Корабель-призрак

Корабель-призрак

Lₐwᵣₑ𝚗.

Капитан стоял на носу призрачного корабля, глядя на полную луну. Серебристый свет ложился на его бледное лицо и мокрые чёрные волосы. Когда-то это было их любимое место — вместе смотреть на луну, обнявшись, шепча друг другу глупости и клятвы. Чонгук сжал кулаки. Сердце (или то, что от него осталось) сжалось так сильно, что стало больно.


*Как же я соскучился по тебе… по самому милому мальчишке в моём мире. Моя Луна…*


Позади раздались тихие шаги. Юнги — его правая рука, верный и мрачный — подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах.


— Мы уже почти возле берега, — тихо сказал он. — Вы уверены? Что готовы совершить этот обряд? Вы же понимаете… он может измениться. Двадцать лет — это долго. Вы можете его не узнать.


Чонгук резко обернулся. Серебряные глаза вспыхнули, и из груди вырвался низкий, угрожающий рык.


— Я своего омегу узнаю из тысячи! Он живой. Я уверен. Я узнаю его по голубым глазам. По голосу. По запаху. Юнги, пойми меня. Я люблю его.


Юнги тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. — Любить недостаточно. Прошло двадцать лет. И вас прокляли. Не забывайте — вы можете сразу его не узнать. Или он вас.


Чонгук медленно опустил взгляд на свой шрам на руке — старый, белый, тянущийся от запястья почти до локтя. Тот самый, который остался после той ночи, когда пираты-охотники напали на лодку. Он слабо улыбнулся, вспоминая.


— Знаю. Но выбора у меня нет. Я должен его найти.


Флэшбек. 


Несколько лет до трагедии.

Чонгук тогда был ещё обычным моряком. Работал на чужих судах, получал копейки. Денег едва хватало. Поэтому, скрывая от любимого, он постепенно перешёл на тёмную сторону — стал пиратом. 


Больше золота, больше свободы. И каждый раз, возвращаясь, он приносил Тэхёну самые красивые ракушки и редкие сладости. Однажды вечером они сидели на палубе небольшого корабля, который Чонгук уже считал почти своим. Тэхён обнимал его за плечи, уткнувшись носом в шею.

— Чонгук… я так хочу, чтобы у нас была свадьба, любимый, — тихо прошептал омега.

Чонгук улыбнулся, прижимая его ближе.

— Моя душа, у нас обязательно будет не только свадьба, но и вся жизнь вместе.

Тэхён грустно посмотрел на него.

— Но… ты же человек. Люди не живут так долго, как мы.

Чонгук поцеловал его в висок.

— Не переживай, моя Луна. Я буду жить вечно в твоей душе. Я никуда не исчезну. Обещаю.


Они поцеловались — медленно, глубоко, с нежностью, которая жгла сильнее любого огня. Тэхён внезапно отстранился и радостно протянул ему листок.


— Смотри, какой рисунок я сделал!


На бумаге был изображён Чонгук, стоящий на палубе под луной, а рядом — сам Тэхён, обнимающий его за талию.


— Какая красота… — тихо выдохнул Чонгук.


 — У моего жениха самые красивые рисунки в мире.


Тэхён покраснел и ткнул его в плечо.

— Да ну тебя!.. Моя мать зовёт меня на ужин. Я должен идти.


Чонгук нахмурился, обхватив его за талию.

— Мне не нравится, что ты туда ходишь. Это небезопасно. Ты же знаешь…


— Гуки, — мягко возразил Тэхён.

— Это обязательно. Я стану сыном короля. Это важное событие для моей семьи. Мой дед передаёт престол.


Чонгук недовольно буркнул, но всё равно притянул его ближе.

— Сегодня я тебя никуда не отдам. Ты же мой сладкий кроха.


Тэхён сразу прильнул к нему всем телом, обхватив руками шею.

— Я тебя люблю… до безумия.


Чонгук взял его лицо в ладони, глядя прямо в глаза. — И я тебя, моя кроха.


Он поцеловал его жадно, прикусывая нижнюю губу. Тэхён ответил с такой же страстью, садясь ему на бёдра. Поцелуй стал горячим, глубоким, почти отчаянным. Чонгук подхватил его на руки, не разрывая поцелуя, и понёс в каюту.


Он осторожно уложил своё сокровище на кровать. Начал целовать ключицы, шею, спускаясь ниже. С силой разорвал тонкую блузку омеги. Альфа низко рычал, жадно оставляя яркие засосы на бледной коже. Тэхён стонал, выгибаясь, шепча его имя:

— Чонгук… ах, Чонгук…


— Моя кроха… потерпи, — прорычал Чонгук, кусая его за плечо.


Каюта была залита мягким светом масляных ламп. Запах карамели и тёмного шоколада смешались. Тэхён лежал на широкой кровати, полностью обнажённый, белоснежные волосы разметались по подушкам. Глаза — светло-голубые, уже помутневшие от желания.


Чонгук нависал над ним, тяжёлый, горячий, полностью возбуждённый. Его член уже твёрдый, толстый, блестел от смазки. Он раздвинул ноги омеги широко и без предупреждения вошёл одним толчком до конца.


— Ахх!.. Чонгук! — громко застонал Тэхён, выгибаясь дугой.


— Вот так… моя Луна, — низко прорычал альфа, начиная сразу глубоко ебать его. Каждым движением он вбивал омегу в матрас, держа за бёдра так сильно, что на коже оставались красные следы. — Ты такой тугой… такой горячий… только мой.


Тэхён цеплялся за его плечи, стонал громко, почти кричал. Каждый толчок попадал точно в нужную точку, заставляя видеть звёзды.


— Гуки… ах… ещё… сильнее… — умолял он, толкаясь навстречу.


Чонгук наклонился и впился губами в его шею, оставляя яркий укус. Потом перешёл на ключицы, грудь, соски — кусал, облизывал, прикусывал.


— Я люблю тебя, — хрипло говорил он между толчками. — Люблю до безумия. Ты — моё всё. Моя душа. Моя кровь. Я клянусь тебе… я никогда тебя не брошу. Даже смерть меня от тебя не оторвёт.


Тэхён всхлипнул от смеси удовольствия и эмоций, обхватив его ногами за талию.

— Я тоже… люблю тебя… безумно… — стонал он. — Клянусь… только ты навсегда. Гуки я твой…


Чонгук рыкнул и перевернул его на живот, поднимая бёдра. Вошёл снова — ещё глубже, ещё жёстче. Одна рука обхватила белые волосы Тэхёна, оттягивая голову назад, вторая держала за бедро. Он трахал его, так, что кровать громко скрипела.


— Скажи это ещё раз, — приказал он, ускоряясь. — Кому ты принадлежишь?


— Тебе… только тебе… — задыхался Тэхён. — Я твой омега… твой навеки люблю тебя… люблю


Чонгук наклонился к его уху, продолжая жёстко вбиваться.


— А я клянусь тебе, моя прелесть… я буду любить тебя, пока не погаснет последняя звезда. Я найду тебя в любом мире. В после смерти. Ты — мой. Навсегда.


Он резко перевернул Тэхёна обратно на спину, закинул его ноги себе на плечи и вошёл до самого конца. Узел уже начинал набухать. Тэхён кричал от удовольствия, сжимаясь вокруг него, царапая спину.


— Гуки… я сейчас… ах!..


— Кончай для меня, — прорычал Чонгук. — Покажи, как сильно ты меня любишь.


Тэхён кончил первым — сильно, с громким криком, всё тело задрожало. Чонгук вошёл ещё глубже, узел полностью раздулся, запирая их вместе, и с низким, долгим рыком кончил внутрь, заполняя омегу горячим семенем.

Они замерли, тяжело дыша. Чонгук не выходил, оставаясь внутри, и медленно целовал мокрый лоб, щёки, губы Тэхёна.


— Я люблю тебя… — шептал он снова и снова. — Клянусь… клянусь тебе… ты мой навсегда.


Тэхён обнял его дрожащими руками, утыкаясь лицом в шею.

— И я тебя… клянусь… только ты… на все жизни…


Они лежали так долго, переплетённые, всё ещё связанные узлом, шепча друг другу клятвы любви, пока дыхание не выровнялось.


Чонгук не выпускал Тэхёна из рук. Он всё ещё был внутри него, узел не спал полностью. Альфа бережно поднял свою омегу на руки, одной рукой придерживая под бёдрами, второй накинул на него мягкое одеяло, чтобы прикрыть хотя бы спереди.


— Я ещё не закончил с тобой, кроха, — низко прошептал он прямо в ухо Тэхёну.


Он прижал омегу спиной к стене каюты, подхватил одну его ногу под колено и снова начал двигаться — глубоко, сильно, меняя угол. Тэхён громко стонал, цепляясь за его плечи, наслаждаясь каждым толчком. Вторая волна удовольствия накрыла его быстро. Он кончил ещё раз, дрожа всем телом и громко крича:


— Чонгук!.. Ах… Чонгук…!

Именно в этот момент дверь каюты резко распахнулась. Тэхён вскрикнул от неожиданности и инстинктивно попытался спрятаться за одеялом. Чонгук мгновенно замер, всё ещё держа омегу на руках. Из груди вырвался низкий рык.


— Кто?


На пороге стоял Чиён — один из членов команды. Он сразу опустил глаза, но было уже поздно: он успел увидеть Тэхёна в таком виде.


— Извиняюсь… капитан, но это важно!

Чонгук медленно опустил Тэхёна на пол, но не отпустил полностью. Голос стал ледяным:

— Сука… что может быть важнее моей омеги? Закрой глаза, а то блядь выколю.

Он наклонился к Тэхёну, мягко поцеловал его в лоб и тихо прошептал:

— Прости, кроха… я на минуту отойду.

Чиён попытался ещё раз взглянуть на омегу. Чонгук сразу зарычал так, что у того кровь в жилах похолодела:

— Не смей.

Он быстро усадил Тэхёна на кровать, тщательно укрыл одеялом до самого подбородка и вышел в коридор, плотно закрыв дверь за собой. Как только они остались одни, Чонгук резко развернулся к Чиёну. Глаза горели бешенством.


— Какого хуя?!


Чиён нервно сглотнул:

— Вы должны прийти на бал. Там будут родители Тэхёна. Господин…

Чонгук сверлил его тяжёлым взглядом. Чиён быстро исправился:

— Господина Кима… это очень важно. Они ждут.


— Это всё?


Чиён кивнул, не решаясь больше ничего сказать.

Чонгук молча достал пистолет. Без предупреждения выстрелил прямо в лоб. Тело Чиёна тяжело рухнуло на палубу. Чонгук пнул его ногой к борту, и через несколько секунд тело исчезло в тёмных водах — на корм акулам. Он стоял над бортом, тяжело дыша. В глазах не было ни сожаления, ни сомнения.


— Нехуй лезть туда, куда не просят, — тихо, но жёстко произнёс он.


С этой минуты жестокость Чонгука стала ещё острее. Чиён посмел увидеть его омегу в таком виде. За это полагалась только одна плата — жизнь.


Чонгук убрал пистолет и медленно вернулся в каюту. На лице снова появилась та самая мягкость, которую он показывал только одному человеку на свете. Он закрыл дверь, подошёл к кровати и сел рядом с Тэхёном, осторожно проведя пальцами по белым волосам.

— Всё хорошо, кроха… я здесь. Никто больше не посмеет тебя увидеть.


Тэхён сидел на кровати, всё ещё укрытый одеялом, и слегка нахмурился, когда Чонгук вернулся.

— Я слышал там какой-то грохот… — тихо спросил он. — Всё точно в порядке?


Чонгук замер на мгновение. В каюте всё ещё витал слабый, чужой запах другого альфы — тот самый, от Чиёна. Это бесило его до дрожи. Из груди сорвался низкий, раздражённый рык.


Тэхён сразу напрягся.

— Гуки… ты чего?


Чонгук быстро взял себя в руки. Он не хотел пугать свою кроху. Подошёл ближе, сел на край кровати и мягко провёл пальцами по белым волосам.


— Ничего. Просто… — он насильно изменил тему. — Скоро будет бал. Под вечер. Надо собираться.


Тэхён сразу оживился, глаза заблестели.


— Ой! Ты пойдёшь?!


Чонгук наклонился и коротко, но глубоко поцеловал его в губы.

— Конечно, кроха. Ты без меня ни на шаг не уйдёшь.


Вечер.

Тэхён выглядел ошеломляюще. Длинный светлый наряд подчёркивал его тонкую фигуру, белоснежные волосы были убраны в сложную причёску с жемчужными нитями, а светло-голубые глаза сияли счастьем. Чонгук стоял рядом и с трудом сдерживал собственнический рык. Ему хотелось выколоть глаза всем, кто осмеливался смотреть на его омегу дольше пары секунд. Только он имел право видеть такую красоту.

Сегодня был важный праздник семьи Кимов. Его устроили на берегу, потому что пригласили много людей — тех, кто не смог бы спуститься в глубокое царство. Гости поздравляли семью, говорили тосты, смеялись.


Когда заиграла медленная, красивая мелодия, Чонгук протянул руку Тэхёну.


— Тэ, милый… сегодня идеальное время для вальса. Потанцуешь со мной?

Тэхён улыбнулся так тепло, что у Чонгука что-то сжалось в груди.

— Любовь моя, я всегда только за.

Чонгук мягко обхватил его за талию, притянул ближе. Они начали медленно кружиться. Движения были плавными. Чонгук держал его крепко, будто боялся, что Тэхён может исчезнуть прямо из рук. Тэхён положил голову ему на плечо, закрыв глаза. В этот момент для них не существовало ни гостей, ни музыки — только они двое.


После бала они ушли на берег. Солнце уже садилось, окрашивая небо в багрово-золотые тона. Тэхён взял Чонгука за руку и молча смотрел на закат. Он был счастлив.


А у Чонгука в груди нарастала странная, липкая тревога. Будто что-то тяжёлое надвигалось, а он не мог понять, что именно. Тэхён повернулся к нему, встал на цыпочки и мягко поцеловал.


— Пойдём… я хочу заснуть в твоих объятиях.

Они вернулись на корабль. Лёгли, обнявшись. Тэхён почти сразу уснул, уткнувшись лицом в грудь Чонгука. Альфа ещё долго лежал без сна, прижимая его к себе и прислушиваясь к тишине.


Утро.

Чонгук проснулся от холода. Он протянул руку… и нащупал только пустую простыню.


— Тэ?..


Он резко сел. Каюта была пуста. Одеяло смято, на полу валялось несколько жемчужин из причёски Тэхёна. Чонгук вскочил, сердце колотилось так, будто сейчас разорвётся. Он обыскал весь корабль. Каждый уголок. Ничего.


На столе в каюте лежало письмо. Грубо написанное, с пятнами соли:

*Смешно, как легко украсть твою омегу. Прямо из-под носа.*


Чонгук прочитал и на мгновение застыл. Потом что-то внутри него сломалось. Он закричал — низко, яростно, почти по-звериному. В ярости начал крушить всё вокруг: столы, стулья, лампы, карты. Дерево трещало под его руками. В глазах стояли слёзы ярости и боли.


— Суки… суки… прямо передо мной…


Он вспомнил браслеты с перевёрнутым крестом. Тех самых людей, которые когда-то убили его отца. Охотники за русалками. Они забрали его Тэхёна. Чонгук стоял посреди разрушенной каюты, тяжело дыша, и в серебряных глазах горела только одна мысль:

*Я найду тебя. И я уничтожу всех, кто посмел к тебе прикоснуться.*


Report Page