Кормушка для птиц, 43.2

***

Иллуги снится странный сон. Не в смысле тараканьих бегов странный, а полнейший бред – снится, что он состоит в разбойничьей банде, устраивает налёты на мирных людей, а потом однажды его друзья решают ограбить школу. Нашгородскую школу, которая почему-то находится на месте борделя. Преступление совершается вечером, Иллуги с другими бандитами влетает в здание, все бросаются врассыпную искать добычу, но тут…

Красивейшая из женщин, перепуганная и с дивными бёдрами, что плавными изгибами напоминают бархатные песчаные дюны. Она останавливается в дверях учительской комнаты, прикрывается папкой с записями, а Иллуги смотрит на неё и тает. Любовь с первого взгляда.

Во сне он высокий рыжеволосый красавец. Во сне он крадёт из школы самое ценное – эту великолепную красивую женщину с яркими зелёными глазами.

Во сне Иллуги уносит её в своё логово, узнаёт, что сей драгоценный камень зовут Нефер, а потом он её любит-любит-любит – любит так, как никого не любил. И это дико, странно, даже во сне осознаётся абсолютный абсурд подобного расклада.

…очевидно, просыпается Иллуги чуть ли не со вскриком. Резко дёргается, хватает ртом воздух, шарит руками вокруг себя, пытаясь найти неизвестно что.

– Иллу… соловей мой, что такое? – и будит этим всё ещё бессовестно спящего на его бёдрах Флинса – от тяжести его головы те успели затечь, но Иллуги это сейчас мало волнует. – Тише… медленно дыши, не паникуй, я рядом.

Кирилл вяло приподнимается на локте, садится, пошатываясь от сонливости, и осторожно протягивает к Иллуги руки, предлагая прильнуть в объятия. И сон не был кошмарным, не довёл до трясучки, как сны про тараканьи бега, успокоиться после него в разы легче – не проходит и полминуты, как всё стихает. Но Иллуги всё равно медлит немного и приникает в объятия. Почему бы и нет? Флинс же. Тот Флинс, которого Иллуги бы украл и любил вместо…

Боги, какой же бредовый сон.

– Чш-ш, всё хорошо… – сонно шепчет Кирилл, не понимая, что Иллуги даже не напуган. Иллуги вообще спокоен. – Я рядом, не бойся…

– Кирилл, я в порядке.

– Ну я всё равно рядом, а ты не бойся, – ничуть не смущается Флинс, рассеянно поглаживая его по спине. А потом он вовсе кладёт голову на плечо Иллуги. – Ничего не бойся, всё будет хорошо…

Разнеженный вялый Кирилл – это что-то новое, на самом-то деле. Иллуги его раньше видел уставшим и сонным, но не до такой степени. Похоже, после двух суток сна он хочет проспать ещё столько же – как раз собирался это делать, но тут Иллуги со своими невнятными кошмарами. Он бы сам рад спокойно проспать больше часов шести хоть раз, но не удаётся – практически каждое пробуждение в последние недели у него вот такое, и это мешает снова уснуть. Надоело до ужаса, но никакие успокаивающие настои не спасают.

Обо всём этом Иллуги думает мельком, пока продолжает Флинса обнимать и смотреть в окно через его плечо. Разум потихоньку проясняется, сердцебиение успокаивается и телу становится спокойнее. Да, на этот раз проснулся и успокоился быстрее, чем после снов с тараканьими бегами. Наверное, из-за дикости происходящего во сне запутался в реальности, перепугался… вот и прижало. Да.

Иллуги приходит к этой мысли, решает встать с кровати и проверить время, но Флинс подозрительно навалился на него. Сопит. Опять уснул.

– Кирилл, – зовёт Иллуги один раз. – Кирилл, проснись, – второй. – Уважаемый Кирилл Чудомирович, извольте просыпаться.

Ноль реакции.

Иллуги не хочет быть жестоким и будить Флинса радикальными методами, но ему надо встать, сбегать в уборную, а потом посмотреть по ситуации и, возможно, собираться обратно на пост. Если бы не всё это, то он бы с радостью завалился обратно спать, правда – главное, чтобы без кошмаров, где Иллуги страстно влюблён в Нефер. Однако дела есть, организм требует посетить уборную, поэтому…

– Кирилл, ну просыпайся! – Иллуги начинает извиваться, пытаясь вылезти из-под Флинса самостоятельно, но тот придавил его к стене всей своей полуальвовой тяжестью. Природная лёгкость, следов на снегу не оставляет? Когда Кирилл это не контролирует, то тяжёлый, скотина. – Флинс Кирилл Чудомирович!

Только после этого Флинс соизволяет пробухтеть что-то недовольное и отползти в сторону, давая Иллуги подскочить на ноги и бегом унестись в коридор. К счастью, никаких любопытных там не обнаруживается, поэтому можно спокойно добежать до уборной, разобраться с делами, а потом как ни в чём ни бывало вернуться обратно.

Кирилл, ожидаемо, выбрал спать дальше.

– Кирилл, – Иллуги решает побыть противным и настырным ещё совсем чуть-чуть. Забирается обратно на кровать и нависает над спящим Флинсом. – Кирилл, проснись ненадолго. Кирилл. Кирилл, проснись. Кирилл, пожалуйста, я потом отстану. Кирилл Чудомирович, свет мой, звезда моя путеводная...

– Ну какой же ты дятел… – Флинс кое-как разлепляет глаза, пытаясь сфокусировать на Иллуги взгляд. – Что такое?

– А ты не хочешь со мной время провести и потом спать? И там похоронная церемония скоро… – судя по суете за окном, в течении получаса действительно начнётся. От этого на душе мигом тяжелеет.

Флинс не торопится с ответом, но и обратно засыпать больше не собирается. Пытается проморгаться и проснуться, а потом мягко сталкивает Иллуги в сторону, чтобы сесть. Ещё и в таком положении некоторое время просто пытается осознать реальность, вяло глядя в стену.

Как же он вымотался, раз так адски клонит в сон.

– Только не усни обратно, – аккуратно просит Иллуги и встаёт с кровати, чтобы нормально выглянуть в окно. Уже начали воздвигать погребальный костёр.

– Ты стал настырнее своего соловья, когда дело касается необходимости кого-то разбудить.

– Аэдон тут ни при чём, я всегда таким был.

Флинс наконец стекает с кровати и вяло плетётся в коридор. Умываться, скорее всего. Иллуги коротает время, наблюдая за сооружением костра – издали ратники похожи на муравьёв, строящих муравейник. На душе от предстоящей церемонии становится тягостно, хоть Иллуги и не знал Соссия, чтобы сильно горевать. Сильный ратник, северный старшина, хороший человек. Был. Как же странно каждый раз.

Был человек, и нет его.

Иллуги начинает думать об обстоятельствах смерти Соссия. О том, что Йохан не может не подчиняться Дотторе, но ищет лазейки, чтобы… чтобы помочь. Надо же, помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. Теперь соберут отряд в горы, а там, возможно, удастся что-то найти. Самого Дотторе, например. Иллуги хотел бы быть в первых рядах при его поисках, но с таким обилием смертей в командирских рядах никто ему не найдёт замену на это время, а пост оставлять нельзя. Зато в этот раз Флинс останется в стороне, что радует – Иллуги устал за него волноваться.

Хотя он даже сейчас за него волнуется.

– Ты же сегодня поел? Спишь ты хорошо, это я понял, но есть тоже надо, – этими словами Иллуги встречает Кирилла, когда тот возвращается в комнату. Кладёт ладони на его щёки и осматривает лицо. – Как себя чувствуешь?

– Спать хочу, – ожидаемый ответ. В подтверждение Флинс ещё и зевает – широко, совсем не аристократически. Это насколько же он устал… – Я ел перед твоим приходом, всё в порядке.

– Ты под мороком ходишь?

– Нет. Меня бессознательного нашли без морока, все всё видели. И на суде без него сидел, там бы сил не хватило на волшбу.

– Смысла нет, получается… – заключает Иллуги, получая в ответ краткий кивок. – Не сказали, когда выпустят?

– Господин Никита говорит посидеть до конца вылазки в горы. После неё все более-менее угомонятся, и можно меня отправить дальше служить на благо Нод-Края, – Флинс чуть поворачивает голову, чтобы губами дотронуться до ладони Иллуги. Обхватывает её своей и поглаживает по костяшкам. – Наведаешься ко мне домой? Не хочу нагружать, у тебя и так дел невпроворот, но больше некому, а мне бы снова изучить альвийские дневники.

– Хорошо.

– И мне бы что-то из своей одежды…

– Без проблем.

– И, если тебя не затруднит, мне на своей подушке лучше спится…

– Проси, что хочешь. Всё сделаю.

– Мне правда неловко…

Иллуги не выдерживает.

Подаётся вперёд и целует невозможного Флинса, потому что он такой невыносимо милый. Уложил целую армию мертвецов, выдержал разговор с Йоханом, дорогу до Пирамиды в зловонном ящике, суд – и теперь опасается нагрузить Иллуги просьбой принести ему подушку. Да хоть все. Все подушки Тейвата, все одеяла, вся любовь – Кирилл всё это заслужил, как никто другой. А даже если нет, то Иллуги всё равно не переубедить, он упрям в своих убеждениях.

Кирилл от неожиданного поцелуя сначала удивлённо замирает, но тут же расслабляется в руках. Вялый, сонный, с влажными прядками волос возле лица после умывания. Раньше поцелуи чувствовались так, будто Кирилл был главным – вёл в танце, позволяя Иллуги не волноваться из-за возможных ошибок, – но сейчас он податлив, словно мягкая глина. Можно слепить что угодно безо всякого сопротивления. Он позволяет Иллуги подтянуть себя ближе, обхватив за талию, послушно наклоняется к нему, сбивчиво вздыхает в поцелуй. Хороший, ну какой же хороший.

После разлуки, после всего волнения и всей тревоги вот так целовать Кирилла кажется сном, наваждением, миражом. Будто бы не может быть так хорошо после того, как долго было плохо. Но Кирилл обнимает Иллуги за плечи, целует в ответ, и в растревоженном разуме повисает наконец долгожданный штиль.

Всё будет хорошо. Даже если вчера было плохо, даже если сегодня очередные похороны – рано или поздно станет хорошо и спокойно. Главное не терять надежды.

Медленный чувственный поцелуй заканчивается так же плавно, как начался. Некоторое время Кирилл стоит рядом, сбито дыша одним с Иллуги воздухом, а потом приходится вспомнить про грядущую церемонию. Становится стыдно за своё счастье по непонятным причинам. Что-то вроде: «там человек умер, а мы тут влюблённые и живые» – глупо, наверное, но Иллуги всё равно неловко.

Выходят из комнаты, идут коридорами, оказываются на площади как раз к началу церемонии. Становятся вдали, потому что Флинс побаивается подходить к толпе. Он не говорит этого, но напряжённое замедление шага Иллуги замечает и отводит Кирилла в сторону, чтобы ему было спокойнее.

От речи Никиты на душе привычно тяжелеет – всегда так, скольких бы они не провожали на тот свет. Старик всегда говорил, что не мастак читать речи, редко находит слова, но по итогу каждая из них откликается в сердце. Он говорит про тьму и свет, про смерть и жизнь, про суровый мир, в котором людям нужна защита, а ратники – первая линия обороны и главная опора Нод-Края. И Соссий был её частью. Храбрый воин, хороший лидер, замечательный человек.

– Мы все с вами – единый механизм. Целостная система, в которой важна каждая деталь и каждая деталь драгоценна. Заменить одну другой можно, но будет ли она так же хороша? Будет ли всё работать, как раньше? – Никита смотрит с помоста на толпу перед собой. – С каждой потерей и каждой смертью уже ничто никогда не будет прежним. Мы теряем товарищей, и каждый из погибших был уникальной деталью, ценнейшей в своей неповторимости. Каждый из них остался в наших сердцах и не будет забыт, – недолгая пауза, за время которой Иллуги чувствует прикосновение тёплой руки к своей ладони, на которое невозможно не ответить. Пальцы сплетаются с пальцами Флинса. – Но механизм не разрушен, он продолжает бороться с тьмой и будет это делать дальше. Долгое-долгое время – столько, сколько потребуется. Потому что без механизма не будет Нод-Края, а там и всего мира может не стать. Вы знаете, как водится, – Иллуги невольно вытягивается, шепча вместе с Никитой одними губами: – Пусть наши кости и кровь послужат топливом. Да будет жизнь превыше смерти!

Ладонь Флинса на собственной сжимается сильнее, и Иллуги в ответ сжимает свою, наблюдая за тем, как Никита поджигает костёр. С их расстояния не разглядеть тела, но зато видно, как огонь разгорается выше, сильнее и ярче, игнорируя мелкий дождь и ветер. Хотелось бы никогда больше не наблюдать таких костров.

– На севере говорят, – Кирилл вдруг подаёт голос, – что погребальный костёр настолько же яркий, насколько яркой была душа светоносца при жизни.

Иллуги не сразу находится с ответом. Молчит, смотрит на костёр. Думает о том, сколько ему самому осталось до смерти.

– Интересно, какими будут наши.

Небо над Пирамидой тяжёлое, пасмурное. Люди начинают расходиться.

– Вот отчего так тянусь я к людям, вот отчего так люблю людей… – Кирилл вздыхает и отпускает руку Иллуги, первым следуя в сторону Пирамиды. – Ты сейчас на пост?

– Наверное. Думаю, пришло время вернуться, – как же странно снова обсуждать бытовые вопросы. У Иллуги в голове повис неприятный туман, намешанный из горечи и усталости. – А ты? Снова спать?

– Снова спать. Я остаток недели буду в основном спать, не обессудь.

– Сегодня вторник.

– Знаю.

Мимо них проходит пара полузнакомых человек – командиры с постов, которые участвовали в недавнем допросе. Одного из них Иллуги не разглядел, но вот второго, крикливого старика с козлиной бородкой и недовольным лицом, хорошо запомнил. Флинс обоим почтительно кивает, проходя мимо:

– Господа.

Вежливое обращение вместо приветствия, ничего особенного, но старик сразу вскидывается, собираясь нагрубить в ответ. О нет, хрен ему. Идущий следом за Флинсом Иллуги ловит взгляд командира и смотрит на него в упор – так грозно и пронзительно, как только может. А потом показательно клацает зубами, едва сдерживая желание ещё и гавкнуть вдогонку.

Ибо нечего тут.

Старик, то ли опешивший от наглости Иллуги, то ли всерьёз испугавшийся его недвусмысленной угрозы, давит недовольство и молчит. Его спутник весело хмыкает, сразу маскируя это под неловкий кашель. Кирилл же вообще ничего не замечает – как шёл вперёд, так и идёт, будто даже не задумываясь о том, что ему в спину могли прилететь словесные помои. Ровная гордая осанка, покачивающийся хвост вьющихся на концах волос… даже в простецких ратнических тряпках Флинс выглядит воплощением великолепия и аристократичности.

Побыть его рыцарем для Иллуги честь.

– Надо Сиф забрать и можно возвращаться.

– Госпожа Сиф тоже здесь?

– Приехала Айно навестить на рабочем месте и забрать домой, – Иллуги огибает главное здание, петляя меж маленьких домов, коими Пирамида облеплена, как деревья трутовиками. – А ещё у неё, говорит, скоро свадьба. Нас зовёт.

– Жених в курсе?

– Не поверишь, но я тот же вопрос задал…

Флинс тихо посмеивается, отчего Иллуги тоже растягивается в улыбке. Всегда приятно, когда возлюбленный рядом с тобой счастлив. На душе вновь светлеет, пасмурная хмурость похорон постепенно рассеивается, но Никита был прав. Ничто уже не будет, как раньше, а Соссия никто не забудет.

До учебного корпуса, где для Айно организовали временный изобретательский центр, Иллуги с Флинсом доходят в молчании. Издали слышится какой-то грохот, суета, звон металла и гул генераторов. Похоже, работа идёт полным ходом.

– Сиф, пора обратно! – командует Иллуги, заглядывая внутрь. Приходится тут же на рефлексах пригнуться – ему голову едва не пробивает гаечный ключ. – Какого…

– Ну разве так сложно засунуть конденсатор в древко стрелы? Я же вам сказала, нужен керамический и-зо-ля-тор! – ещё одна железка летит в кого-то из стоящих между Иллуги и Айно ратников. Снова промах – на этот раз в стену. С прицелом у неё так себе дела. – Тонкий, чтобы треснул при ударе. А вы? Вы зачем туда металлическую пластину засунули?

Ясно. Работа правда идёт полным ходом, и Айно строит всех доверенных ей техников. Сиф обнаруживается за одним из столов бессовестно засыпающей – подпираемая ладонью голова так и норовит соскользнуть с неё.

– Так… для проводимости, – отвечает самый смелый техник.

– А какой тогда смысл, если конденсатор сразу будет выпускать заряд в наконечник?! – и ещё одна летящая железка. На сей раз едва не прилетает в лоб зашедшему вслед за Иллуги Флинсу, который хотел подождать снаружи, но заметил хаос. – При ударе перегородка ломается, конденсатор соединяется с наконечником, цепь замыкается, выпускается заряд! Ну неужели так сложно понять?

Судя по виноватому молчанию ратников – сложно. Иллуги подозревает, это из-за того, что никто не в курсе значения слова «конденсатор». Ну либо это только он такой несведущий, а нормальные техники всё знают, просто в край задолбались.

– Кхм, – приходится привлечь к себе внимание, потому что разнос обещает затянуться надолго. – Сиф, домой.

– А что Сиф? – она широко зевает и устало кивает на Айно. – Мне её надо с собой забрать, Лаума уже сюда не поедет.

– Я же говорю, одну ночь могу переночевать, – Айно не сводит сердитого взгляда со своих подопечных. – У меня ещё много дел, езжай домой.

– Нет, я должна тебя привести на ночь в селение, иначе мне достанется.

– Тогда жди. У нас много работы, у нас технический прогресс.

Кому-то власть затмила разум. Иллуги понимает, что ситуация сложная: за шкирку Айно домой не потащить – обидится и закатит скандал, – на уговоры она не ведётся, а оставить тут нельзя. И что делать? Они с Сиф на одной лошади прибыли, не оставлять же их с Айно здесь без транспорта? Или кто-то из ратников проводит? Нет, лучше самому, другим Иллуги в последнее время доверяет всё меньше.

– Маленький соловей, позволь мне, – Флинс вдруг слабо толкает его в плечо, прося отойти в сторону, и чинно шествует прямо к Айно. – Здравствуйте, маленькая госпожа…

Он приседает перед ней на корточки и доверительно шепчет что-то прямо на ухо. Иллуги не слышит, что именно. Никто не слышит. Айно ему что-то отвечает. Флинс качает головой. А потом происходит нечто волшебное: Айно вздыхает, понуро опускает плечи, роняет ещё один гаечный ключ на пол со звоном и плетётся к выходу. Это что, это как? Что он сказал?

Сиф тоже вскакивает с места, заметно приободрённая тем, что Айно наконец сдалась. Техники смотрят на Флинса, как на спустившееся с небес божество – шокировано, почтительно и немного испугано. Возможно, сообщество его поклонников только что пополнилось, теперь там не только архивный дед.

Поразительное существо, невозможное.

– Что ты ей сказал? – спрашивает Иллуги, когда они идут вслед за Айно и Сиф к подъёмнику. – Колдовал? У тебя есть дар убеждения, а ты не говорил?

– Она просто знает, что я не могу врать.

– И что ты сказал?

– Что техники устали и будут становиться только глупее, если им не дать поспать, а потом совсем не смогут работать.

– И она сразу поверила?

– Конечно. Я же не вру.

– Ну и дела…

Что ж. Осталось отвезти Сиф с Айно домой, а потом вернуться на пост и там жить дальше рутинную ратническую жизнь. Недолго, конечно. Скоро снова случится что-нибудь из ряда вон – дай боги, на этот раз без жертв. Но, прощаясь с Флинсом и держа на подъёмнике шебутную Айно за воротник, чтобы не лезла к ограждению посмотреть вниз, Иллуги думает, что ему давно не хватало такого спокойного дня. Он встретился с Флинсом, Флинс жив-здоров и много спит, мир не собирается рухнуть в ближайшие дни. Не то чтобы всё налаживается, но на время успокоилось, а там дальше надо будет готовиться к новым ударам.

В небе раздаётся раскат грома.

Грядёт буря, и это невозможно больше отрицать.