Кормушка для птиц, 47

Иллуги видел Кирилла разным. Видел злым, разбитым, уставшим, видел счастливым, радостным и влюблённым. Но настолько пьяным никогда не видел. Вроде раньше хлестал огненную воду, как простую воду, и был довольно бодрым, а сегодня то ли перебрал, то ли его регенеративные способности до сих пор не восстановились – как и весь Кирилл в целом.

Мысли о странном поведении не уходят из головы. Иллуги шагает по лесной тропе вместе с Сиф обратно к посту и хмурится, проигрывая в голове последний час. Сначала всё было нормально. А потом примерно четыре рюмки этой жуткой огненной воды превратили Флинса в неизвестно кого. Вялая неразборчивая речь, проблемы с координацией – по кривому танцу с Сиф перед домом было очень заметно, – сильная сонливость… неужели он тоже может так запьянеть?

Иллуги потирает пальцами губы, не зная, что и думать. Странно тихая Сиф шагает следом за ним, думая о своём. К её поведению тоже возникают вопросы – после того, как потанцевала с Флинсом, странно побледнела и затихла, а потом стала подгонять Иллуги уйти.

– Тебя что-то беспокоит? – и если Флинс уже должен лежать в кровати, видя спокойные пьяные сны, то Сиф ещё можно расспросить. – Никогда тебя такой тихой не видел.

– Да что-то голова заболела… от вина, наверное…

Чувствуется в этих словах что-то неладное, но копать глубже Иллуги не решается, продолжая путь по темнеющему лесу. Сумерки сгущаются, близится ночь. Буря постепенно нарастает – шквалистый ветер шумит в деревьях, пытаясь пригнуть особо тонкие к земле. Иногда его порывы бьют в спину, подгоняя к посту, а иногда – в лицо, пытаясь развернуть и отправить обратно. Не будь Иллуги так обеспокоен тем, что Радослав вымотан постоянными дежурствами и нуждается в отдыхе, то остался бы с Кириллом. Но долг зовёт. Впереди бессонная ночь, работа и тревога, которая уже не просто нашёптывает об опасности, а говорит вслух:

– Вернись обратно, – чудится Иллуги голос в шуме ветра. – Он в опасности. Вернись.

Как же ему всё это не нравится.

– Иллуги, – Сиф тихонько зовёт его, касаясь плеча для привлечения внимания. Иллуги тут же беспокойно поворачивается, одаривая её заботливым взглядом. Что-то болит? Плохо себя чувствует? – Как думаешь, а я со свадьбой не спешу?

Ясно, у неё только одно на уме.

– Не знаю. У меня и отношений с девицами никогда не было, чтобы знать, как там правильно.

– Правильно, чтобы по любви. И чтобы любили.

– А тебя не любят?

– Не знаю, – Сиф грустно вздыхает и смотрит куда-то в землю, пиная мелкий камушек в заросли травы. – Я сама влюбляюсь во всех подряд, знаю, каково любить. А вот чтобы меня любили, не знаю.

Слова застревают у Иллуги в горле. Хочется сказать, что он полюбил – пусть не той любовью, которая Сиф нужна, но крепко привязался, печётся о её благополучии и хочет, чтобы у неё всё было хорошо. Слова почти достигают языка, почти оказываются произнесены, однако Иллуги Кириллу кое-как признаётся в любви, а с другими на откровения решиться ещё сложнее. Поэтому он снова трёт губы и думает, что ещё можно сказать.

– Я его видел всего раз, не могу судить. Сам бы посоветовал обдумать всё получше, но ты у нас своенравная, поэтому действуй так, как велит сердце.

– Сердце велит собрать всех близких и бежать из Нод-Края. Но трое моих близких – ратники, которые скорее умрут, чем сбегут.

– Да, такие уж мы… – Иллуги вздыхает, отводя взгляд и натыкаясь им на знакомую кормушку для птиц. До поста осталось всего ничего, почти пришли. – Может, со свадьбой лучше подождать до праздника конца сбора урожая? Ну или хотя бы до осеннего равноденствия.

– Или сразу до зимнего солнцестояния.

– Или до следующего года, – на такое предложение Сиф недовольно фыркает – уже перебор. – Ну, как минимум, сначала с Владимиром поговори, хорошо? А там по его реакции ясно станет, спешишь или нет.

В ответ раздаётся тихое «угу», после чего путь продолжается в молчании. Снова в голову лезут беспокойные мысли о Флинсе, и Иллуги кажется, что он выпускает из виду какую-то важную мелочь. Дорога от Пирамиды, пост, обход, за время которого удалось установить, что всё у всех в порядке. Потом они втроём отправились к Кириллу, выпили – кто морс, кто вино, – выдохнули с облегчением, Сиф убежала играть с лисой, отказавшись от увлекательного знакомства с коллекцией камней, а потом известное: четыре рюмки, странное поведение Флинса. Всё спокойно, кроме последнего. Единственная деталь, которая Иллуги напрягает.

Он снова неосознанным движением трёт губы, судорожно вздыхает и понимает, что теряется в догадках. Предчувствие просит вернуться, долг требует присутствия на посту, Сиф надо проводить в селение – почти ночь на дворе, нечего одной по лесу шастать.

– Так, давай лошадь возьмём и по дороге доскачем до края леса, чтобы быстрее, – предлагает Иллуги уже возле поста. Оглядывается и видит, что Сиф так сильно хмурится, как ещё никогда не хмурилась. – Что тебя всё-таки так взволновало?

– Не знаю… – она смотрит на Иллуги и вдруг хмурится ещё сильнее. – Почему ты постоянно губы трёшь?

Он растерянно отстраняет пальцы от губ, только сейчас понимая, что те как-то странно сводит. Будто бы лёгкое онемение – покалывание, низкая чувствительность…

Осознание резко бьёт по затылку, и Иллуги от прилива леденящего страха прошибает холодный пот. Он ведь с Кириллом целовался.

– С огненной водой что-то не так, – тихое бормотание, пока в голове детали загадки быстро складываются в общую картину. Сразу вспоминается, кто эту огненную воду Кириллу вручил, и. – Да ну нет… да быть не может.

– Что?

Но Иллуги уже идёт к воротам поста, сразу примечая дозорных на положенных местах. Ладно, сразу в лоб не надо, тут бы как-то аккуратно…

– Бьорн! – Иллуги окликает Бьорна, и тот сразу высовывается из-за ограждения, глядя на него с высоты и вопросительно мотая головой. – А вы чего не сказали, что подарок Кириллу подготовили? Я бы тоже поучаствовал.

– А… так мы сами почти не участвовали. Не наша идея.

– А чья тогда? Неужто Ошкари родил здравую мысль?

– Не поверишь, Иллуги, – Бьорн хмыкает и держит секундную паузу, за время которой у Иллуги внутри всё звенит в диком напряжении. – Идею сегодня подал и бутылку из своих запасов достал никто иной как…

От услышанного имени он бледнеет, чувствуя, как сердце падает в пятки. В голове лихорадочным потоком вьются мысли и воспоминания, подвергающиеся теперь пересмотру с иной стороны – после этого всё складывается идеально. Пугающая истина, которая всегда была прямо под носом, стоило только вспомнить некоторые факты и объединить их. А теперь…

– Иллуги! – встревоженный вскрик позади заставляет резко развернуться.

Сиф стоит там же, где Иллуги её оставил. Но не одна. В подол её белого платья вцепилась знакомая лиса, рывками тянущая ткань в сторону леса. Требует пойти за ней обратно к Флинсу, и на этот раз Иллуги не может проигнорировать очевидный сигнал опасности.

Поэтому он срывается с места и бежит, игнорируя вопросительный оклик Бьорна.

Покалывающее чувство в губах постепенно стихает, сменяясь онемением, и остаётся надеяться, что в малой дозе отрава не причинит серьёзного вреда. Иллуги практически уверен, что в огненной воде содержался яд – предатель знал о том, что он сегодня уедет за освобождённым Кириллом. Подготовил «подарок». Не вручил его лично, передав Бьорну, к которому у Иллуги больше доверия. Знал о том, что Кирилл огненную воду любит выпить, а тут такой хороший повод – совершил подвиг, освобождён из-под наблюдения, вернулся домой. Ветки кустов и деревьев хлещут Иллуги по щекам, но он упрямо несётся вперёд, понимая, что из-за его сомнений по поводу какого-то там предчувствия счёт пошёл на минуты.

Только бы успеть.

Он успевает преодолеть половину пути, как вдруг осознаёт, что кто-то всё это время бежал следом. Приходится резко развернуться, заставляя бегущего с тихим визгом затормозить, едва не врезавшись в Иллуги. Вернее, бегущую.

– Сдурела?! – он хватает Сиф за плечи и рычит слова ей в лицо, пребывая в жуткой смеси паники и ярости. – Ты какого хрена не осталась на посту?!

– Я помочь могу!

– Не можешь! Немедленно беги назад, идио…

– Нет, это ты идиот! – из-за того, что Сиф чуть-чуть выше Иллуги, не выходит грозно смотреть на неё сверху вниз. Зато вот она выглядит удивительно яростно, заставляя подавиться приказом. – Если там Йохан? Если сам Дотторе? Ты не справишься один, Иллуги!

Иллуги пилит Сиф мрачным взглядом, отчаянно мечтая пинком её отправить в безопасность, но при таком отпоре на это уйдёт прорва драгоценного времени. Нельзя медлить. Сейчас нет возможности спорить с упрямой ослицей, поэтому Иллуги метает в неё последний возмущённый взгляд и продолжает бежать. Перепрыгивает через корни деревьев по памяти – сумерки над лесом совсем сгустились, разглядеть дорогу становится всё сложнее. Порывы ветра бьют то в лицо, то в спину, и в шуме срываемой с деревьев листвы Иллуги снова слышится что-то неясное.

– Быстрее. Беги быстрее.

Наконец видится край знакомой лесной опушки. Иллуги думает как можно скорее рвануть в дом и найти Флинса, но Сиф резко хватает его за руку и дёргает в сторону, призывая свернуть с тропы в лес, чтобы не выскакивать на открытую местность. Вдвоём они тихо пробираются меж деревьев и кустарников, оказываясь в мелком овраге на самом краю лесной чащи. Перед лицом ветвится пышный куст, хорошо скрывающий от взглядов со стороны опушки – Иллуги смотрит в прореху меж зарослей и понимает, что они затаились недалеко от крыльца дома. Но сначала надо осмотреть двор на предмет посторонних, и…

Слышится громкий плеск неизвестной жидкости. Сиф снова дёргает Иллуги за руку, предлагая сместиться в сторону, где открывается лучший обзор на поляну перед домом, и он тут же переползает ближе к ней. Вглядывается в силуэт постороннего человека, впивается в него взглядом.

Анлейв.

Мерзкая поганая крыса.

– Что он делает? – едва слышно спрашивает Сиф, заставляя Иллуги подавить прилив безумной злости и сконцентрироваться на деле.

Анлейв держит в руках канистру, выплёскивая её содержимое на деревянные стены. Горючее. Собирается поджечь дом, и, судя по отсутствию Кирилла поблизости, он всё ещё находится внутри. Разум вдруг пронзает страшной догадкой, от которой у Иллуги волосы встают дыбом.

Скорее всего, Кирилл уже мёртв.

– Надо проникнуть в дом, – шепчет Сиф. – Отвлечь их, зайти с заднего хода, через сени мимо бани.

Дом Кирилла действительно устроен так, что вход в него располагается сбоку – крыльцо обнимает угол и тянется до самой бани, где есть ещё один выход на улицу. Иллуги думает об этом, а потом цепляется за важное слово, на которое не сразу обратил внимание.

Их?

Сиф берёт его тонкими пальцами за подбородок и заставляет повернуть голову в противоположную от дома сторону. Взгляд сразу натыкается на ещё одну знакомую фигуру, только сейчас вышедшую из тени леса. Йохан. Ну, конечно, не могло всё быть достаточно просто, только его не хватало для полного счастья. С Анлейвом бы Иллуги справился даже одним только ножом, но вот Йохан…

Гадство.

В голове лихорадочно носятся мысли в попытках составить нормальный план действий. Анлейв тем временем откидывает пустую канистру и поворачивается, чтобы взять новую, но появление сообщника пугает его до глухого вскрика.

– Сучья ты падаль, хоть бы колокольчик на шее носил! – слышатся его ворчливые ругательства. – Нельзя же так пугать, – Йохан в ответ ничего не говорит, вставая неподалёку от дома и больше не двигаясь. – Что, нечего сказать, да? Ах, точно, с отрезанным языком особо не ответить. Ну, стой тогда.

Иллуги с Сиф беспокойно переглядываются. Отрезанный язык? Похоже, Йохану досталось за его своеволие, и какой-то частью себя Иллуги его жаль. Зато Анлейва хочется придушить, и ярость в его сторону затмевает разум. Как же Иллуги был слеп.

Отчёты проституток, в которых говорилось, что банда Анлейва напоролась на мертвяков за стеной. Взятая живьём девушка. Его беспокойство за сестру. Странное поведение в последние недели, разговор про «если для спасения придётся подставить других под удар». Мелочи, которые давно были на виду и которым просто надо было уделить побольше внимания, а Иллуги, глупец, зацепился за свои догадки и был слеп к очевидному.

В мае оставшиеся члены банды Анлейва схватили его не для того, чтобы переманить к себе. Не собирались убивать, отсюда и странная покорность. Иллуги быстро проматывает факты в голове и понимает, что всё складывается идеально.

Только легче от этого не становится.

Слишком поздно.

– Вообще, Вань, я тебе завидую, – Анлейв то ли от нервов, то ли от чего-то другого снова решает почесать языком, пока продолжает поливать дом горючим. – Ты воин, тебе дают приказы только мечом махать в нужную сторону. А мне, сука, голову ломать над тем, как провернуть всю эту тягомотину и не вызвать подозрений, – Иллуги бы выплюнул едкое «бедняжечка, как же тебе туго пришлось», но он тут немного в засаде. – Ещё перед этим полоумным стелиться, помогать оставаться командиром. У меня от его смазливой рожи зубы сводит, так и хотелось иногда придушить щегла, – ярость внутри вскипает ещё сильнее, когда становится ясно, о ком речь. – Так нет – приказам подчиняйся, делай вид, что всё правильно. Тьфу! – снова раздаётся плеск горючего. – Ну ничего, зато с ним пост точно развалится, и твой хозяин от меня отстанет. Хуже командира, чем Иллуги, не сыскать.

Теперь помимо ярости становится ещё и обидно. Анлейв продолжает ворчать что-то о том, как его всё задолбало и как ему туго пришлось, Сиф трясёт Иллуги за плечо, прося решаться быстрее на действия, но невыносимая боль от предательства не позволяет даже дышать нормально. Он ведь искренне этому человеку верил. Считал, что Анлейв стал лучше. Доверил сегодня пост на время своего отъезда. Боги, да этот скотский сын помогал Ивара лечить после того, как самолично нанёс ему травму. И ничего не щёлкнуло? Не ёкнуло? Или из-за чувства вины Анлейва лихорадило после операции? Хотелось бы верить, что хоть что-то человеческое в нём осталось, но пока Иллуги не видит этому никаких доказательств.

– Так, тварь эта лежит без дыхания, фонарь я вынес, дом горючим залил.

От фатального «без дыхания» новый прилив дикой боли вызывает желание яростно заорать и броситься на гниду с ножом. Плевать на Йохана. Иллуги успеет выдрать Анлейву глаза и сломать несколько костей, прежде чем его самого убьют.

– Иллуги… Иллуги, надо срочно действовать! – шепчет Сиф. – Дыхание могло отсутствовать из-за яда, но это не значит, что Кирилл мёртв. Надо спасти.

Невероятным усилием он заставляет себя вернуть хладнокровие и сосредоточиться на её словах.

– Ладно. Я отвлекаю, а ты…

– Нет. Отвлеку я сама, – Сиф выглядит такой дико серьёзной, что Иллуги становится по-настоящему страшно. – Я видела это, когда Кирилл со мной танцевал сегодня. Всё должно быть именно так, он обязан выжить, и, пожалуйста, не кори себя, – от ужасного осознания не получается сделать вдох. – Спасибо, что был мне другом, Иллуги. Кроме тебя на это никто так и не решился.

Он тянет к Сиф руку, чтобы попытаться остановить, но кончики пальцев успевают лишь задеть край рукава её платья. Безумная, дурная травница хватает с земли длинную палку и выскакивает из кустов, издавая яростный рёв. Вот же идиотка, ну какая же дура, ну кто так делает, ну зачем…

Иллуги хочет хотя бы секунд десять времени на то, чтобы просто как следует проораться, но никто не даёт ему передышки. На опушке начинается суматоха, поднимается шум, и медлить нельзя – он крадётся чуть дальше по краю леса и, улучив момент, юркает к заднему ходу в дом. Тихонько открывает дверь, морщится от едкого запаха горючего, которым залито всё вокруг. Дверь в жилую часть дома распахнута. А там…

Мертвенно бледный Кирилл лежит на полу возле печи. У Иллуги внутри что-то обрывается, когда он не видит движения грудной клетки – никаких признаков жизни вообще. Вслушиваясь в шум снаружи, подходит ближе, кладёт пару пальцев на шею, пытаясь найти пульс.

Слабый, но есть. Ещё можно спасти.

От облегчения Иллуги едва не теряет сознание.

– Кирилл, пожалуйста, очнись хоть на секунду, – молит он, пытаясь Флинса растормошить. Никакой реакции, само собой. – Хороший мой, ну прошу тебя, умоляю… как я тебя подниму и вынесу отсюда…

Если бы Кирилл мог сделать себя легче, то это решило бы серьёзную проблему. Кроме того, привести его в сознание нужно, чтобы остановить эту медленную гибель. Но Кирилл не дышит, у него едва есть пульс, его губы посинели. Снаружи раздаются звуки сражения – яростные крики Сиф, вопли Анлейва, звуки ударов.

Времени становится всё меньше.

Иллуги припадает к губам Кирилла, зажимает ему нос и пытается сделать искусственное дыхание. Возможно, поможет. Сам он дышать сейчас явно не может, нужна искусственная вентиляция.

– Я тебе эту палку сейчас в зад запихаю! – особо громкий женский крик бьёт по слуху. – Тварь! Грёбанный недоносок, чтоб тебя в аду черти драли!

Ещё минутку, только бы ещё минутку времени! Иллуги вдыхает в лёгкие Кирилла воздух, старается помочь дышать, и в какой-то момент бесчувственное тело подаёт признаки жизни.

– Кирилл! – Флинс с огромным трудом немного приоткрывает глаза, пытаясь прийти в себя, и Иллуги обхватывает его за щёки, шепча новые мольбы. – Кирилл, прошу, помоги тебя поднять! Тебя надо вытащить!

Его кожа холодная. Нет привычного жара.

– Кирилл!

Иллуги с внутренним смирением перед трудным испытанием пытается взять Флинса на руки прямо так. Тяжёлый взрослый мужик, весит вообще не как пёрышко. И ладно, поднять его получается, но как теперь с такой ношей незаметно выйти из дома?

Придётся уповать на удачу.

– Да сделай что-то с этой сукой!

Крик Анлейва заставляет сделать первые натужные шаги по сеням в сторону заднего выхода. Бессознательный Кирилл кажется невыносимо тяжёлым, но Иллуги упрямо стискивает зубы и тащит его к выходу. Выходит, спускается по ступеням, аккуратно выглядывает в сторону сражения. Сиф носится по полянке перед домом, за ней бежит Анлейв, Йохан тоже сдвигается с места. Сейчас.

Иллуги тащит Кирилла в сторону леса. Его тело, облитое маслянистым горючим, едва не выскальзывает из рук. Приходится остановиться возле спасительных кустов, положить Кирилла на землю и перевести дыхание после нагрузки.

Именно в этот момент бой перед домом заканчивается.

Заглянув в щель между ветвей, Иллуги с невыносимым отчаянием видит, что Сиф болтается в хватке Йохана, держащего её одной рукой за шею и поднимая над землёй. Она беспомощно пытается убрать от себя сильную руку, задушено хрипит, извивается всем телом. Иллуги должен помочь. Должен выскочить и броситься на Йохана. Попытаться спасти ценой своей жизни.

Но совладать с мёртвым, осознанным полуальвом мало шансов. Иллуги может пожертвовать собой, дав Сиф возможность сбежать. Только вот Флинса тогда найдут и точно закончат начатое.

Ситуация безвыходная.

– Надо было… позвать Иллуги… – хрипит Сиф, всё пытаясь отцепить от себя руку Йохана.

– Надо было. Но ты безмозглая курица, и это нам на руку, – Анлейв, кажется, вытирает кровь с лица. Сплёвывает на землю, матерится, вздыхает. – Сверни ей шею, пора заканчивать.

Иллуги не успевает осознать. Ничего вообще не успевает – только в ужасе распахивает глаза, не смея отвести взгляда от того, как Йохан тянет к Сиф вторую руку и одним резким движением сворачивает её шею.

Хруст сломанных костей и звук упавшего на землю тела оказываются оглушающе громкими.

Нет…

– Где-то тут топор был… – Анлейв ходит возле дома, выискивая в темноте топор. – О. Нашёл.

Да ну нет, да быть не может…

– Надеюсь, эта хреновина сломается, – топор заносится над фонарём Кирилла, лежащим на пне для наколки дров. Анлейв медлит. – Ладно, поехали.

Иллуги пустым взглядом смотрит на то, как это чудовище одним ударом топора разбивает фонарь. Звон стекла, скрежет металла. И ещё удар. И ещё один, ещё, ещё, ещё…

Может, просто выйти к ним, чтобы Иллуги тоже свернули шею?

– Ну всё, – да, это всё, это конец. – Осталось дом сжечь.

Кирилл рядом с Иллуги вдруг издаёт хриплый звук, заставляя медленно повернуть к нему голову. Разум покрыт ледяной коркой, реальность кажется картонной, все эмоции внутри кто-то резко заглушил. Иллуги мельком думает, что он сам умер.

Плевать на то, что будет дальше.

– Что это там? Вань, проверь, всё равно без дела стоишь.

Иллуги слышит приближающиеся шаги. Смотрит на Кирилла, грудь которого наконец начинает слабо двигаться. А потом вяло поднимает голову наверх и сталкивается взглядом с Йоханом, который без капли эмоций смотрит в ответ. Мёртвый взгляд, бездушный, совершенно пустой. Он просто хочет умереть окончательно, чтобы больше не мучиться.

Иллуги знает, что его собственный взгляд сейчас точно такой же.

Зрительный контакт длится несколько секунд. Кирилл слабо дышит, едва-едва. Губы Йохана шевелятся, беззвучно произнося только одно слово.

Беги.

– Порядок? – глупый Анлейв. Разве Дотторе не предупредил его, что с Йоханом надо думать над словами? Впрочем, Анлейв этого никогда не умел. – Хорошо. Не хватало ещё, чтобы эта мелкая шваль успела кого-то позвать.

Иллуги снова смотрит в щель меж ветвей. Белое платье Сиф ярко выделяется в темноте, позволяя увидеть её изломанную фигурку на земле. Почему не больно? Почему вообще ничего не почувствовать? Почему Иллуги до сих пор не бежит?

Анлейв поджигает спичку и бросает в сторону дома. Тотчас всё щедро разлитое им горючее вспыхивает, порождая мелкий взрыв. Волна горячего воздуха проходится по окружению, звенят выбитые стёкла, яркое пламя разгорается в зарево пожарища.

– Теперь валим отсюда.

Предатель вместе с сообщником убегает в лес, а Иллуги всё смотрит на огонь, смотрит, смотрит, смотрит…

Теперь у Кирилла нет дома.

Нет оружия.

Сиф мертва.

Это конец.

У Иллуги слезятся глаза от яркого пламени, но он не может отвести взгляд. Только внезапная боль в лодыжке заставляет его очнуться и растерянно посмотреть вниз.

Лисица цапнула. Опять прибежала на помощь. Глупая скотина думает, что здесь осталось, кого спасать.

Кирилл издаёт ещё один тихий хрип, слабо давится, его тело схватывает спазмом. Иллуги смотрит на него и вдруг понимает, что надо действовать. Приходится усилием заставить себя вырваться из прострации, вернуться в реальность, и всё снова становится отчётливым: опасность, предательство, смерть. Грудную клетку сдавливает невыносимой болью, но Иллуги стискивает зубы, снова поднимает Флинса на руки и, покачиваясь, идёт в тёмную лесную чащу, не разбирая дороги.

Даже если это конец, то Иллуги сдастся только тогда, когда его собственное сердце остановится. А сейчас он может спасти одну ценную жизнь – ту, ради которой Сиф отдала свою. Кирилл дышит, Кириллу срочно нужна помощь, а Иллуги может его спасти.

Всё для этого сделает.