ниточкой, ведущей к родной матери.

Как же много они потеряли в этой войне, если так подумать. Поэтому пришло время её закончить. Ради Сиф, отдавшей свою жизнь. Ради всех павших товарищей. Ради Нод-Края и всего Тейвата.

Ради самих себя и собственного спокойного будущего.

– У нас на руках сейчас лучшие карты, не считая потерянного пламени, – Иллуги снова вскакивает и начинает ходить туда-сюда. – Враг не рассчитывает на тебя и думает, что ратники расслабились. Мы должны правильно обыграть собственную тупость.

– Вот уж не думал, что мы против древнего учёного будем бороться идиотизмом.

– Великая мудрость – это вовремя прикинуться тупым. Он самоуверен, но расчётлив. До этого мы все удары принимали в лоб, не строя ответных обходных путей, так что такая подлость станет неожиданностью. Ну и как ещё мы сможем стянуть большое количество ратников на юг к Пирамиде?

– Просто призвать по половине состава с каждого поста?

– И он ударит по уязвимому северу. Нужна иллюзия того, что наш пост всё ещё является самым слабым местом, но при этом тайком укрепить позиции.

Иллуги бьёт кулаком по раскрытой ладони и смотрит на флегматичного Кирилла с нескрываемым ликованием, потому что всё это звучит, как неплохой план. Осталось переговорить с Никитой, подтереть шероховатости и подготовиться к бою. Будет ли ещё такая возможность? Будут ли ещё такие удачные параметры для решения задачи? Надо просто обернуть идеальные условия для вражеской атаки в собственное преимущество.

Вернее, не просто. Работы предстоит немало, но когда Иллуги пугала работа?

Он сбито вздыхает от волнения, ставит руки на бока и улыбается.

– Хочу попробовать настоящие эклеры.

Кирилл от такой внезапной смены темы едва не давится ужином, а его лицо озаряется нескрываемым удивлением. Этот искренний шок пробивает Иллуги на несколько нервных смешков, и становится ясно, что да, у него правда едет крыша.

Ничего. Ещё немного простоит, выдержит. Скоро всё это кончится.

Всё или ничего, никаких полутонов.

***

Поздней ночью две закутанные в чёрные плащи фигуры тенями проскальзывают по улицам Нашгорода. Иллуги постоянно приходится поправлять капюшон, чтобы светлые волосы не выделялись в ночной тьме. Зато Кириллу в этом плане куда проще – скрытый ещё и мороком он так сливается с тенями, что иногда теряется из виду и для Иллуги. Вроде точно известно, что справа должен идти человек в плаще, но стоит повернуть голову – никого. Поразительное существо. Кирилла даже прятать не надо, он и так незаметный.

Но всё же стоит соблюдать осторожность. Одна ошибка может привести к фатальному исходу – если вскроется, что Кирилл жив, то это снова подставит его под удар. Причём неизвестно, какими методами будет действовать враг на этот раз.

Через десяток минут блужданий по узким переулкам Иллуги замечает знакомый дом, который видел всего раз, но хорошо запомнил. Именно в нём Кирилл снял комнату, как помнится, на всякий случай. Всякий случай случился – ему необходимо где-то спрятаться на время, и Иллуги сразу вспомнил про это место.

Правда условия здесь с его прошлого визита лучше не стали.

– Ну и дыра, – выдаёт Иллуги своё бесценное мнение, когда они вскрывают – ключ если и сохранился, то похоронен под развалинами сгоревшего дома – хлипкий замок и входят внутрь, включая свет. – Уверен, что тебя хозяйка не выставит?

– Ей без разницы, кто живёт в этих комнатах и что делает. До конца срока аренды не заявится, – Кирилл хмурится, оглядывая обстановку. – В последний раз был здесь перед солнцестоянием. Больше месяца простоя, всё в пыли.

Да, пыли тут действительно очень много. К тому же, комната и до этого не радовала изысканной обстановкой – благо, есть хотя бы плотные шторы, скрывающие от случайных взглядов с улицы. Но в общем и целом комнатушка будет даже хуже, чем комната Иллуги на посту. Там тесно, зато стены со свежей краской, мебель добротная и пол без щелей.

А когда по стене прямо у них на глазах нагло пробегается жирный паук, становится страшно Кирилла здесь оставлять.

– Может, лучше у Нефер в борделе? Или у Лаумы в селении… – Иллуги не может сдержать содрогания от мысли о том, сколько тут ещё может таиться насекомых по углам. – Ты тут быстрее скопытишься от какой-нибудь заразы, чем тебя Дотторе найдёт.

– Не преувеличивай. Надо просто сделать уборку, времени у меня много.

– Это точно, – взгляд падает на настенные часы, и Иллуги недовольно цокает языком. – Ну и где этот чёрт? Сказал же к полуночи подойти…

Договорить он не успевает. Позади раздаётся голос ещё одного человека – так внезапно, что Иллуги мелко дёргается и тянет руку к висящему на поясе мечу.

– Сам ты чёрт, товарищ ратник, – в дверном проёме красуется Зука во всей своей проститутской красе. Обтягивающие брюки, чёрная рубашка на шнуровке, макияж, растрёпанные смоляные вихры. Слишком шикарно выглядит для такого загаженного места, что сам понимает. – Ну и дыра.

Кирилл снова вздыхает.

– Нашлись тут эксперты в дизайне интерьера…

– Не ворчи, это правда помойка, – Зука проходит внутрь, прикрывает за собой дверь и хлопает его по плечу. – Рад, что ты всё-таки жив. И Нефер рада, аж расплакалась.

– Серьёзно?

– Матерью клянусь, – почему-то после этих слов Кирилл закатывает глаза. Иллуги непонимающе моргает, но решает не спрашивать. Тем более следующие слова адресуют уже ему. – Почтовый соловей? Серьёзно?

– Аэдон он очень умный.

– Аэдона чуть не сожрал кот Нефер, так что в следующий раз аккуратнее, если птицей дорожишь.

Иллуги пожимает плечами и стягивает с головы капюшон, решая плащ не снимать, раз скоро уйдёт. Кирилл уже прошёл дальше в комнату и задумчиво теперь изучает содержимое шкафа, где у него остались какие-то вещи. Видно несколько его любимых рубашек, так что голым тут точно сидеть не будет. И голодным тоже, если Зука посодействует.

Перед выездом с поста Иллуги обсудил с Кириллом план дальнейших действий. Оставлять его у себя было слишком рискованно – Бьорн уже показал им, что слышимость в жилой части хорошая. Туалет и душ посещать, каждый раз проходя мимо комнат других солдат, тоже сложно, поэтому было принято очевидное решение вывезти Кирилла в другое место. Вспомнили про комнату в Нашгороде, а где Нашгород – там Нефер и её работники.

– Никто ведь не знает, куда ты пошёл? – уточняет Иллуги, глядя на то, как Зука вальяжно усаживается на пыльную кровать, закидывая ногу на ногу. – Нам необходима строгая конфиденциальность.

– Нефер мне яйца отрежет, если хотя бы шепну что-то лишнее, так что не беспокойтесь. Да и я не дебил, чтобы не осознавать, как всё серьёзно, – взгляд Иллуги он стойко выдерживает, не ведя и бровью. – Все будут думать, что я к клиенту хожу. Даже сочинять ничего не надо.

– Какая удобная профессия…

Кирилл уже успел найти жестяное ведро вместе с какой-то тряпкой и чинно шествует к выходу, забыв про осторожность. Иллуги чуть не пропускает его, но вовремя спохватывается и сам выходит набрать воды. Пускай Кирилл сейчас под иллюзией, но лучше не рисковать лишний раз. Вдруг в соседней комнате живёт видящий, который служит Дотторе? Вероятность этого низка, но не равна нулю.

В этот раз надо быть предельно осторожными. И так пришлось пойти на риск, посвятив в детали Нефер и Зуку, но Иллуги не сможет каждый день мотаться в Нашгород, а Кириллу нужно приносить еду и чистую воду. Не пить же эту мутную дрянь из-под крана, которой Иллуги сейчас заполняет ведро в тесной ванной комнате. Боги, а здесь ведь ещё грязнее. Воняет отходами, сыростью и…

Ещё один жирный паук. Какая прелесть.

Иллуги боязливо закручивает кран и семенит обратно в комнату, глупо боясь, что когда он повернулся к пауку спиной, тот успел прыгнуть ему за шиворот.

– Так, – он ставит ведро в комнате, незаметно стряхивает со спины фантомное ощущение паука и только потом берётся за инструктаж. – Из комнаты старайся выходить как можно реже. Шторы не открывай, подопри дверь чем-нибудь тяжёлым, реагируй только на условный стук. С Зукой согласуйте передачу продовольствия и всё остальное, а ты, – взгляд от Кирилла перемещается к Зуке, – максимальная осторожность. Никому ни слова и следи, чтобы не было хвоста. Если не получается прийти, не надо передавать весточки или просить кого-то засунуть записку под дверь – просто подойди в другое время. Кирилл, ориентируйся на шум соседей и сам выясни, что тут со звукоизоляцией. Надеюсь, говорить вслух можно без опасений.

– Звукоизоляция в этих домах отличная. Я когда-то в одной комнате скакал на одном, а его жена в соседней…

– Хорошо. Понял, – Иллуги не краснеет только чудом. – У тебя ещё много времени?

– Пара часов есть.

– Прибраться хоть помоги, что ли… – Иллуги оглядывает комнату, Кирилла, Зуку, пытается вспомнить, что ещё забыл сказать, но вроде с остальным сами разберутся. – Ладно, я пошёл. Ещё лошадь украдут, пока тут с вами стою.

– Постой.

Иллуги послушно стоит на месте, пока Кирилл в несколько шагов приближается к нему, обхватывает за щёки и, не давая времени осознать, крепко целует. Чувственно жмётся губами к губам, придерживая за затылок, и в этом столько отчаяния, столько острой нежности, столько трепета. Дыхание останавливается от осознания того, как сильно Иллуги любит Кирилла и как сильна ответная любовь. До дрожи. До сумасшествия. Даже после всего пережитого чувства ничуть не угасли.

И ради этой любви Иллуги всё сделает. Они будут счастливы и вырвут себе право на спокойную жизнь. Сиф ради этого отдала свою.

Надо бороться, чтобы её жертва не была напрасной.

– Спасибо, что спас меня, – шепчет Кирилл, обжигая губы Иллуги горячим воздухом. – Мы справимся, да?

– Обязательно, – такой же тихий ответ. – Но сейчас умоляю тебя, будь очень осторожен. Я приеду, как выдастся время. До первого августа у нас всего десять дней.

– Если будешь посылать Аэдона, то отправляй его к Нефер. Тут он привлечёт внимание.

– Напоминаю про Ашру… – Зука, тактично проигнорировавший момент прощания, подаёт голос.

– Что-нибудь придумаю, – Иллуги сам скрадывает последний поцелуй и с бесконечным сожалением отступает на шаг. Заглядывает в глаза Кирилла, видя там отражение собственного беспокойства, и накидывает на голову капюшон. – Я люблю тебя.

– А я люблю тебя, маленький соловей.

От знакомого прозвища у Иллуги уголок губ вздрагивает в слабой улыбке. Махнув на прощание Зуке, он наконец покидает комнату и сбегает по тёмной лестнице к выходу, а уже на улице снова старается скрыться в тенях. Однако вместо того, чтобы идти к в сторону окраины к оставленной лошади, Иллуги двигается в центр, желая исполнить одну глупую прихоть перед тем, как снова придётся окунуться в серьёзные военные дела.

Он приходит к запертой на ночь библиотеке и проталкивает в приоткрытое окно стащенную в далёком феврале книгу. Всё-таки не сжёг, хотя много раз хотелось. Что ж, ещё один гештальт закрыт.

Иллуги уже собирается нырнуть в ближайший переулок, чтобы добраться до края города окольными путями, но на глаза попадается знакомая фигура. Массивный широкоплечий мужчина подобно ему самому крадётся куда-то, озираясь по сторонам. Иллуги мигом прячется за выступом библиотечного крыльца, ощущая, как грохочет сердце в грудной клетке, а душу наполняет ярость.

Анлейв нашёлся раньше, чем ожидалось.