Корабель-призрак

Корабель-призрак

Lₐwᵣₑ𝚗.

Убивать ещё одну душу она не хотела. Но если оставить ребёнка, связь останется. Будут вопросы. Будет риск. Она приняла решение: погрузить омегу в глубокую магическую кому. Выиграть время. Ребёнок пока останется в его теле. Женщина позволила этому случиться ещё и потому, что Тэхён слишком сильно походил на её погибшего сына. Это сходство бесило и одновременно удерживало её руку.

Каждую ночь она брала кровь омеги шприцем и пила. Сила древней крови омолаживала её. Морщины разглаживались, спина выпрямлялась, силы возвращались. За месяцы она помолодела минимум на двадцать лет.


— Наконец-то… — шептала она, глядя на бледное лицо Тэхёна. — Ты у меня. Ты расплатишься за всё.


Тэхён пробыл в коме почти семь лет. Магическая энергия, текущая в его крови, и сила нерождённого ребёнка позволяли поддерживать жизнь так долго. Живот постепенно рос. Женщина ждала.


Когда срок подошёл, ей пришлось принимать роды у бессознательного омеги. Ребёнок появился на свет крошечным, слабым альфочкой с тёмными карими глазами. Он был похож и на Тэхёна, и на своего отца.

Женщина держала его на руках и впервые за долгие годы почувствовала что-то похожее на вину.


— Прости меня, малыш… — тихо прошептала она. — Я забрала всю твою жизнь.


Она поступила жестоко. Завернула ребёнка в тряпьё, положила в корзину и отдала соседям — людям, которые пообещали сразу исчезнуть и никогда не возвращаться. Ведьма смотрела, как корзину уносят в ночь, и наконец почувствовала, что может закончить начатое.

Три месяца спустя она вывела Тэхёна из комы.


Омега был слаб, как новорождённый. Ему пришлось заново учиться ходить, говорить, держать ложку. Память была полностью стёрта. Женщина терпеливо, день за днём, создавала ему новую личность: прошлое, страх воды, послушание. Она делала из него своего «сына».

А далеко в море проклятие, которое она насылала годами, наконец нашло свою цель.

...


Прошли годы.

Для Чонгука они растянулись в бесконечную цепь ночей и звёзд. Он искал свою омегу по всем морям, которые только знал. Заходил в чужие порты, расспрашивал старых моряков, подслушивал пьяные разговоры в тавернах, следил за слухами о странных белых волосах и голубых глазах. Слушал сотни историй — и ни одна не была о его Тэхёне.


Он упрямо возвращался в море. Раз Тэхён — русалка, значит, он должен быть там, среди волн и соли. Где-то в глубине, где лунный свет едва достигает дна.


Годы шли. Чонгук всё чаще оставался один в своей каюте. Садился у иллюминатора и долго смотрел на луну. Иногда тихо, почти беззвучно говорил с ней:


— Я скучаю по тебе… моя Луна. Моё солнце. Моя любовь.


Боль была такой сильной, что иногда хотелось кричать. Несколько лет поисков без единой зацепки ломали его изнутри. Он сожалел обо всём. О том, что не уберёг. О том, что в ту ночь отпустил его из объятий. Вся семья Кимов обвиняла альфу — «это ты не сберёг омегу». Чонгук не спорил. Он был согласен. Готов был умереть, только бы Тэхён нашёлся живым.


По ночам ему снился один и тот же кошмар: Тэхён тонет. Зовёт его по имени. Тянет руку из чёрной воды. А Чонгук бежит по берегу, по палубе, по дну моря — и никак не может дотянуться.

....

Однажды ночью воспоминание накрыло его особенно ярко. Солёный воздух каюты вдруг сменился запахом ночного сада. Чонгук закрыл глаза и снова оказался там — в ту ночь под полной луной.


Они сидели на траве. Тэхён рисовал. Лунный свет, словно жидкое серебро, заливал его тонкие пальцы, белые локоны, щёку. Чонгук сидел позади, обнимая омегу за талию, и просто смотрел. Смотрел так, будто пытался запомнить каждую чёрточку навсегда.

Он нежно заправил прядь волос Тэхёну за ухо и тихо, почти благоговейно прошептал:

— Пока луна освещает ночное небо, моя любовь к тебе не угаснет.

Тэхён тогда улыбнулся — так счастливо, так широко, что у Чонгука перехватило дыхание. Омега взял его ладонь, прижал к губам и прошептал в ответ:

— Я верю тебе, мой пират. Больше, чем звёздам, что ведут корабли сквозь ночь.

Чонгук притянул его ближе, уткнулся лицом в белые волосы и закрыл глаза. В тот момент ему казалось, что время остановилось. Что они будут вместе всегда.

....

Шёпот ветра над морем никогда не был добрым. Чонгук уже несколько лет бороздил воды, и этот вечер должен был быть таким же, как все предыдущие. Он стоял с Юнги над старыми картами, разложенными на тяжёлом дубовом столе. Пальцы альфы медленно водили по выцветшим линиям, отмечая места, где они ещё не были.

— Здесь… и вот тут, — тихо говорил Юнги. — Если ветер позволит, через три дня доберёмся до тех скал. По легендам, там иногда видят странные огни.

Чонгук кивнул. Он был уставшим. Годы поисков, годы пустых надежд. Каждый день он говорил себе: «Ещё немного. Ещё один залив. Ещё одна ночь». Но его омега всё не находился. Тоска стала постоянным спутником — тяжёлой, молчаливой, высасывающей силы.

В тот вечер Чонгук впервые за долгое время решил отдохнуть. Штурвал он доверил другому — надёжному командиру из своей команды. Сам же спустился в каюту, упал на кровать в одежде и закрыл глаза. Усталость и тоска накрыли его тяжёлым одеялом.

А потом раздался звук.

Глухой, страшный удар. Будто огромная рука ударила по днищу корабля.

Чонгук резко вскочил. Пол под ногами уже качало так сильно, что он едва устоял.

— Что происходит?! — рявкнул он, выбегая на палубу.

Юнги уже был там. Лицо его было бледным.

— Я не понимаю, капитан! — кричал он сквозь шум ветра и волн. — Кажется… мы тонем!

Весь экипаж поднялся на ноги. Кто-то хватался за снасти, кто-то смотрел за борт с расширенными от ужаса глазами. А там… была воронка. Огромная, чёрная, будто сама смерть разверзла пасть. Вода крутилась, затягивая корабль всё ближе и ближе. Доски скрипели, мачты гнулись.

Чонгук схватился за поручень, глядя в эту чёрную бездну. В груди разливалось горькое, тяжёлое разочарование.

— Ребята, держитесь! — кричал он, голос сорвался. — Мы должны жить… Я же его ещё не нашёл! Я не могу умереть, не найдя его!

Юнги схватил его за плечо.

— Все в трюм!! Быстрее!

Люди побежали. Кто-то дрожал всем телом, кто-то шептал молитвы, кто-то просто молчал, глядя в лицо неизбежному. Чонгук остался на палубе дольше всех. Он смотрел на карты, которые ветер уже уносил в воду, и впервые за долгие годы почувствовал, как его ломает изнутри.

— Простите, ребята… — тихо, почти шёпотом произнёс он, когда команда собралась в трюме. — Я вас подвёл. Я смотрел на карты… не должно было так быть…

Один из старших матросов, седой и шрамированный, положил руку ему на плечо.

— Такова жизнь пиратов, капитан. Мы знали, на что шли.

Другой кивнул.

— Мы с тобой до конца.

Они обнялись. Крепко, как в последний раз. Кто-то тихо всхлипнул. Кто-то молча сжал чужую руку. Чонгук чувствовал, как его собственное сердце разрывается — не от страха смерти, а от мысли, что он так и не увидел свои голубые глаза снова.

На шее у него висел амулет. Тот самый, который Тэхён подарил ему много лет назад на день рождения. «Носи и не снимай, — сказал тогда омега. — Чтобы я всегда был с тобой». Чонгук ни разу его не снимал. Даже когда спал. Даже когда дрался.

Сейчас, впервые, он медленно снял шнурок. Взял амулет в ладонь. Прижал к губам.

— Прости меня, моя малыш… — прошептал он. — Я так и не нашёл тебя.

В этот момент корабль накренился окончательно.

— Бах!

Оглушительный треск. Вода хлынула со всех сторон. Людей швырнуло, кто-то закричал, кто-то сразу исчез под волнами. Чонгука крутило, било о доски, вода заливала рот, нос, глаза. Он ещё пытался держаться, ещё пытался плыть… но силы оставляли его.

Последнее, что он успел прошептать, прежде чем чёрная вода полностью затянула его и всю команду:

— Я люблю тебя… мой любимый…

Амулет выскользнул из ослабевших пальцев и исчез в глубине вместе с ним

......

Ведьма в своём доме у тёмного озера внезапно замерла посреди комнаты. Она почувствовала это — резкую, ледяную пустоту, которая прошла сквозь мир. Вибрацию уходящей жизни. Магия, которую она насылала годами, наконец сработала.

Тонкая, злая усмешка медленно скользнула по её губам.

Она взяла миску с дымящимся супом и пошла к Тэхёну. Омега уже почти оправился от лихорадки. Сидел на кровати, спина прямая, руки спокойно лежали на коленях. Глаза были чистыми… и совершенно пустыми. В них не осталось ни моря, ни луны, ни чужого голоса.

Женщина села рядом и начала говорить. Голос звучал мягко, почти ласково. Она рассказывала истории про «сына» — меняла детали, подставляла факты, выдавала чужое прошлое за его собственное. Врала так гладко и уверенно, что даже воздух в комнате, казалось, верил ей.

Тэхён слушал. Кивал. Иногда тихо переспрашивал. И с каждым днём старая жизнь — с луной, с тёплыми руками альфы, с запахом моря — тонула всё глубже в вязком болоте этой лжи.

Так Тэхён забыл всё.

Он жил обычной жизнью омеги в уединённой деревне со своей «матерью». Женщина получила то, чего хотела. Каждый день, незаметно, она забирала его силы. Магическая силы русалки была велика.

Но она ошиблась в одном. Она не знала про амулет.

Тот самый, что Тэхён когда-то подарил Чонгуку. Созданный на его крови. Связанный с ним так глубоко, что даже смерть не могла полностью разорвать эту нить. Ведьма направила приворот и проклятие только на омегу. На альфу защиты она не ставила.

И когда вода наконец захлестнула лёгкие Чонгука, тело умерло. Но последняя искра — любовь, вплетённая в амулет, — не позволила душе уйти.

Чонгук открыл глаза на чёрной палубе.

Сначала он ничего не понимал. Вокруг была тьма, гниль и густой, тяжёлый туман. Небо над головой — абсолютно чёрное, без единой звезды. Пахло смертью, солью и старым прелым деревом. Но он… дышал. Или думал, что дышал.

В руке тускло светился амулет. Будто маленькое сердце, которое всё ещё билось.

Чонгук медленно сел. Посмотрел на свои руки — они были полупрозрачными, словно сотканными из тумана и лунного света. Потом огляделся. Корабль был тем же… и совсем другим. Сломанные мачты, порванные паруса, доски, покрытые чёрной плесенью. Это было море между мирами. Место, где души не находят покоя.

Он понял. Поднял амулет к губам и тихо, хрипло прошептал:

— Прости, маленький… что дал тебе подумать, будто я умер. Я жив. Я найду тебя.

Сзади раздались шаги. Чонгук обернулся.

Юнги стоял в нескольких метрах. Такой же полупрозрачный, с тем же усталым, но живым взглядом.

— Брат… — тихо сказал Юнги. — Я рад, что ты со мной. Я боялся… что потерял тебя навсегда.

Чонгук слабо кивнул. Посмотрел на свою прозрачную ладонь, потом на всю палубу. Постепенно из тумана проявлялись остальные — вся его команда. Все здесь. Все застряли.

— Я тоже… — ответил Чонгук. Голос звучал глухо, словно из-под воды. — Мы не уйдём. Пока я не найду его.

Амулет на его груди вспыхнул чуть ярче, будто ответил согласием.

Корабль-призрак тихо качнулся на чёрных волнах. И где-то далеко, в мире живых, бледный омега с пустыми глазами пил суп из рук женщины, которая украла у него всю жизнь.

А Чонгук уже начинал свой новый, бесконечный путь.

Report Page