Корабель-призрак
Lₐwᵣₑ𝚗.Наше время:
Тэхён даже не понял, как очнулся. Он почувствовал только, что его тащат. Руки были туго связаны за спиной, тело ныло от старых и новых побоев. После того странного воспоминания всё снова смешалось в голове — образы, голоса, ощущение чужих рук.
Альфа со шрамом на всё лицо грубо втолкнул его в тесную каюту. Здесь было грязно, воздух пропитан потом, ржавчиной и страхом. Тэхён сразу уловил запахи других омег. Многие из них дрожали. Кто-то тихо всхлипывал.
Когда его заставили встать на колени рядом с остальными, он поднял глаза. Омеги сидели или стояли на коленях вдоль стен. Некоторые были избиты, на лицах синяки, одежда порвана. Они были товаром. Живым товаром.
Рыжеволосая девушка рядом вдруг подняла взгляд. Её глаза на секунду вспыхнули жёлтым. Тэхён понял — она тоже не совсем человек. И она смотрела на него с чем-то похожим на узнавание… или предупреждение.
Альфы с оружием ходили между ними, грубо хватая за подбородки, осматривая лица. Кто-то пытался кусаться, кто-то кричал. Когда очередь дошла до Тэхёна, он не отвёл глаз. Смотрел прямо и зло.
Один из альф усмехнулся.
— Нам такой нужен. Берём его. И ещё десяток продадим. Кто-то будет прыгать на члене, кто-то пойдёт акулам.
Тэхён дёрнулся, пытаясь вырваться, но сразу получил тяжёлый удар по затылку. Мир потемнел.
Перед тем как окончательно отключиться, он услышал голоса:
— Господин Юн, посмотрите, каких омег возьмёте.
— Чонгук будет выбирать, не я. Ему же нужен муж.
— Юнги, он даже смотреть не будет. Ты же знаешь. Выбери любого на свой вкус. Нам нахуй не нужны все десять.
Юнги молча указал пальцем на белоснежную макушку.
— Берите этого.
Он знал. Знал, что у Чонгука до сих пор остались обрывки ассоциаций с белыми волосами и голубыми глазами. Возможно, этот мальчишка хотя бы не будет убит сразу. После того, как Чонгук стал призраком, он не подпускал к себе никого. Стал жестоким, холодным. Обряд, который удерживал их в этом мире, требовал *мужа*, но Чонгук каждый раз либо отказывался, либо убивал тех, кто осмеливался что-то сказать не так.
...
В каюте капитана было темно. Только слабый свет от старой лампы.
Юнги стоял у стола, скрестив руки.
— Чонгук… иди погляди на своего мужа хотя бы.
Чонгук даже не поднял головы. Голос был низким, раздражённым:
— Нахуй он мне нужен? Если это только ради обряда. Чтобы я мог оставаться в этом мире.
— Пойми, — Юнги шагнул ближе. — Ты его не найдёшь. Ты его не вспомнишь. Там, где мы были, все воспоминания о твоей любви стёрлись. Начни жить с чистого листа.
Чонгук резко поднялся, схватил стакан с виски и швырнул его на пол. Стекло разлетелось с резким звоном.
— Иди нахуй, Юн. Ты так не любил, как я.
Юнги тяжело вздохнул.
— Хотя бы не убивай его сразу.
Чонгук хмыкнул, уже направляясь к двери.
— Если не выбесит.
...
Тэхён пришёл в себя на широкой кровати, застеленной тёмно-красными простынями. Комната была почти чёрной, пахла морем, старым деревом и чем-то холодным, мёртвым. Он не понимал, где находится.
Вдруг раздался тяжёлый звук шагов. Дверь скрипнула и открылась.
Тэхён резко сел, сердце колотилось так сильно, что отдавало в горло. В комнату медленно вошёл высокий альфа. Мрачный, полупрозрачный в полумраке, с серебристым светом в глазах.
Их взгляды встретились.
Голубые глаза Тэхёна — широкие, испуганные, на секунду будто зацепили что-то глубоко внутри Чонгука. Альфа замер на пороге. Медленно вдохнул.
Запах.
Сладкий, карамельный, знакомый до боли… и в то же время чужой.
Чонгук шагнул ближе. Лицо оставалось холодным, почти жестоким.
— Как твоё имя?
Тэхён сглотнул. Голос дрожал, но он всё равно выдавил:
— А я где?.. Что вы от меня хотите?
Чонгук остановился в шаге от кровати. Смотрел на белые волосы, на синяки, на дрожь в тонких плечах. Внутри что-то неприятно сжалось — слишком знакомо. Слишком больно.
Он наклонил голову чуть вбок, голос стал ещё ниже:
— Имя. Я спросил имя.
Тэхён отшатнулся к изголовью кровати, насколько позволяло пространство. Голос дрожал, но в нём злость:
— Зачем вам моё имя? Кто вы?.. Не подходите! Кто вы такой?!
Чонгук резко выпрямился. Серебряные глаза вспыхнули холодным светом. Голос стал низким, грубым, почти рычащим:
— Кто я такой — не важно.
Он шагнул ближе, протянул руку и грубо схватил Тэхёна за щёки, сжимая пальцами так, что омега невольно поморщился. Тэхён попытался отвернуться, но Чонгук только сильнее сжал хватку.
— Не смей, — зарычал он. — Сколько тебе лет? Где ты жил? Имя. Сейчас же.
— Почему я должен вам что-то говорить?! — выкрикнул Тэхён, дёргаясь.
Чонгук наклонился ещё ближе. Холодное дыхание коснулось лица омеги.
— Потому что ты будешь моим мужем. Отвечай.
Тэхён распахнул глаза от шока и ярости.
— С такими, как вы?! Да вы с ума сошли!
От нервов и страха его запах резко усилился — сладкая, густая карамель заполнила каюту. Чонгук внезапно замер. Пальцы на щеках Тэхёна слегка дрогнули. Этот запах… слишком знакомый. Слишком родной. Почему, сука, этот омега так похож на его кроху? Почему сердце, которого уже давно нет, вдруг сжалось так больно?
Тэхён воспользовался паузой и выплюнул:
— Меня украли! Ваши пиратские ублюдки!
Чонгук мгновенно вспыхнул. Глаза потемнели.
— Молчи. Или я тебя пристрелю.
Тэхён вздрогнул всем телом. Альфа начал давить — тяжёлая, удушающая волна запаха и силы накрыла каюту. Чонгук резко заставил его подняться и грубо толкнул спиной к стене. Одна рука легла на горло омеги, пальцы сжались, не давая нормально дышать. Он смотрел прямо в голубые глаза — и сам не понимал, от чего сильнее трясёт: от страха, что это действительно он, или от ужаса, что это снова не он.
— Да хватит! — сорванно выдохнул Тэхён.
И в этот момент его глаза вспыхнули. Ярко, неестественно — жёлтым с голубым отливом. Тем самым светом, который Чонгук видел только у одного человека за всю свою жизнь.
Рука на горле ослабла.
Чонгук замер. Одна слеза медленно скатилась по его полупрозрачной щеке. Он медленно провёл ладонью по лицу Тэхёна, касаясь почти благоговейно.
— Это ты… — голос сорвался, стал хриплым и тихим. — Малыш… Тэ…
Тэхён замер. Сердце бешено колотилось. Он не понимал. Совсем.
— Я… я не понимаю… — прошептал он. — Откуда ты знаешь моё имя?..
Чонгук наклонился ещё ближе. Их губы почти касались. В серебряных глазах горело что-то безумное, голодное и одновременно бесконечно нежное.
— Я наконец-то тебя нашёл… — прошептал он прямо в губы Тэхёна. — И тебя никуда не отдам.
Пальцы, которые секунду назад душили, теперь дрожали, бережно удерживая лицо омеги. Чонгук смотрел так, будто боялся моргнуть — будто если закроет глаза, Тэхён снова исчезнет на двадцать лет.
Тэхён тяжело дышал, прижатый к стене. Мурашки бежали по коже. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, альфа должен был его слышать. Он не понимал этого человека. Не помнил. Но что-то глубоко внутри предательски отозвалось на этот голос, на этот взгляд, на это отчаянное «малыш».
Чонгук всё ещё держал его лицо в ладонях. Голос стал совсем тихим, почти молящим:
— Скажи хоть что-нибудь… Тэ. Пожалуйста.
Тэхён стоял прижатый к стене и просто не понимал. Этот альфа — полупрозрачный, с серебряными глазами, с голосом, который почему-то отдавался где-то глубоко в груди — смотрел на него так, будто держал в руках самое хрупкое и самое важное, что у него когда-либо было.
А потом у Чонгука начали течь слёзы.
Он не пытался их остановить. Просто смотрел на Тэхёна мокрыми глазами и шептал, почти срываясь на шёпот:
— Я так скучал по твоим глазкам… по твоему запаху… Господи, как же я скучал…
Голос дрожал. Глаза бегали по лицу омеги — по белым волосам, по синякам, по губам, по каждой знакомой и одновременно чужой черте.
— Я твой Гуки… твой любимый… — почти умолял он. — Вспоминай, моя любовь. Пожалуйста… вспоминай.
Всё тело Чонгука мелко дрожало. Он никогда — ни за двадцать лет поисков, ни за годы в виде призрака — не думал, что действительно найдёт его. Живого. Здесь. В своих руках.
Он медленно опустился на колени прямо перед Тэхёном и начал целовать его ладони. Осторожно, благоговейно, будто это было самое драгоценное, что осталось в мире. Целовал костяшки, запястья, место, где кожа была стёрта цепями.
Тэхён вдруг схватился за шею. Голова резко, жестоко заболела. Воспоминания начали прорываться — обрывками, вспышками, болью. Лицо маленького Чонгука в лесу. Ягоды. Море. Поцелуи под луной. Запах шоколада. Крики. Холодные руки охотников.
— А-а-а!.. — Тэхён закричал, сгибаясь пополам. — Больно… больно… голова, любимый!!
Чонгук мгновенно вскочил, глаза полные паники.
— Малыш! Что с тобой?! Тэ!!
Он успел подхватить омегу в ту же секунду, когда ноги Тэхёна подкосились. Тело обмякло в его руках — без сознания.
— Охрана! Все сюда!! — рявкнул Чонгук уже совсем другим, командным голосом.
...
Тэхён пришёл в себя уже на корабельной больничной койке. Пахло лекарствами, морем и чем-то родным. Он ещё не открыл глаза, но сразу почувствовал тяжёлый, почти безумный взгляд на себе.
Чонгук сидел рядом. Смотрел на синяки на животе, на бёдрах, на старые и новые шрамы. Пальцы его дрожали, когда он едва касался края простыни. Слёзы снова текли по его лицу — тихо, беззвучно.
— Прости меня… — шептал он сорванным голосом. — Прости, что я не уберёг тебя от боли… Прости, что опоздал…
Он долго плакал, склонившись над кроватью, как виноватый щенок, который наконец нашёл хозяина и теперь не знал, куда деть всю накопленную тоску. Тэхён видел это сквозь полуопущенные ресницы. Сердце сжалось.
Он медленно поднял руку и обнял Чонгука за шею, притягивая ближе.
— Ты не виноват… — тихо сказал он.
Чонгук резко вскинул голову, глаза красные и мокрые.
— Я тебя разбудил?.. Прости, малыш… я не хотел. Ты как себя чувствуешь?
Тэхён слабо улыбнулся. Голос ещё был хриплым, но уже твёрдым:
— Я в порядке… Гук. Я всё вспомнил.
Чонгук замер. Будто боясь поверить.
— Да?..
Тэхён кивнул. В голубых глазах стояли слёзы, но теперь они были совсем другими — тёплыми, живыми.
— Ту ночь… когда меня украли. И тебя. Я помню. Я помню тебя.
Чонгук медленно наклонился и прижался лбом к его лбу. Дрожал всем телом.
— Тогда больше никогда не отпускай меня, — прошептал он. — Обещай. Потому что я уже не переживу, если потеряю тебя снова.
Тэхён закрыл глаза и крепче обнял его.
— Обещаю.
Новость разнеслась по кораблю быстрее ветра.
К тому моменту, когда Тэхён уже сидел на кровати, слабо опираясь на подушки, а Чонгук не отходил от него ни на шаг, у дверей каюты уже толпилась почти вся команда. Полупрозрачные фигуры матросов перешёптывались, переглядывались, кто-то даже рискнул заглянуть внутрь.
Юнги вошёл первым. Он остановился на пороге и просто смотрел.
Чонгук сидел на краю кровати, одной рукой держа ладонь Тэхёна, другой осторожно поправляя одеяло. Лицо капитана было мокрым от слёз, но впервые за двадцать лет в его серебряных глазах не было той чёрной, тяжёлой пустоты. Была только мягкость. И что-то очень живое.
Юнги медленно выдохнул. Уголки губ дрогнули.
— Вот это да… — тихо сказал он.
— Ты действительно его нашёл.
Чонгук даже не обернулся. Просто кивнул, не отрывая взгляда от Тэхёна.
— Нашёл.
Один из старших матросов, высокий и вечно хмурый Хён, не выдержал:
— Капитан… это правда он? Тот самый?
Чонгук наконец поднял голову. Голос был хриплым, но твёрдым:
— Правда. Это Тэхён. Мой омега.
В каюте повисла тишина. Потом кто-то тихо выругался от изумления. Кто-то улыбнулся. Кто-то просто покачал головой, не веря.
Юнги шагнул ближе и остановился у кровати. Он смотрел на Чонгука так, будто видел его впервые за долгие годы.
— Ты… улыбаешься, — сказал он почти шёпотом. — Я уже и забыл, как это выглядит.
Чонгук слабо хмыкнул, но улыбка не сошла с лица.
— Заткнись, Юн.
— Нет, — Юнги покачал головой, и в голосе впервые за долгое время прозвучала настоящая теплота. — Я рад. Правда рад. Ты снова похож на живого.
Тэхён слегка сжал пальцы Чонгука и тихо спросил:
— А что… что теперь будет?
Юнги перевёл взгляд на омегу. Лицо его сразу стало серьёзным.
— Теперь нужно провести обряд. И быстро.
Чонгук нахмурился.
— Обряд брака?
— Да, — кивнул Юнги. — Ты сам знаешь. Проклятие, которое держит нас между мирами, слабеет только тогда, когда капитан находит свою настоящую пару и связывает с ней судьбу. Пока вы не поженитесь по старому морскому обряду… мы все так и останемся призраками. Корабль не сможет полностью вернуться. И ты, Чонгук, тоже.
Один из матросов сзади тихо добавил:
— Мы уже слишком долго здесь застряли, капитан. Если обряд не провести в ближайшие дни… никто не знает, что будет дальше.
Чонгук медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Тэхёна. Смотрел на него внимательно, почти осторожно.
— Тэ… ты слышал?
Тэхён молчал несколько секунд. Голова ещё немного болела от нахлынувших воспоминаний, но он всё понимал. Потом тихо кивнул.
— Слышал. Если это нужно… чтобы вы все могли жить… и чтобы ты мог остаться со мной… я согласен.
Чонгук наклонился и коснулся лбом его лба.
— Я не хочу, чтобы ты соглашался только из-за проклятия, — тихо сказал он. — Я хочу, чтобы ты захотел сам.
Тэхён слабо улыбнулся. В голубых глазах блестели слёзы, но теперь они были тёплыми.
— Я хочу. Я помню, как мы обещали друг другу свадьбу ещё тогда… под луной. Давай наконец сдержим это обещание.
Юнги отвернулся, будто ему вдруг стало слишком смотреть на них. Но уголки губ всё равно дрогнули вверх.
— Тогда готовьтесь, — сказал он уже обычным, слегка ворчливым тоном. — Обряд нужно провести на рассвете. Через два дня. Команда подготовит всё необходимое. А вы… постарайтесь до этого хотя бы немного прийти в себя.
Чонгук кивнул, не отпуская руки Тэхёна.
— Спасибо, Юн.
Юнги махнул рукой и направился к двери. Уже на пороге обернулся и бросил через плечо:
— И не вздумай его больше пугать своими рыками. Он только-только тебя вспомнил.
Чонгук тихо фыркнул, а Тэхён впервые за долгое время тихо засмеялся.
Команда постепенно расходилась, всё ещё перешёптываясь от шока и странной, почти забытой надежды. Впервые за двадцать лет на чёрном призрачном корабле появилось что-то похожее на будущее.
....
Тэхён совсем не собирался слушаться.
Едва Чонгук на минуту отвлёкся на разговор с Юнги, омега уже выскользнул из каюты и носился по палубе босиком, белые волосы развевались на ветру, а голубые глаза блестели от восторга. Он смеялся, трогал старые канаты, заглядывал за борт и явно наслаждался свободой после стольких лет клетки и лжи.
Чонгук заметил его слишком поздно.
— Тэхён! — низкий голос раскатился по всей палубе. — Не смей даже подходить к воде!
Тэхён резко затормозил у самого борта, обернулся и надул губы.
— А я хочу! Я всё вспомнил… мне опять хочется в воду!
Чонгук быстро подошёл, лицо было строгое, почти грозное. Он схватил омегу за запястье и мягко, но очень твёрдо оттащил подальше от края.
— Ты в опасности, пока я не придушу ту ведьму своими руками. Поэтому — отошёл. Сейчас же.
Тэхён топнул босой ножкой по палубе.
— Ты бука! Строгий!
Чонгук прищурился, наклонился ближе и тихо, низко проговорил прямо ему в ухо:
— Мне уже тридцать шесть, малыш. Поэтому бегом обратно в каюту. А то по заднице получишь.
Тэхён вспыхнул, но упрямо вскинул подбородок.
— Мне надо узнать о друзьях! Как они, где они… я должен их найти!
Чонгук резко выпрямился. В серебряных глазах мелькнуло что-то тёмное — собственничество, почти ярость. Он грубо, перехватил Тэхёна за руку и развернул к себе.
— У тебя есть друзья?
— Да! Их трое, — Тэхён не сдавался. — Намджун, Джин и Хосок. Мне нужно их найти!
— Нет, — отрезал Чонгук. — Не будешь.
— Буду!
Чонгук низко зарычал. Запах шоколада стал тяжелее, гуще, почти удушающим. Он притянул омегу ближе, одной рукой обхватив за талию, второй слегка шлёпнул по мягкой заднице — не сильно, но достаточно предупреждающе.
— Ты стал упрямее. Жить надоело? Или опять напомнить, что по твоей заднице пройдётся ремень?
Тэхён вспыхнул ещё сильнее, но в глазах уже плясали озорные искорки. Он не боялся. Наоборот — этот строгий, собственнический тон Чонгука почему-то возбуждал.
— Ты… ты совсем не изменился, — буркнул он, отворачиваясь. — Всё такой же собственник.
Чонгук хмыкнул, обхватил его обеими руками и поднял на руки, как ребёнка. Тэхён тихо пискнул от неожиданности, но сразу обхватил его за шею.
— Я стал ещё хуже, — тихо признал альфа, уже направляясь обратно к каюте. — Двадцать лет без тебя сделали меня жадным. Ты мой. Только мой. И пока ведьма жива, ты никуда без меня не пойдёшь. Даже к своим *друзьям*.
Тэхён уткнулся носом ему в шею и тихо пробурчал:
— Бука…
— Самый настоящий, — согласился Чонгук и легонько укусил его за ухо. — А теперь лежи и выздоравливай. Или я действительно достану ремень.
Тэхён тихо хихикнул, пряча улыбку в его плече. Сердце билось ровно и счастливо. Впервые за очень долгое время он чувствовал себя в безопасности — даже когда этот огромный, строгий, собственнический альфа угрожал ему ремнём.
Чонгук усадил Тэхёна обратно на кровать и строго посмотрел на него сверху вниз.
— И да. В таких шортиках тут гулять нельзя. Вообще. Буду тебя воспитывать заново, раз уж ты совсем распустился.
Тэхён внимательно смотрел на него. Как же сильно изменился этот мужчина. Раньше Чонгук тоже был собственником, но сейчас… сейчас он стал жадным до одержимости. Не отпускал ни на минуту, постоянно держал рядом, трогал, проверял. И ещё упорно твердил, что они будут жить в настоящем доме на берегу, а не на этой проклятой лодке.
Тэхён тихо спросил, глядя ему в глаза:
— Ты когда последний раз видел моих родителей?
Чонгук, который как раз массировал ему ноги, замер. Пальцы остановились.
— Мм… за два часа до своей смерти, — тихо ответил он. — Они были на берегу. Я успел только передать, что ищу тебя.
Тэхёну стало тяжело это слушать. Они оба заплатили слишком большую цену, чтобы сейчас снова быть вместе.
— Они… обвинили тебя во всём?
— Да, — голос Чонгука стал совсем тихим. — И больше не помогали мне в море. Возможно, если бы помогли… я нашёл бы тебя раньше.
Тэхён не выдержал. Он резко сел, перекинул ногу и оседлал бёдра Чонгука. Наклонился и нагло, мокро лизнул его шею, прямо под ухом.
Чонгук резко шипенул и сразу шлёпнул его ладонью по заднице.
— Ай… малыш, ты что творишь?
Тэхён только сильнее потёрся о него бёдрами, голос стал капризным и сладким:
— Хочется мне… Гукиии…
Чонгук низко рыкнул прямо в ухо, голос стал опасным:
— Малыш… я сейчас сниму ремень и отшлёпаю тебя. Я не шучу. Если сейчас же не извинишься.
Тэхён надул губы и буркнул:
— А я твоя кроха! Ты… строгий!
В ту же секунду большая горячая рука Чонгука нырнула прямо ему в штаны, грубо обхватив мягкую плоть. Тэхён вскрикнул и дёрнулся.
— Эй!
Чонгук прикусил его ухо.
— Не кричи на меня. Следи за языком. Малыш, я вижу в тебе всю свою вселенную… но теперь я от тебя взгляда не отведу. Встал. Бегом.
Тэхён упрямо нахмурился, но всё-таки послушно слез с его бёдер и встал.
Чонгук тоже поднялся с кровати. Голос стал совсем командным:
— Снимай штаны. И ложись на кровать подушкой вниз.
Тэхён замер. Глаза расширились — то ли от волнения, то ли от лёгкого страха, то ли от предательского возбуждения.
— Ты… правда?
— Да, малыш.
Звук, с которым Чонгук стянул ремень, был громким и тяжёлым. Тэхён сразу понял, что альфа не шутит. Склонив голову, он медленно снял с себя всё и лёг животом на кровать, подложив подушку под бёдра.
Чонгук на мгновение замер, глядя на него. Потом тихо, почти ласково усмехнулся:
— Твоя попка всё такая же нежная…
Он провёл ладонью по мягкой коже, а потом замахнулся ремнём.
Первый удар пришёлся звонко. Тэхён вскрикнул и сжался.
— Это за то, что бегал к воде, когда я запретил, — спокойно произнёс Чонгук.
Второй удар.
— За то, что спорил.
Третий.
— За то, что назвал меня букой.
Четвёртый, пятый… Каждый раз Чонгук коротко и чётко говорил, за что именно наказывает. Не сильно, но ощутимо. Кожа быстро порозовела, потом стала ярко-красной. Тэхён то скулил, то всхлипывал, то тихо постанывал, вцепившись пальцами в простыню.
— Будешь слушаться? — спросил Чонгук после очередного шлепка, проведя ладонью по горячей коже.
— Б-буду… — сорванно выдохнул Тэхён. — Буду, Гуки…
Чонгук наклонился, поцеловал красную отметину и тихо прошептал:
— Хороший мальчик. Теперь лежи. Я ещё не закончил объяснять тебе правила.