#Корабель-призрак

Мир вокруг потемнел.

Флешбек:

Маленький пятилетний омега сидел на тёплом золотистом песке у самой кромки воды. Белоснежные волосики растрепались от ветра, щёки были перепачканы песком. Он сосредоточенно лепил куличики, строя из мокрого песка маленький замок для русалок.

Рядом, на мелководье, сидела его мама — молодая красивая русалка с длинными золотистыми волосами, которые переливались на солнце. Хвост цвета тёплого янтаря лениво покачивался в воде.

— Малыш… ты что опять грязный? — мягко, но с укором сказала она, подплывая ближе. — И сколько раз я говорила не подходить к морю так близко? Это же опасно без присмотра.

Омега хмуро поднял на неё свои большие светло-голубые глазки.

— Мам! Мне уже шесть лет! Все русалки тут плавают, а я не могу! Так нечестно. Я всё умею!

Мама закатила глаза, но улыбнулась и ласково провела рукой по его белым волосам.

— Ты не понимаешь, малыш. В большом океане очень много опасностей. Тэ, ты никуда не будешь плавать. Иди лучше побегай по берегу.

Омежка обиженно фыркнул, топнув ножкой так, что песок разлетелся.

— Опять не пустили… Все смеются надо мной, что меня никто к морю не пускает!

Он резко встал и побежал в сторону леса, который начинался сразу за пляжем. Маленький домик русалок и людей стоял на границе — удобное место, где можно было и плавать, и жить на суше.

Малыш знал этот лес как свои пять пальцев. Он бежал по знакомой тропинке, пока не услышал звуки. Кто-то собирал ветки.

Маленький мальчик, чуть постарше него — лет восьми. Чёрные растрёпанные волосы, шоколадные глаза, худенький, но уже с дерзким выражением лица. Он выглядел как маленький зайчик, только очень колючий.

Тэхён подошёл ближе, любопытно наклонив голову.

— Привет?…

Альфа даже не посмотрел на него, продолжая собирать палки.

Тэхён нахмурился, обиженно надув щёки.

— Ты что, меня не видишь? Глухой какой-то! — топнул он ножкой. — Обидно же!

Мальчик наконец поднял взгляд и усмехнулся уголком губ.

— Ты маленький ещё. Беги, куда шёл.

Тэхён возмущённо толкнул его в плечо.

— Да ну тебя! Козюля!

Альфа резко выпрямился, глаза вспыхнули.

— Не козюля я! А Чонгук!

И вдруг начал гоняться за Тэхёном по лесу. Несмотря на то, что Чонгук был выше и старше, Тэхён был быстрее и вертким. Они носились между деревьями, как два диких зверька — смех, крики, топот маленьких ножек.

Наконец Чонгук поймал его, подхватил на руки.

— Попался!

Тэхён возмущённо закусил его руку.

— Ай! Ненормальный ты! Иди отсюда, мелочь! — зашипел Чонгук, но в голосе уже проскальзывал смех.

Тэхён обиженно засопел и вдруг громко заплакал, размазывая слёзы по грязным щекам.

— За что со мной так?.. Я просто хотел подружиться… а ты злой…

Чонгук замер. Его лицо стало растерянным. Он неловко поставил Тэхёна на землю и почесал затылок.

— Ну… не плачь. Я не хотел.

Вечером того же дня Тэхён лежал у себя дома на кровати и тихо всхлипывал. Вдруг в окно постучали. Тэхён вытер слёзы и выглянул.

На камнях под окном стоял Чонгук. Он чуть не упал, забираясь по скалам, но всё-таки залез. В руках у него была целая горсть сладких лесных ягод.

— Прости… — буркнул он, краснея. — Я был не прав. Смотри, что я нашёл. Для тебя.

Тэхён сначала хмурился, но потом широко улыбнулся и взял ягоды. Они были сладкие и сочные.

Так и началась их дружба.

Чонгук был из семьи простого рыбака. Мать умерла при родах, отец постоянно работал, и мальчику часто приходилось помогать. Он убегал в лес, чтобы хоть немного побыть ребёнком. Тэхён же скрывал свою тайну — что он наполовину русал. Они встречались тайком: играли, собирали ягоды, Чонгук учил Тэхёна бросать камешки по воде, а Тэхён показывал ему красивые ракушки.

Маленький омега каждый раз ждал этих встреч с трепетом. А Чонгук… просто приходил. И этого было достаточно.

...

Несколько лет спустя:

Тот месяц выдался тяжёлым. Отец решил, что они должны выйти в море на несколько дней — рыба в последнее время плохо ловилась, а деньги были нужны. Чонгук не спорил. Он всегда помогал отцу, хотя в душе хотел только одного — сбежать в лес к тому белоснежному мальчику с озорными глазами, который уже несколько недель не появлялся.

В ту ночь рыба совсем не клевала. Лодка тихо покачивалась на волнах, луна ярко освещала воду. Отец, уставший за день, давно ушёл спать в маленькую койку под навесом. А Чонгук сидел на носу лодки, обхватив колени, и смотрел на тёмную гладь моря.

«Тэхён… где ты? Давно не виделись. Скучаю по твоим глупым обидам и тому, как ты топаешь ножками…»

Вдруг вдалеке он заметил силуэт корабля. Большой, тёмный, с потрёпанными парусами. На пиратов в этих водах не похоже — слишком далеко от обычных маршрутов. Чонгук нахмурился, но ничего не сказал отцу. Просто продолжал смотреть.

А потом всё произошло очень быстро.

Сначала — тихий всплеск. Потом тяжёлые шаги по палубе. Чонгук резко обернулся и получил сильный удар по голове чем-то тяжёлым. Мир закружился.

— Ай!! — вырвалось у него.

Он упал на доски. Перед глазами мелькнули грубые ботинки с металлическими вставками и браслет на запястье нападавшего — перевернутый знак креста. Символ охотников на «нечисть».

Ещё один удар. Чонгук попытался крикнуть, но из горла вырвался только хрип. Он услышал крик отца — короткий, оборвавшийся. Попытался встать, ударить в ответ, но он был всего лишь четырнадцатилетним мальчишкой, а их было несколько здоровых мужиков.

— Отпустите!.. — прохрипел он.

Его схватили за шиворот и безжалостно швырнули за борт.

Холодная вода мгновенно сомкнулась над головой. Кровь из раны на голове смешивалась с солёной водой. Чонгук отчаянно бил руками, пытаясь всплыть, но силы быстро заканчивались. Лёгкие горели, тело тяжелело.

«Вот и всё… Вот так я умру? Из-за каких-то ублюдков… Не попрощавшись с Тэхёном…»

Он закрыл глаза. Последняя мысль была о белоснежных волосах и обиженном лице маленького омеги.

Вдруг чьи-то руки обхватили его за талию — маленькие, хрупкие, но удивительно сильные. Его резко потянули вверх. Чонгук вырвался на поверхность и закашлялся, выплевывая воду. Голова кружилась, кровь текла по лицу, всё тело ломило.

А перед ним… был Тэхён.

Мокрые белые волосы прилипли к лицу, глаза — огромные, испуганные, но решительные. Тело омеги было наполовину в воде, и Чонгук краем сознания заметил, как под водой мелькнул яркий синий хвост, покрытый переливающейся чешуёй.

— Тэ?.. — хрипло прошептал Чонгук, едва веря своим глазам. — Ты… что здесь делаешь?..

Он тяжело дышал, цепляясь за омегу. Их лица были очень близко. Шея Чонгука лежала на ключицах Тэхёна, он чувствовал его тепло, его запах — сладкий, карамельный, смешанный с морской солью. Сердце билось как сумасшедшее.

«Боже… о чём я думаю в такой момент? Он… он русал? Как?.. Но… мне так хорошо рядом с ним…»

Тэхён изо всех сил тащил его к ближайшим скалам, тяжело дыша.

— Ай… я почувствовал, что с тобой что-то плохо… — шептал он, не останавливаясь. — Прости… я не смог вытащить твоего отца… Они бы меня поймали. Я… я испугался…

Чонгук обнял его крепче, хотя сил почти не было. Слёзы смешались с морской водой на его лице.

— Ты… ты русал? — прошептал он едва слышно. — Как это возможно… Тэхён… я умираю?

Тэхён всхлипнул, сильнее прижимая его к себе. Его хвост мощно работал под водой, не давая им обоим утонуть.

— Русалки иногда чувствуют, когда с дорогими людьми беда… Я впервые так переживал. Чуйка просто не давала покоя. Я не мог усидеть… Я не мог тебя потерять.

Чонгук слабо улыбнулся, хотя глаза уже закрывались.

— Не плачь… мелочь… Я… я рад, что это ты…

Сознание начало уплывать. Последнее, что он запомнил — тёплые руки Тэхёна, которые не отпускали его ни на секунду, и тихий шёпот омеги:

— Держись… пожалуйста, держись за меня, Гуки…

Конец флешбека.

...

Тэхён медленно приходил в себя. Голова раскалывалась так, будто по ней били молотом. Тело ломило каждую мышцу, синяки горели на запястьях и предплечьях — верёвки были затянуты очень туго, врезались в кожу. Он лежал на холодном, мокром деревянном полу в какой-то тесной клетке.

Вокруг царила гниль. Влажные стены покрыты толстым слоем чёрной плесени и мха, с потолка капала вода, оставляя ржавые разводы. Воздух был тяжёлым, спёртым — пахло плесенью, солью, старым деревом и чем-то металлическим, словно кровью. Жарко и одновременно сыро, как в трюме старого, давно затонувшего корабля. Где-то вдалеке слышался плеск волн и скрип досок.

Тэхён с трудом открыл глаза. Свет проникал только через узкую щель наверху — тусклый, сероватый. Он попытался сесть, но тело отозвалось острой болью.

— Где… я… — хрипло выдохнул он. — Что за место, сука…

Голова кружилась. Перед глазами всё ещё стояли яркие картинки из воспоминания: маленький он сам на песке, золотистые волосы мамы, дерзкий Чонгук с шоколадными глазами, ягоды в маленьких ладошках…

И вдруг всё встало на свои места.

Тэхён замер. Мурашки пробежали по всему телу. Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

«Это было реально… Не сон. Не выдумка. Мама… она всё время врала. Она знала. Она прятала меня от правды.»

Шок был таким сильным, что на глаза навернулись слёзы. Он вспомнил страх воды, кошмары, странные видения, отражение с синими волосами в озере. Всё сходилось. Он не человек. Он — нечто большее. И это «большее» теперь охотники хотели забрать.

В этот момент в темноте раздались тяжёлые, уверенные шаги. Тень приближалась. От мужчины исходил отвратительный запах — прогорклого пота, старого железа, гнили и чего-то едкого, словно тухлой рыбы. В деревне Тэхён почти не чувствовал запахов других, но здесь, в этой сырой дыре, всё было в разы острее.

Мужчина остановился у клетки, ухмыляясь. Грубое, изрезанное шрамами лицо, холодные глаза.

— Ох, проснулся? Как себя чувствуешь, русалёныш?

Тэхён сплюнул в его сторону, хотя сил почти не было.

— Не твоё собачье дело! Тьфу!

Охотник только громче рассмеялся. Голос был мерзкий, скрипучий, как ржавые петли.

— Дерзкий, как и всегда. Ты совсем не изменился, Тэхёни. Такой же красивый, беленький… и такой же глупый. Жаль, что твой пиратик так и не смог тебя спасти. Сам себя угробил… и тебя заодно притащил на дно.

Тэхён резко дёрнулся вперёд, насколько позволяли верёвки. Глаза расширились от непонимания и ярости.

— О чём ты говоришь?! Выпусти меня отсюда! Я хочу домой! — голос сорвался на крик. — Кто ты такой?! Что тебе от меня нужно?!

Мужчина присел на корточки у клетки, чтобы их лица были почти на одном уровне. Улыбка стала ещё шире и гаже.

— Домой? Какой дом, мальчик? Твоя «мамочка»-знахарка тебя всю жизнь обманывала. А тот пират… Чонгук, кажется? Он двадцать лет назад пошёл тебя искать и утонул вместе со своим кораблём. Красивая история, правда? Любовь до гроба. Только вот гроб у него получился мокрый.

Тэхён зарыдал. Слёзы хлынули градом, тело тряслось. Он не понимал ничего. Всё рушилось: воспоминания детства, мать, страх воды, странные сны… Всё было связано. А теперь он здесь — в клетке, как животное.

— За что… — всхлипывал он. — Я ничего не сделал… Я просто хотел понять, кто я… Выпустите меня… пожалуйста…

Охотник только захохотал. Звук эхом разнёсся по сырому помещению.

— Успокойся, русалёныш. Скоро всё закончится. Умрёшь ты красиво. А я хочу услышать твой голосок… в криках. Когда будем резать твой прекрасный хвост. Древняя кровь — это сила. А твоя — особенно редкая.

Тэхён зажмурился, рыдая в голос. Страх, отчаяние, боль и обида смешались в один ком. Он чувствовал себя маленьким, беспомощным ребёнком, которого снова предали. Море за стеной тихо плескалось, словно пыталось успокоить, но сейчас даже его шёпот казался насмешкой.

В голове снова всплыл голос из детства — дерзкий и тёплый одновременно:

«Не плачь… Я не хотел.»

Но Чонгук был мёртв. Все были против него.

Тэхён свернулся в комок на мокром полу клетки и тихо, безнадёжно заплакал.