Кормушка для птиц, 1

Ситуация складывается воистину неприятная, если честно.

Фонарь гаснет с тихим щелчком, погружая лес в беззвучную темноту. Ноги по колено утопают в плотном сугробе, и только его мутная белизна позволяет различать хоть какие-то очертания окружения. Там, где снег виден, можно пройти. Там, где его поверхность нарушается внезапными чернильными впадинами, стоят деревья. Со светом фонаря зрение было привычным к яркости, но сейчас Иллуги различает лишь темноту и слабую в этой темноте бледность – деревья и снег, снег и деревья.

Застрять посреди тёмного леса без капли света. Полярной долгой ночью, которая кончится лишь через пару недель, а хоть сколько-нибудь светло станет только завтра в полдень. Без оружия, без точного ориентира для поиска пути назад, без еды и без воды. Иллуги неуместно радуется, что хотя бы оделся тепло, потому что в остальном ситуация…

Ладно, это уже не «неприятно».

Это фатальный крах.

Храбриться и уповать на удачу не получается с первых же секунд, потому что плачевность положения совершенно ясна. Иллуги здесь совсем один и без спасительного света. Ночное небо затянуто плотными тучами, отчего лес не могут осветить ни луна, ни звёзды. Однако больше всего, пожалуй, пугает то, что Иллуги первее сгубит не холод, не дикие звери и не голод, а нечто совсем иное. Нечто омерзительное, мёртвое и не знающее пощады для всего живого.

От треска где-то совсем рядом у Иллуги в груди сердце пропускает удар. Шевелиться боязно. Звать на помощь нельзя.

«Нельзя плакать, иначе монстры, ищущие признаки жизни, найдут тебя».

В кромешной тьме не разглядеть никакого движения вокруг. Иллуги силится напрягать глаза, пытается высмотреть угрозу, чтобы банально знать, куда бежать в случае чего. Где-то совсем-совсем близко снова трещит ветка. За спиной. Морозный ночной холод и так пробирает до костей, но леденящий страх оказывается куда более мёрзлым, пробегается по хребту, ярко сигнализирует об опасности…

Иллуги резко выдыхает, а на вдохе разворачивается – рывком, быстро и стремительно. Даже безоружный, он не собирается сдаваться без боя, ни за что. Тяжёлый фонарь в его руке с замахом взлетает вверх на уровень головы взрослого мужчины и попадает ровненько кому-то по лицу.

Бам!

Раздавшийся грохот вспугивает стайку птиц рядом, и шорох их крыльев оказывается во вновь наступившей тишине оглушающе громким. Иллуги уже замахивается для второго удара, но тёмная высокая фигура покачивается перед глазами и, очевидно, падает. Сугроб издаёт характерный звук, но и глаза помалу привыкают к тьме – упавшего рядом мужчину Иллуги всё же может разглядеть.

Вопрос только, мёртвого или живого мужчину? И если мёртвого, то мёртвого ли окончательно?

Долгие секунды Иллуги стоит на месте, всё так же занося фонарь для новой атаки и восстанавливая сбитое краткой паникой дыхание. Потом приходит к выводу, что умертвие такой удар вряд ли бы смог убить насовсем – скорее только голову бы снёс, а остальное тело кинулось бы на Иллуги. Но вдруг просто тварь ослабшая попалась?

С мелким вздохом он присаживается на корточки, отчего плотный сугроб приятно хрустит – жаль только, что слишком шумно. Зубами Иллуги за кончик стягивает с ладони перчатку и аккуратно тянет руку к смутно видимой во тьме голове человека. Пальцы чуть дрожат. Боязно наткнуться на разлагающуюся плоть или голые кости. Или вдруг умертвие вовсе вскочит и всё же кинется на Иллуги?

Но нет. Не умертвие. Под кончиками пальцев оказывается мягкая гладкая кожа живой человеческой щеки. Иллуги ведёт рукой чуть в сторону, спотыкаясь о холмик носа и останавливает пальцы возле него. Секунда. Две.

Дышит. Живой.

От накатившего облегчения Иллуги шумно выдыхает, но буквально в следующую же секунду замирает, осознавая ситуацию.

Вот погасший фонарь, без которого не вернуться домой. Вот Иллуги с погасшим фонарём, без которого не вернуться домой. Вот тёмный лес, где Иллуги застрял с погасшим фонарём, без которого не вернуться домой. И, наконец, вот лежащий в отключке человек, которому очень вероятно требуется медицинская помощь полярной ночью в тёмном лесу, а рядом с ним только Иллуги с погасшим фонарём, без которого не вернуться домой.

Вопрос к происходящему возникает всего один.

Что делать-то теперь?



Иллуги справедливо полагает, что перво-наперво надо бы узнать вообще степень повреждения. Тянет аккуратно руку назад, вздрагивает от соприкосновения с лицом человека – как же всё-таки темно, это невыносимо. На ощупь пытается определить наличие раны или – не дай Боги – вмятины на голове, а потом натыкается пальцами на… тёплое и жидкое.

Кровь. На виске.

– У вас очень тёплые руки…

От внезапно раздавшегося хрипловатого голоса снизу Иллуги так высоко и резко подскакивает, как не прыгал ещё никогда. Если бы не давно усвоенное правило всегда быть в лесу предельно тихим, то он бы пронзительно взвизгнул от неожиданности, зуб даёт. Сердце из груди падает в пятки, а Иллуги – задницей прямо в сугроб, после чего ещё ползёт назад по инерции.

– Ой, я вас испугал? – человек – хотя Иллуги уже кажется, что это демон какой-то – невозмутимо усаживается в снегу и мерещится на секунду, что во тьме зловещим мерцающим светом мигают его глаза. Но то, наверное, цветастые круги пляшут у Иллуги помехами зрению. – Примите мои глубочайшие извинения. Понимаю, обстановка не располагает к спокойным знакомствам – я и сам, признаться честно, принял вас за ходячего мертвеца. Хотел приблизиться и напасть, пока меня не приметили, а тут такая незадача, – даже сквозь шум сердца, гулко бьющегося о клетку рёбер, Иллуги явственно слышит досадливый вздох. – Неловко получилось.

…вот как. Пока Иллуги тут близок к обмороку от самого яркого испуга за прошедшие лет десять, этот загадочный незнакомец чопорным тоном сетует на «неловкость».

Его так сильно приложило, что ли?

– Вы как? – пока незнакомец отряхивается, Иллуги находит в себе силы тихонько прийти в себя. Боги, как же знатно он струхнул, давно такого не было. – Я же вас это… фонарём по голове… того.

Что-то всё красноречие из Иллуги выветрилось.

– Хороший удар, кстати, – и вновь всё та же поразительная невозмутимость. – Вы так ловко и быстро размахнулись, что у меня не было ни шанса. Великолепная скорость.

Иллуги снова теряет дар речи. На этот раз – от шока. Он бы понял, если бы незнакомец очнулся и начал его ругать. Понял, если бы тот попросил о помощи. Понял, если бы даже просто отмахнулся с каким-нибудь неловким «понимаю». Но нет.

Этот человек Иллуги хвалит за то, что вдарил ему фонарём по голове.

Откуда это чудо вообще выпало такое…

Мужчина отряхивается долго и педантично, словно даже в кромешной темноте ночного леса ему критически важно сохранить достойный внешний вид. Иллуги всё так же медленно приходит в себя и думает завязать тихий разговор на тему того, как бы им выбраться к ближайшему пограничному посту – видимо, он сам далековато ушёл от своего родного, раз наткнулся на другого «охотника за нечистью». Скорее всего, тоже Светоносец, как их в народе прозвали, только почему-то без фонаря. Либо же просто одинокий боец? Пока что неизвестно.

– Не расскажете, юный господин… – а, нет, с выводом про фонарь Иллуги сильно поспешил. Незнакомец вдруг поднимает руку, щёлкает чем-то и вокруг разливается свет, – что вы делаете здесь один со сломанным фонарём?

…причём не просто свет. Фонарь незнакомца вспыхивает зловещим синевато-фиолетовым огоньком, заставляя Иллуги вновь изрядно затревожиться. Ещё и внешность этого человека в таком мрачном освещении оказывается изрядно пугающей.

Бледное спокойное лицо, не выражающее никаких эмоций. Пятно крови на виске, от которого тянется красный ручеёк к шее. Взлохмаченные после падения тёмные длинные волосы. И глаза, отягощённые залегшими под ними тенями.

Такие пустые, что, считай, можно назвать мёртвыми.

Иллуги припоминает, что среди парней на посту давно ходит присказка, будто в лесу завёлся злой жестокий дух, которого можно опознать по фиолетовому фонарю. Только вот Иллуги не очень понимал, почему дух злой и жестокий, ведь… помогает вроде, лес защищает от мертвяков. Может, просто выглядит пугающе, потому и нарекли «злым жестоким», хотя даже поговорить с ним ни разу не пытались. Впрочем, с людьми часто так. Смотрят на внешность, цепляются к какому-нибудь факту, а потом достраивают образ на домыслах и предрассудках.

С Иллуги, в общем-то, как-то так же получилось.

– Вы же не дух, да? – вежливо интересуется он, пока натягивает перчатку обратно на замерзающую ладонь. Получив в ответ сожалеющее покачивание головой, Иллуги решает всё-таки правильно расставить приоритеты. Знакомство можно организовать по дороге домой, ну или просто в безопасное место. – А как выйти отсюда к посту на границе, знаете?

– Мой дом неподалёку, если не возражаете, – незнакомец спокойно шагает в неизвестном направлении. Кругом всё в целом неизвестное. – Отогреться бы и починить ваш фонарь… Не беспокойтесь, юный господин, если бы хотел вас убить – уже убил бы.

Какая позитивная нота для начала общения. Но делать всё равно нечего, потому что с погасшим фонарём Иллуги в тёмном лесу просто сгинет. Раз есть шанс на спасение в лице довольно сомнительного пугающего мужика, то лучше этим шансом не пренебрегать.

– Так вы Светоносец-пограничник? – этот самый сомнительный мужик вновь завязывает светскую беседу, ступая по сугробам так легко, словно ничего не весит. Пока Иллуги проваливается до самых колен, его спутник на каждом лёгком шагу продавливает снег едва ли хотя бы до щиколоток. – Патруль, я полагаю?

– Скорее неудачная шутка… – ворчливо тянет Иллуги, настороженно поглядывая в спину незнакомца. – Сослуживцы невзлюбили. Соврали про вылазку, сунули неисправный фонарь, а потом отправили в ложном направлении. Это если вкратце.

Если не вкратце, то можно было бы рассказать про отличное от других ратников продвижение по службе, про покровительство старшины, который фактически Иллуги воспитал, про неуёмное рвение работать, принимаемое за бахвальство и желание выслужиться. На их посту – одном из самых южных вдоль границы – собрали молодых, неопытных, только-только закончивших обучение в Нашгороде. Мертвяки сюда почти не доходят, рвутся в основном напролом через северные посты. Вот и вышло, что Иллуги – тоже юный и неопытный – сидит пока с другим молодняком, а после подготовки многие парни задираются, словно петухи. Быть ратником почётно. А видеть своими глазами, что кому-то достаётся больше внимания и привилегий в виде, например, одноместной комнаты, хотя этот кто-то подготовку со всеми не проходил – это уже вообще не почётно.

Не все, конечно, такие петухи, есть и славные парни. Но сегодня Иллуги обвели вокруг пальца именно недруги, а он, дурак такой, купился и чуть не помер.

– Досадная ситуация, – комментирует незнакомец. – В подробности вдаваться не хотите, как я понял?

– Не очень, – Иллуги делает вдох и выдох, раскладывая в голове все вопросы, извинения и благодарности, чтобы те сформировались в маленькую речь. А то этот мужчина так красиво разговаривает, что простолюдинский говор будет неуместен. Иллуги, к счастью, начитанный. – Прошу простить, но я даже имени вашего не знаю. А ещё извините за то, что ударил вас. Не со зла, понимаете? Испугался, что мертвяк крадётся, вот и ударил на опережение. Сильно больно?

– М?.. – этот невозможный человек про удар будто вовсе забыл. Оборачивается на секунду, кидая на Иллуги недоумённый взгляд, а потом касается кончиками пальцев виска. – А, вы про это. Не волнуйтесь, уже совсем не болит. И, если вам любопытно моё имя… – первая мелкая заминка в поставленной речи. – Флинс.

Что ж, этот Флинс, кажется, никакой не «злой жестокий». Иллуги, конечно, полностью не расслабляется, всё ещё немного насторожен, но чувствует – этот человек ему вредить не станет. Просто интуитивно ощущается, и всё тут. Поэтому Иллуги доброжелательно представляется в ответ и смело скачет по сугробам за своим неожиданным спасителем – надо будет его ещё поблагодарить за помощь.

Странное дело. Казалось бы, лес кругом, всё зловещее и тёмное, а на душе становится в стократ спокойнее, чем было до этого. Этот сомнительный мужик ведь только с виду может казаться порядочным, а Иллуги доверчиво за ним лисичкой скачет по сугробам, собирается к нему в дом зайти и даже лишних вопросов не задаёт. Что-то правда больше интуитивное. Неосознанная приязнь и чувство, что можно доверять, не злодей никакой. Не убьёт, не станет вредить – просто поможет человеку в беде без злого умысла. У Иллуги, в общем-то, с детства такое, что он человека при первой встрече как-то сразу подсознательно определяет на гниль внутри. Если не нравится, отталкивает, кажется слишком подозрительным, то хоть убейся, а хороших отношений никогда не получится. А если человек сразу ощущается располагающим, значит и общение пойдёт на лад, можно сдружиться.

Вот и Флинс этот кажется больше другом, чем недругом. Только всё же на полную Иллуги чутью не всегда доверяет – трезвая рациональность говорит не забывать о возможных заблуждениях и не расслабляться полностью. В случае чего можно снова фонарём по башке вдарить и дать дёру – рано или поздно куда-нибудь добежит.

До дома Флинса добираются действительно довольно быстро, всего минут десять, по ощущениям. Одинокий небольшой домик прямо в глуши леса должен бы напрячь, но, опять же, у Иллуги нет иных вариантов, кроме как довериться Флинсу – да и тот почему-то не сильно пугает, как уже говорилось. Поэтому Иллуги смело заходит за своим спасителем сначала в сени, потом внутрь самого дома, а там…

Ничего сверхъестественного. Просторная комната, печь, добротная кровать, маленькая кухня, стол со стульями – всё, как у людей. Печь ещё и натоплена, тепло внутри, хорошо…

Аж пальцы на ногах поджимаются от того, как становится комфортно. Эх, сейчас бы забраться на полати и прикорнуть там в спасительном тепле.

– Позволите? – Флинс вежливо протягивает затянутую в перчатку изящную руку, предлагая передать ему почивший фонарь. В тёплом освещении зловещая мрачность из его облика совсем улетучивается. Кажется скорее просто уставшим. – Прошу, молодой господин, присядьте пока.

Со сломанным фонарём Флинс отходит в рабочий уголок, где громоздится грубоватый верстак. Иллуги неуверенно проходит к месту за кухонным столом, куда ему было вежливо указано поместить на время свой зад, и снова осматривается. Подробнее. Замечает на верстаке несколько поблёскивающих драгоценных камней – наверное, Флинс на досуге ювелирным делом промышляет. Замечает висящие на матице обереги от злых духов – ещё одно подтверждение тому, что Флинс не является одним из них. Замечает, что весь этот уютный домишко похож на картинку из книги о быте народа Снежной – наверное, Флинс из неё родом. А может и нет.

В Нод-Крае люди живут совершенно разные, потому и дома их разнятся от случая к случаю. Причём не всегда человек живёт в своём личном доме, обустроенном полностью под свой вкус, вот Иллуги и не скажет точно, снежнинец Флинс или же нет.

Иллуги бы в принципе сейчас не думать, а чего-нибудь горячего выпить, а потом подремать хотя бы минуточек пятнадцать. Последние дни выдались трудные, а тут ещё такой сильный стресс от пугающего безвыходного положения. Но расслабляться нельзя.

– На полчаса работы, молодой господин, надо корпус разбирать, внутри чинить и снова собирать, – сообщает Флинс после краткого осмотра. – Изволите пока чаю выпить? Или, может, огненной воды, чтобы согреться?

– На службе пить не положено даже для согреться, – рапортует Иллуги, невольно вытягиваясь по струнке. – Но от чая не откажусь. Спасибо за ваше гостеприимство. И за помощь. И за то, что спасли в лесу. Надеюсь, я вас не слишком обременил.

– Что вы, какие обременения, – несмотря на смысл предложения, голос Флинса звучит ровно и спокойно, а губы не дрогают в вежливой улыбке. Пока он звенит кружками и чайником в кухонной части, Иллуги снова берётся за рассматривание. Интересный уж очень человек попался, необычный. – Мне в радость сделать доброе дело и пообщаться с кем-то. А то, сами понимаете, кругом только звери и ходячие мертвецы. Давно я с живым человеком бесед не вёл.

– А почему вы тут… один?

– Обстоятельства, к сожалению, в подробности которых не стану вдаваться, – Иллуги вежливое «не суй свой нос, куда не надо» легко считывает, отчего за неуместный вопрос становится совестно. – Какой чай будете? У меня тут есть… просто чай.

Иллуги озадаченно моргает.

– Просто чай подойдёт...

Честно? Это знакомство кажется всё чудесатее и чудесатее. Пока Флинс нагревает пузатый чайник на встроенной в печь плите, Иллуги украдкой его разглядывает. Кожа бледная, черты лица притягательно гармоничные – отчасти мягкие, словно у девицы. Под глазами залегли тени, но Иллуги с такими же, потому что сам сейчас спит кое-как, работы зимой много. Он понимает усталый вид, смазанные ленивые действия, словно Флинс вот-вот ляжет на пол и впадёт в спячку. Но одна деталь Иллуги сильно напрягает.

Из-под тёмных волос мелькает на секунду ухо. Кончик у этого уха странный, заострённый немного. Может, увечье какое или просто врождённый дефект?

Интересно. И всё же наглое любопытство приходится отбросить – этот человек и так слишком много для Иллуги сделал, а тот его фонарём избил. Если ещё и с расспросами полезет, то будет совсем уж невежливо.

Но всё же.

– А что вы сам делали ночью в лесу? Охоту на мертвяков устроили?

– Почти верно, молодой господин, – за верную догадку Иллуги оказывается награждён слабой улыбкой, едва дрогнувшей в уголках флинсовых губ, и чашкой с ароматным «простым» чаем. – Только не на мертвяков, а на зайца. Силки ходил проверять.

– Попалось что-то? И какой же я вам господин? Не нужно так звать, пожалуйста.

– Если юноша обучен манерам, то отчего бы не звать его господином, – на риторический вопрос у Иллуги не находится никакого ответа. – А насчёт силков... ну, один заяц почти попался. Вы как, морковку любите?

От такого толстенного намёка Иллуги давится чаем, некрасиво закашливаясь. Утомлённый недавним стрессом разум хлещет краткой паникой – ага, доброжелательный господин, от которого не надо подвоха ждать, конечно. Неужели всё же злой дух-людоед, который сейчас Иллуги опоит, усыпит, а потом зажарит и сожрёт?

Опасливый взгляд скашивается на чашку с чаем, словно Иллуги на глаз может определить в нём сонное снадобье. Но нет. По виду просто чай, как Флинс его и представил.

– Простите, неудачная шутка, – он мигает пару раз странными глазами, резко разворачивается на пятках и отходит к верстаку. То ли смутился, то ли пытается ввести в заблуждение, а потом всё-таки сожрать.

И, как бы, расслабляться после таких «шуток» не следует, но Иллуги буквально на секундочку закрывает глаза. В доме так тихо, светло и тепло. Флинс размеренно бренчит внутренностями фонаря. Пахнет чаем и травами. Иллуги хочет просто моргнуть разок. А потом оказывается...

Не вывел никто его из леса. Всё ещё там стоит, смотрит во тьму, промерзает до костей и слышит кругом шорохи мёртвого, злого, кровожадного. Испустивший дух фонарь отягощает руку бесполезным грузом, шквалистый ветер пригоршнями швыряет снег прямо в лицо, заставляя задыхаться. И вонь. Даже в морозном воздухе она чувствуется, едкая, омерзительная, вызывающая тошноту.

Да как же так?.. Он ведь был спасён, шёл за фиолетовым огоньком, грелся в тепле, так откуда вдруг вылезли все эти чудовища? Неужели отключился и просто привиделось? Или сейчас снится?

Что реально, а что нет?

Совсем рядом хрустит снег. Иллуги заполошно мотает головой, пытаясь разглядеть угрозу, но кругом так темно, что не различить даже снега. Тем не менее, и без зрения ясно, что рядом мёртвое нечто прорывается из-под толщи снега, хрипит обрывками лёгких, нещадно смердит, ползёт ближе. Хочется рвануть в другую сторону, но там тоже опасность. И спереди, и сзади, и слева, и справа. Кажется, что полчища монстров копошатся под ногами, роют мёрзлую землю, чтобы схватить Иллуги и утащить в Царство мёртвых. Кажется, что они ползут по деревьям, готовясь прыгнуть сверху.

Выхода нет. Совершенно. Они слышат дыхание Иллуги, они чувствуют его живое тепло, они видят, как подстреленной птицей бьётся в его груди трепещущее сердце.

Первая когтистая рука хватается за плечо. Иллуги готовится взмахнуть неподъёмным фонарём, чтобы ударить, отбиваться до последнего вздоха, но.

В следующий момент он падает. Неловко валится на пол тёплого уютного домика и больно стукается плечом, издавая полный обиды стон.

С каких пор мертвяки по светлым уютным домам ходят? В снег хотя бы мягко падать было бы.

– Ушиблись? – рядом обнаруживается изрядно удивлённый Флинс. Ну, как изрядно? Его глаза распахнуты чуть шире, чем раньше. Зато становится ясно, что Иллуги просто отключился за секунду и провалился в очередной липкий кошмар. – Юный господин, а вы когда спали в последний раз, если не секрет?

Он вдруг склоняется над севшим Иллуги. Так низко-низко, что это уже нарушение личного пространства. Щёки вспыхивают жаром от близости, мелькает тревога про духа-людоеда, а потом этот жутко странный Флинс отстраняется, как ни в чём не бывало.

Видимо, мешки у Иллуги под глазами рассматривал.

– Не знаю, когда спал. Ночь сплошная уже которую неделю – попробуй тут пойми, который час, – ворчит он тихо себе под нос, встаёт на ноги и резко вспоминает о вежливости. – Ой! Вы простите, что так бескультурно заснул, случайно вышло. У вас тут слишком тепло… – голос неловко стихает, потому что этот чудик Флинс смотрит на Иллуги внимательно и пристально. Всё-таки жрать будет, да?

– Не утруждайте себя извинениями, – тянет он своим светским манерным тоном. – Фонарь исправен, ещё долго прослужит. Можем идти.

– А вы со мной? – Иллуги тут же вскакивает на ноги, готовый рвануть на выход. Подальше от неловкости.

– Разумеется. Пускай свет теперь с вами, но всё же он не поможет так сразу найти путь назад, верно? Провожу вас до развилки патрульного маршрута.

Его тихая и спокойная манера речи вынуждает Иллуги позабыть про все тревоги и смело выбежать вслед за Флинсом из уютного гостеприимного дома. Благодарности сами собой потоком льются с языка: «спасибо, что спасли», «спасибо, что дали отогреться», «спасибо, что помогли с фонарём» и «спасибо, что провожаете». Подумать только, где-то час назад Иллуги был готов распрощаться с жизнью, а теперь по огромным сугробам вприпрыжку скачет домой, подсвечивая себе и своему спутнику путь прекрасно работающим фонарём. Флинс ведёт его извилисто, петляет меж деревьев, но заметно, что точно знает дорогу – ни разу он не останавливается, чтобы наметить дальнейший путь. Жаль, что из-за этого маршрут тяжело запомнить – в Иллуги зреет решимость найти потом Флинса снова и отблагодарить чем-то… более материальным. Может, принести вкусный пирог. Может, купить в Нашгороде во время отпускных какую-нибудь интересную книгу. А может Флинсу что-то из инструментов нужно? Он ведь что-то мастерит, да и ловушки для дичи наверняка сам ставит. Надо сделать что-то в ответ, надо выразить благодарность за помощь, надо…

– Думаю, знакомое вам место, – Флинс останавливается на развилке протоптанных троп, где Иллуги действительно узнаёт всё. Поваленное дерево, маленькую сосну, кормушку для птиц, которую он сам сделал давным-давно. Здесь лес изведан и понятен. – До вашего поста минут двадцать. Сами дойдёте?

– Да, конечно, – Иллуги часто-часто кивает, сдерживаясь от того, чтобы начать наворачивать круги возле Флинса, словно взбудораженный щенок. – Господин, вы столько сделали для меня. Жизнь спасли, буквально. Позвольте вас чем-то отблагодарить, – на пару секунд он отворачивается в сторону своего поста, видя вдали знакомые световые пятнышки в окнах. – Вы любите пироги? Или, может, принести вам бутылку вина? После долгой ночи мне дадут отпускной, сбегаю в Нашгород, потрачу жалование, вы только скажите, что вам… – Иллуги оборачивается назад, – нужно…

Но Флинса рядом и след простыл.

С минуту Иллуги оборачивается по сторонам, светит фонарём вглубь леса и надеется найти очертания загадочной мужской фигуры, но ничего подобного нет. Снег и деревья, деревья и снег. Не мелькает нигде зловещий фиолетовый огонёк, не видать скользящей меж деревьев тени. Какая досада.

Как бы ни был вежлив этот господин Флинс, но уйти, не попрощавшись – это… моветон, вот. Невежливо и некрасиво. Впрочем, тёплого чувства благодарности в Иллуги такой уход ничуть не умаляет. Хоть и кажется спустя минут десять дороги, что Флинс ему вовсе померещился. Или приснился. Иллуги же вполне мог заснуть в лесу, а потом вдруг очнутся с работающим фонарём? Да? Так и было?

Уже «дома» он про Флинса забывает вовсе. Отчитывается старшине, рассудительно не сдаёт своих врагов, зная, что те ему теперь будут должны – надеялись, что Иллуги в лесу сгинет, а он вот, живёхонький. К тому же, обидчики его знаменательным – вернее, отчасти позорным, потому что за своевольный уход Иллуги отхватывает знатных словесных люлей и патруль вне очереди – возвращением будут поражены, а значит долго ещё не тронут.

Словом, после возвращения как-то не до Флинса. Зато Иллуги пытается найти его дом через несколько дней. И через неделю. И через две, когда над севером всходит наконец солнце.

Только вот не находит ни следа того загадочного мужчины с фонарём, отчего крепнет мнение, будто он Иллуги просто привиделся. В конце концов, север, тёмный лес, страх за свою жизнь, мертвецы кругом…

Чего только с перепугу не померещится?