Кормушка для птиц, 45.2

– Ты правда девчонка или просто парень, который вату для мягкости подушки хотел стырить? – спрашивает Иллуги прямо в лоб. Жак на него кидает угрюмый убийственный взгляд, но молчит. – А сможет ответить? Безголосый же. Или безголосая.

– Всегда можно проверить путём осмотра, – вклинивается в разговор Радослав, поправляя очки на носу. – Штаны приспустить и станет ясно.

– Тоже верно, – Иллуги вздыхает и отдаёт приказ, который в его личном командирском опыте заслуживает первое место по странности. – Снимай штаны.

Жак в ответ красноречиво молчит и не шевелится. Только бледнеет пуще прежнего.

Что-то Иллуги очень не нравится, куда это всё идёт.

– Раз отказываешься, значит скрываешь секрет.

– Вообще парням тоже не всегда нравится оголяться перед другими… мало ли, психологическая травма.

– Радослав, ты не помогаешь.

– Я просто не люблю делать поспешные выводы.

– Я тоже.

Иллуги возводит взгляд к потолку, прикрывает глаза и просит прощения у всех женщин за то, что собирается совершить. Но он ужасно устал и хочет побыстрее разобраться в ситуации.

Поэтому решительно идёт к Жаку.

– Ладно, я буду держать, а ты осмотришь, – командует Радославу, но не успевает пройти даже половины расстояния.

Во всём этом театре абсурда появляются новые действующие лица. Распахивается с грохотом дверь, в лазарет стрелой влетает разъярённый Жан и со злобным «не смейте его трогать» кидается наперерез Иллуги. Следом за ним вбегает запыхавшийся Влайку. Людей на квадратный метр становится слишком много, и от этого хочется взвыть – массового мордобоя им тут ещё не хватало.

А ведь Иллуги просто хотел пойти спать…

– Va te faire foutre! – неизвестно, что с Жаком, но Жан точно парень – гаркнуть таким грубым басом у девушки бы вряд ли получилось. Подошедший ближе к ним Радослав аж отшатывается. – Не смейте трогать, я сказал!

– Да ты совсем охренел... – поражённо выдыхает Иллуги, оглушённый всем происходящим.

– Это вы охренели! Что за варварские действия?!

– Да какие варварские? Просто понять хотим, девка или нет, раз говорить отказывается!

Все замирают на местах – взъерошенные, как драчливые кошки, – и на некоторое время повисает тишина, позволяющая собраться с мыслями. Ивар всё ещё держит костыль на манер копья. Иллуги хмурится, сверля близнецов взглядом. Радослав мнётся, не зная, что делать и говорить. Влайку стоит рядом с ним, сжимая в качестве оружия какую-то длинную железку медицинского назначения. Один Ошкари сидит и глупо хлопает глазами, глядя то на одного участника конфликта, то на другого.

Жак прячется за спиной брата, а Жан выглядит так, словно перегрызёт глотку каждому, кто осмелится подойти хоть на шаг ближе – дикий взгляд, убийственный. Казалось бы, смазливое личико, манерное поведение, однако нельзя отрицать, что яйца у этого парня стальные. Только вот не ясно, как теперь с этим яростным отпором совладать. Иллуги бегло облизывает пересохшие губы и старается подобрать слова.

– Слушай, я понимаю, что ситуация сложилась абсурдная и неприятная, но мне необходимо установить правду, – взгляд Жана после этих слов становится ещё острее. – Не вынуждай применять силу. Чем сильнее вы пытаетесь скрыть что-то, тем нам становится яснее, что тайна действительно есть. Либо объяснись, либо мы узнаем правду радикальными методами.

– Только через мой труп.

Иллуги вздыхает, устало потирая переносицу. Уже очевидно, что Ивар своей догадкой попал в яблочко, иначе бы близнецы так не отпирались. С другой стороны, мало ли какие ещё могут быть причины для такого поведения… в любом случае придётся близнецов повязать.

Глупая ситуация. И сложная.

Раньше ничего такого не случалось.

Иллуги поднимает руку, готовясь дать команду к атаке, но в момент, когда слова собираются сорваться с языка, вязкую тишину разрезает тихий хрипловатый голос.

Низковатый, приятный, но определённо женский.

– Прекрати, – сестра Жана кладёт руку ему на плечо и наконец отлипает от шкафа. – Нет смысла, они в любом случае узнают правду.

Жан прикрывает глаза и тихо ругается на фонтейнском, Иллуги чувствует ещё один прилив усталости от подтверждения неприятной догадки, а все остальные немного расслабляются, понимая, что драки не будет.

Что ж, истину установили, теперь надо разобраться в причинах.

– Ивар, ложись спать, – Иллуги снова оглядывает всех и начинает раздавать приказы. – Радослав, дежурство. Ошкари и близнецы, в мой кабинет, живо. А ты… – к Влайку он подходит вплотную, приставая на носочки, чтобы шепнуть приказ на ухо. В ответ получает от него уверенный кивок и обращается ко всем сразу. – О случившемся чтобы никому ни слова, ясно? Не хватало нам тут ещё суеты из-за девчонки на посту, – все понятливо кивают, и Иллуги остаётся этим более-менее удовлетворён. – Теперь идём.

С тремя нарушителями за спиной Иллуги шагает обратно к административной части, широко зевая пару раз на ходу. Очень хочется спать, а ещё очень хочется, чтобы жизнь стала спокойнее, но, как говорил Никита, с такими запросами можно только идти на хер. Поэтому Иллуги смиренно ведёт троих человек на допрос, позволяя себе иронично-тревожную мысль: вдруг сейчас где-нибудь ещё шум поднимется и придётся пополнить их маленький отряд? Так ведь весь пост можно собрать и водить их от одного места происшествия к другому.

Но, слава богам, путь до кабинета оказывается скучным и тихим. А уже там Иллуги запускает близнецов в кабинет, оставляя Ошкари в коридоре.

– Если вздумаешь сбежать, то пощады потом не жди, – кидает напоследок строгое и прикрывает за собой дверь, указывая близнецам на пару стульев перед столом. – Садитесь, объясняйтесь. Зачем сестру в такое опасное место притащил?

– Я не тащил, она сама увязалась, – ворчливо бухтит Жан, плюхаясь на предложенное место. Выглядит таким же уставшим, как и Иллуги. – Хотел оставить в Пирамиде, но не вышло.

– А тебе так надо было сюда попасть? Сам бы с ней остался в безопасном месте. Зачем идти в самое пекло?

– Очень уж, месье командир, сражаться за живых хотелось, – в манере его речи снова проскальзывает театральная ехидца. – Мы хорошие бойцы, она сражается ничуть ни хуже меня.

– Я не отрицаю, но у нас тут несколько десятков мужиков, которые иногда думают не тем местом. Особенно вблизи от женщин, – Иллуги прерывается, слыша стук в окно и подходя к нему, чтобы пустить Аэдона. Соловей сразу вспархивает к нему на плечо, начиная чистить пёрышки. – Я бы настоятельно рекомендовал тебе отправить сестру в Пирамиду. Жёны ратников там иногда подрабатывают секретарями или швеями. Ну и горничными.

– Я хорошо сражаюсь и могу за себя постоять, – девушка сама берёт слово, складывая руки на груди и глядя на Иллуги с непоколебимой уверенностью. Лицо всё такое же спокойное, как у куклы. – Брата не оставлю.

Сложная ситуация, опять же. По-хорошему, девчонку надо отослать подальше, чтобы ей никто не навредил и чтобы не поднималось суеты из-за женского существа в мужском обществе. Однако Иллуги сразу видит картину более полной со всеми нюансами. Во-первых, ратников на постах не хватает, а эта милая мадемуазель уже действительно показала себя отличным бойцом и работником. Все обязанности выполняет наравне с другими, на тренировках показывает хорошие результаты. Ловкая, быстрая, сильная – она того же Ошкари на одной тренировке уложила на лопатки за пару минут. Лишаться хорошего бойца – даже двух, учитывая неразлучность этой парочки – неразумно, а самому Иллуги как-то плевать, есть у солдата яйца или нет. Во-вторых же, несколько долгих недель никто не догадывался до правды, поэтому скрывается девчонка почти идеально.

Но если она снова раскроет себя?

– Как ты в общий душ ходишь? – задумчиво спрашивает Иллуги. – Извиняюсь за бестактность, но мне нужны детали, чтобы принять решение.

– Ранним утром, когда все спят. С июня ни разу никому не попалась.

– Переодеваешься?

– Так же, либо где-нибудь в укромных углах. Ли... Жан придумал легенду про пережитое сексуальное насилие, из-за которого у меня моральная травма и неспособность говорить. Якобы из-за этого боюсь оголяться. Только пока это ни разу не пригодилось, хорошо скрываюсь.

Оговорку в имени Иллуги не оставляет без внимания, напрягаясь от близости ещё одной тайны.

– Имена вымышленные? – близнецы в ответ по-партизански молчат. – По какой причине вы покинули мирный Фонтейн и прибыли сюда? Что ещё скрываете?

– Разве в Нод-Крае не спрашивают о прошлом? – парень снова щерится и готовится к бою, почувствовав вторжение на запретную территорию. Ему бы поучиться у сестры хладнокровию. – Может, лучше ты в ответ расскажешь, кем на самом деле является твой высокий аристократичный друг?

Иллуги тут же вскакивает с места, хватаясь за свой нож. Парень подрывается на ноги синхронно с ним, выхватывая из-за пояса кинжал. Одна только девушка флегматично остаётся сидеть на месте, спокойно наблюдая за ситуацией, которая в любую секунду грозит перерасти в поножовщину. Но так же, как этот бойкий месье защищает свою сестру, Иллуги готов глотки грызть всем, кто собирается в сторону Флинса хотя бы неправильно подышать.

От напряжения в воздухе волосы встают дыбом. Иллуги всерьёз готовится к бою, но раздаётся уверенный стук в дверь, после чего она открывается без лишнего приглашения.

Влайку выполнил приказ.

– А у вас тут весело, – подмечает он с мрачной иронией и подходит к столу, выкладывая на него какой-то листок и пару шевронов. – Обыскал личные вещи всех троих, вот что нашёл. Бумага была у Ошкари под подушкой, а эти нашивки – у близнецов в матрасах.

– По какому праву вы... – парень-близнец сразу вспыхивает, собираясь поднять шум, но Иллуги это терпеть не намерен.

– Пасть закрой.

Прекрасная фраза всё-таки. Всех голосистых недовольных сразу затыкает. Парень обиженно сопит, но замолкает, опуская руку с кинжалом и глядя на Иллуги почти что с ненавистью. Но его это не заботит – в руках оказывается пара военных шевронов, знакомых по иллюстрациям из одной зачитанной до дыр книги.

– Фатуйские шевроны, – резюмирует Иллуги, пока в его голове складываются воедино детали загадки. – Именные. Лини и Линнет, даже настоящие имена у вас похожи, – он поднимает взгляд, осматривая близнецов куда более подробно и вдумчиво, чем в любой из прошлых разов. – Дом Очага в Фонтейне. Вы оттуда?

Близнецы молчат. Опять.

Поэтому Иллуги принимается рассуждать дальше.

– Даже после падения богов и реструктуризации ресурсов фатуи остались основной военной силой Снежной, просто больше не имели прежнего влияния в остальных регионах. Только в Фонтейне остался Дом Очага под их эгидой. Вас сюда послали, – Аэдон на плече Иллуги согласно чирикает, что на секундочку ослабляет повисшее в комнате напряжение. Но, увы, лишь чуть-чуть. – С какими целями?

Близнецы снова мрачно молчат, и Иллуги тратит несколько секунд на размышления. А потом сгоняет Аэдона с плеча, выходит из-за стола, приближается к этой паре фонтейнских крыс и с размаху бьёт парня – наверное, Лини, раз Линнет всё-таки женское имя – кулаком в солнечное сплетение, заставляя подавиться воздухом и согнуться пополам.

Церемониться со шпионами никто не будет.

– Влайку, – Иллуги оглядывается через плечо, стараясь держаться холодно и уверенно. Блефует. – Неси зажим для яиц. Будем действовать радикально.

– Да вы сдурели, что ли?.. – хрипит парень, глядя на Иллуги с чистейшей злобой. – Ратники хреновы, светоносцы... maudits salauds...

– Клещи для ногтей брать? – уточняет Влайку с поразительным актёрским спокойствием.

– Тащи. Жаль будет лишать даму её маникюра, но что поделать.

От услышанной угрозы в сторону сестры Лини звереет, резко подскакивая с места – Иллуги успевает отскочить, но его валят спиной на пол. Челюсть бьёт болью, голова звенит от удара, однако следующий удаётся заблокировать и сменить позиции. Только вот надо было поганца обезоружить, потому что лезвие короткого кинжала вонзается Иллуги в бедро, заставляя взвыть от боли. Едва не потеряв преимущество, он находит в себе силы проигнорировать боль и приставить лезвие собственного ножа к шее Лини.

Угрожать людям перерезанным горлом начинает входить в дерьмовую привычку. Второй раз за вечер, это уже не смешно.

– Ну ты и скотина… – надсадно протягивает Иллуги, глядя на торчащий из бедра кинжал. Больно до звёзд перед глазами. Он поднимает взгляд, находит остальных присутствующих, после чего обречённо добавляет. – Вернее, вы оба.

Тихая Линнет стоит за спиной Влайку, угрожая ему собственным ножом. Взяла заложника, чтобы брату не досталось, молодец какая. Иллуги обоих блондинистых поганцев хочет просто придушить – уже плевать на то, полезные они или нет. Слишком много мороки.

Однако если их послали за Флинсом, то надо выбить подробности любой ценой.

– Вы с этого поста не выберетесь живыми, если хотите сбежать. Ошкари поднимет тревогу.

– C'est un idiot.

– Да, идиот, но для паникующих криков много ума не надо, – краткую фразу несложно перевести по знакомому слову. Правда Ошкари всё ещё может быть тем самым предателем-убийцей, но близнецам об этом знать не обязательно. – Либо вы нормально объясняетесь, либо вас отправят в Пирамиду и отдадут под трибунал. Даю последний шанс уладить вопрос мирно на месте, – Иллуги с нажимом подчёркивает то, что терпение у него начинает заканчиваться.

Рана на бедре отзывается мерзкой болью, от всей этой ситуации скоро трясти начнёт, происходящее невыносимо бесит – хоть правда пытай говнюков до победного, лишь бы раскололись. Но Иллуги всё же не настолько кровожаден и на опыте последних недель узнал, что за видимым преступлением может скрываться нечто иное. Надо докопаться до сути, нельзя рубить с плеча.

Лини под Иллуги мрачно молчит, сверля его злым взглядом. Да, уже ясно, что друзьями они после такого не станут, можно не выражать это так явно. Иллуги бы сказал это вслух, но ему как-то не до смеха.

Как же болит бедро…

– Лини, – окликает Линнет, опуская руку с оружием.

– Нет.

– Лини.

– Не верю.

– Лини, надо.

Неизвестно, как они понимают такие односложные реплики друг друга, но Лини снова матерится на фонтейнском, после чего досадливо стукается затылком о пол и вздыхает. Иллуги чувствует, как тело под ним расслабляется, смиренно принимая свою участь.

Вот и славно.

С трудом он встаёт на ноги и садится на стул, пытаясь подрагивающими пальцами что-то сделать с торчащим из ноги ножом, но понимает, лучше пока не трогать. Потом Радослав залатает, а пока… замереть и перетерпеть боль. Ситуация слишком напряжённая, чтобы заботиться о мелком ранении. Главное, что лезвие вошло не очень глубоко и никакие важные сосуды не задеты.

Просто больно, и всё.

– Говорите, – устало командует Иллуги, жестом приказывая близнецам вернуться на места.

– Нам нужны гарантии безопасности.

– Могу гарантировать только беспристрастное справедливое решение о вашем будущем, но не безопасность.

– Тогда…

– Лини.

Линнет снова одёргивает брата, а потом выдаёт какую-то продолжительную тираду на фонтейнском, которую Иллуги даже по интонации не смог бы перевести. Потому что интонации почти нет. Голос у этой девушки слишком спокойный.

Надо будет взять у Флинса пару уроков фонтейнского – он, кажется, немного знает язык.

– Ладно… – наконец этот строптивый щегол Лини окончательно смиряется с неизбежным, закусывая внутреннюю часть щеки на время раздумий. – Да, мы из Дома Очага. Из фатуи. Но в Снежной ситуация с гражданской войной слишком обострилась в последние годы, поэтому наш приют стал более… автономной организацией.

– То есть, вас направила не Снежная?

– Нас, в каком-то смысле, направила Номер Четыре из Предвестников, – Лини выдерживает драматичную паузу, пока Иллуги вспоминает информацию из книги. Арлекино, кажется. Давным-давно погибла и окончательно – в Фонтейне есть её могила с красивым памятником. – В руинах старого Дома Очага мы нашли её письма и заметки.

– И что там было сказано?

– Там была описана обострённая ситуация в Нод-Крае. Война между богами к тому моменту закончилась, но Отец была обеспокоена из-за Дотторе, поэтому отправила на разведку двух своих детей, и переписка с ними сохранилась, правда обрывками, неподробно... – пауза на мелкий вздох и раздумья над следующими словами. – Мы поняли, что истощённые войной близнецы-боги отправились в Нод-Край для того, чтобы покончить с Дотторе и уйти на покой. Его до этого дважды пытались уничтожить, но этот... enculé так и не подох. Создал искусственный лунный светоч, из-за которого до сих пор жив. Боги были вымотаны после войны с архонтами и божествами Тейвата, поэтому на Дотторе у них не хватило сил, – Лини недолго молчит и криво усмехается. – Это как сделать генеральную уборку, а потом обнаружить одну пыльную лампу, но уже не найти сил, чтобы с ней справиться.

– Поэтому они уснули, а разбираться теперь нам... – заключает Иллуги, задумчиво хмурясь. Привалившийся спиной к стене Влайку непонимающе моргает и потом явно потребует объяснений, но пока не до того. – Но мне всё ещё не ясно, зачем вы прибыли сюда. Захотелось стать героями?

– Вообще-то хотели просто поделиться информацией, когда по фатуи прошёл слух о том, что Дотторе жив, но сначала решили разобраться в ситуации, внедрившись в ваши ряды. А потом нападение того чудовища, ваша решимость стоять до последнего, безумный прыжок с крыши ради защиты своих... – Лини поводит плечами. – Сбегать стало стыдно. Это угроза всему миру, а не только личная проблема Нод-Края. Мы хотим помочь.

И впрямь хотят геройствовать, надо же. Иллуги аккуратно откидывается на спинку стула, глядя на то, как Аэдон клювом терзает один из шевронов. Видимо, тоже имеет претензии к фатуи.

Ситуация немного прояснилась, но легче от этого не стало, как обычно.

– Почему раньше не сказали о том, что вам известно?

– Не знали, кому верить. У вас тут постоянно суета, смена власти… беглый преступник из Снежной.

Иллуги чувствует, как внутренности покрываются ледяной коркой от тревоги. Всё-таки Флинса вычислили, знают о нём, ищут. Взгляд быстро метается в сторону озадаченного Влайку, а потом впивается в решительное лицо Лини. Зрительный контакт похож по ощущениям на приставленные к горлу друг друга ножи – опять всё на грани смертоубийства.

– Что вам о нём известно? – спрашивает Иллуги с нескрываемым напряжением, сжимая в пальцах край стола так сильно, что белеют костяшки. – Параллельно за ним охотитесь?

– Нет, он нам без надобности, информацию никому не передавали. Просто слухи о нём до сих пор ходят, как и о Дотторе.

– То есть…

– Мы не собираемся его сдавать. Слышали о том, сколько он сделал, и, к тому же, сейчас невыгодно лишаться такой силы.

– Слушайте, а о чём вообще речь…

– Влайку, проверь Ошкари, пожалуйста. Я потом тебе всё объясню, – Иллуги кидает на Влайку беспокойный взгляд, умоляя подождать за дверью. К счастью, тот только растерянно взмахивает руками, но покидает кабинет. Иллуги же смотрит на Лини с нескрываемым страхом. – Он невиновен. Я могу поклясться в этом своей жизнью и честью.

– А я могу поклясться своей в том, что мы будем действовать исключительно во благо живых, – непоколебимая решимость Лини вынуждает Иллуги вновь погрузиться в размышления. – Либо оставим всё как прежде, либо дай нам покинуть пост и Нод-Край, если не можешь довериться.

Второе точно исключено, Иллуги не может просто отпустить тех, кто знает такую опасную тайну. Неизвестно, как они вычислили Флинса, но, наверное, слухи о суде над полуальвом уже расползлись по ратническим постам. Вдруг где-то ещё сидят такие шпионы? Лично Кирилла знают только некоторые ратники с севера, командиры постов, несколько человек в Пирамиде и пост самого Иллуги. Непозволительно много людей, если так подумать. Кириллу придётся снова ходить под мороком, если ничего не произойдёт до окончания заключения.

Есть четыре варианта дальнейших действий, два из которых Лини озвучил и второй точно невозможен. Другие два: убить близнецов прямо тут или отдать под трибунал согласно регламенту. Первый вариант грозит Иллуги наказанием за превышение должностных полномочий и убийство без следствия. Второй грозит тем, что обозлённые близнецы выдадут информацию о преступлении Флинса и тогда уже ему несдобровать. Поэтому остаётся только вариант «довериться и оставить всё как прежде».

Есть ещё пятый вариант: тайком пришить фатуйских крыс и свалить всё на несчастный случай, но Иллуги от одной мысли кривится – так подло поступить он не сможет. Лини, сам того не зная, обеспечил себе и своей сестре защиту, потому что Флинс для Иллуги слишком важен.

И, выбирая между доверием к паре сомнительных личностей и гарантированной угрозой в сторону Кирилла, он выбирает первое.

– Как прежде не получится, когда мне всё известно, – говорит он после пары долгих минут на принятие тяжёлого решения. – Во-первых, я отдал приказ не распространяться о том, что Линнет девушка, но заткнуть парней не смогу, кто-то может проболтаться. Если правда всплывёт, то ей придётся отправиться в Пирамиду, тут мне суета из-за бабы не нужна, как уже говорилось, – на грубое «баба» Линнет недовольно морщит нос, фыркает, но кивает, соглашаясь с таким раскладом. – Во-вторых… фатуи вас не контролируют?

– Мы, как бы, немного сбежали… – Лини неуверенно мнётся. – Шевроны нужны, чтобы потом подтвердить свою личность.

– Они вам вместо документов?

– Вроде того.

– Значит, останутся у меня, – и на это не следует никаких возражений. – В остальном согласен закрыть глаза, если будете вести себя тихо и смирно. Никаких саботажей, расследований, все действия вне обычных обязанностей согласовывать со мной. В сторону моего высокого друга даже не дышите, – Иллуги обводит Лини и Линнет строгим взглядом. – Из альтернатив есть казнь на месте или трибунал. Это ясно?

– Ясно.

– Тогда свободны. Но я за вами слежу, – Лини кисло кривится в гримасе, но протягивает Иллуги руку и пожимает её в знак перемирия. Линнет ограничивается кивком, после чего оба идут на выход. – А, ещё кое-что, мадемуазель, – резко вспоминается то, с чего вся эта суета началась. – Если снова потребуются медикаменты, спрашивайте у Ивара с Радославом, не пугайте их кражами. И впредь будьте осторожнее.

Ещё один кивок, и Иллуги остаётся в кабинете один, гадая, не сделал ли он очередную самоубийственную глупость. Однако предчувствие насчёт близнецов после раскрытой тайны как-то поутихло, будто намекая, что теперь их можно не бояться. Не то чтобы Иллуги сильно верил предчувствию, но раньше оно не подводило, так что можно немного расслабиться. Осталось только заняться раной на ноге и…

– Второго клиента обслужи, – и в кабинет заходит Влайку вместе с Ошкари. Какой-то слишком довольный Влайку. – Я у него под подушкой карту поста нашёл.

Иллуги хочет громко, обречённо застонать, но вместо этого берёт со стола бумажку и разглядывает её. Действительно карта с множеством отметок. Какие-то уже перечёркнуты.

– Это что?

– Это карта клада. На посту зарыт артефакт, в котором заперт твой дух, а сейчас тобой управляет злой демон, который обязательно захочет помешать поискам. Надо найти клад так, чтобы ты не узнал.

– Ты же говорил ему не рассказывать! – Ошкари хватает Влайку за плечи и с силой встряхивает его, но тот со смешком вырывается из хватки. – Влайку!

– Вы издеваетесь? – Иллуги мрачно смотрит на обоих, прикидывая в уме, кого пристукнуть первым. – Влайку, ты ему это наплёл?

– Да это Анлейв подшутить предложил, – засранец едва сдерживается от смеха, уклоняясь от ударов Ошкари. – Мы ему говорим, там клад, там спасение для командира. А он поверил.

– Ты подлец и лжец!

– Да весело же… Ну не надо по голове!

– Я вас обоих ненавижу, – Иллуги убито смотрит на свару перед его глазами, а потом с силой хлопает рукой по столу, заставляя обоих дебилов смирно замереть. Первым делом Ошкари. – За тобой я всё равно слежу, это ясно? Ещё одна подозрительная дрянь, и будешь жить в яме. Понял?

– Понял.

Ну хоть что-то он понял.

– А тебе бы пример рассудительного солдата подавать новичкам вместо издевательств над ними. И в такое время подрывать доверие товарищей хреновая затея, – Влайку жмёт плечами, не испытывая никаких угрызений совести. Ясно, нотациями не взять. – Завтра будешь вместе с Анлейвом сортиры мыть.

– Так точно, командир, – лениво, недовольно, но покорно. – В оправдание скажу, что в такое время нам хотелось хоть какой-то беззаботности.

– Стройте куличики в песочнице, раз детство в жопе заиграло. Думать надо было. Всё, уйдите.

– Но ты говорил, что объяснишь...

– Не заслужил.

Влайку ворчит что-то неразборчивое, но соизволяет свалить из кабинета. Ошкари уходит следом. А Иллуги откидывается на спинку стула, смотрит в потолок и сглатывает ком в горле, позволяя себе минутку усталости. Бедро болит. Тревога из-за близнецов, Ошкари и предательств стала острее. Сложно доверять кому-то в такой обстановке, однако без доверия к товарищам командир не выстоит. Надо наблюдать, предотвращать новые нападения, держать ситуацию под контролем, но не выбирать преступника наугад, тыча пальцем без доказательств. Иллуги не может утверждать, что Ошкари действительно прикидывается дураком для прикрытия. Не может вешать ярлык преступников на пару хороших бойцов только из-за того, что они связаны с фатуи. Однако и верить им полностью не собирается. С минуту в голове вертятся мысли о том, какие ещё ограничительные меры можно предпринять во избежание новых ударов, но ничего путного на ум не приходит.

Ладно, пора в лазарет.

Иллуги со сдавленным стоном встаёт на ноги, берёт Аэдона и хромает на выход. Закрывает кабинет, выходит во двор, плетётся в лазарет, а там пугает задремавшего Радослава так сильно, что тот вздрагивает и хватается за сердце.

– Это что? – спрашивает он, когда видит ногу Иллуги.

– Это нож в бедре, – абсолютно невозмутимый ответ. – Обычный вторник, пора привыкать.

Радослав ворчливо шепчет что-то про поехавших ратников, но сажает Иллуги на койку и обрабатывает рану, накладывая швы. Что ж, ещё один день, едва не окончившийся тремя убийствами. Уже кажется рутиной. Зато наконец-то можно поспать, и последней осознанной мыслью в голове проскальзывает тихая мольба о том, чтобы у Флинса всё было хорошо. За него теперь снова беспокойно.

Засыпает Иллуги прямо на больничной койке, не находя сил уйти к себе.

Вот так и кончилась передышка.

Va te faire foutre — Иди на х//й

Maudits salauds — проклятые ублюдки

Enculé — мудак