Корабель-Призрак

Дождь лил уже четвёртые сутки без остановки. Не сильный ливень, а нудный, мелкий, проникающий везде — в щели деревянных стен, под одежду, в кости. Деревня будто вымерла. Ни единой души на улице: ставни плотно закрыты, дым из труб почти не поднимается — ветер сразу прижимает его к мокрой земле. Грязь чавкала под ногами тех редких смельчаков, что всё-таки выходили во двор, но даже они быстро прятались обратно.

Туман стоял густой, цеплялся за крыши покосившихся домов. Иногда в нём мелькали полупрозрачные силуэты — духи, которых местные называли «шептунами». Они кружили вокруг деревни, касались окон, шептали имена. Кто-то говорил, что они предупреждают. Кто-то — что сводят с ума. Собаки давно не гавкали. Кошки не бегали по заборам. Даже вороны притихли.

В маленьком деревянном доме на краю деревни, который еле держался на старых сваях, было не лучше. Сырость пропитала всё: стены покрылись чёрной плесенью в углах, пол скрипел и холодил ноги даже сквозь тапочки. Постоянно пахло мокрым деревом, травами и чем-то горьким.

Тэхён лежал на узкой кровати, уставившись в маленькое окошко. Капли стекали по мутному стеклу. Белоснежные прямые волосы разметались по подушке — яркое, почти нереальное пятно в этой серой комнате. Он хмурился.

— Опять этот долбаный дождь… Когда уже закончится?

Омега сел, потёр виски. Лёгкие штаны и тёплая, но уже застиранная сорочка почти не грели. Он сунул ноги в старые тапочки и подошёл к окну. За стеклом — только туман и размытые силуэты деревьев. Красота Тэхёна всегда казалась ему чужой в этом месте. Узкие светло-голубые глаза, идеально бледная кожа, будто никогда не видевшая солнца, и эти снежно-белые волосы. Кто в их роду мог быть таким? Мать рыжая, отец (которого он не помнил) вроде обычный. А он… словно из другой семьи. Запах омеги карамаль.

Многие в деревне заглядывались. Альфы провожали взглядами, омеги шептались за спиной. Особенно Марфа — та вечно тявкающая девица с соседней улицы. «Проклятый он. Ведьма-мать ему это сделала, чтоб мужа себе вернуть. Страшный-то какой, белый, как мертвец…» Тэхён отрицательно мотнул головой, отгоняя воспоминание о её визгливом голосе. Зависть — она всегда громче правды.

Дверь в комнату резко распахнулась.

— Тэхён!!! Ты где там застрял, мальчишка?!

Голос матери был строгим, как всегда. Она стояла в дверном проёме — высокая, рыжеволосая, с резкими чертами лица. Знахарка. В деревне её боялись и уважали одновременно. Ходили слухи, что она убила своего первого сына, чтобы получить силу. Тэхён никогда в это не верил. Он — её единственный сын. Она всегда была к нему добра… по-своему. Молча. Строго. Но заботилась.

— Да, мам? — отозвался он, выходя в маленькие сени.

— Давай быстрее, у нас время заканчивается. Не успеем до темноты. Иди покорми кролей и кур. И сам поешь наконец. — Она хмурилась, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Не заставляй меня повторять.

— Да… мам.

Дверь за ней закрылась с тяжёлым стуком. Тэхён снова остался один. На столе в кухне стоял привычный бульон — постный, сероватый, с запахом каких-то трав. Он ненавидел его больше всего. В последнее время любая еда от матери вызывала тошноту. Запахи странные, будто с примесью чего-то металлического. Он вспомнил, как несколько дней назад шёл в баню и увидел, как мать стоит у старого колодца и шепчет что-то себе в ладонь. Слова звучали как древняя клятва или заклинание. Эхо отразилось в голове Тэхёна тогда так жутко, что он замер на месте, чувствуя, как холод пробирает до костей.

*Она же знахарка… Старые заклинания, травы. Ничего страшного*, — уговаривал он себя.

Тэхён сел за стол, заставил себя взять ложку. Первый глоток — и сразу подкатила тошнота. Голова закружилась, в висках застучало.

— Ай… ладно, — прошептал он, отодвигая миску. — Потом доем.

В этот момент раздался резкий стук в окно. Не дождь. Кто-то настойчиво постучал снаружи.

Тэхён хмуро повернул голову.

— А кто уже пришёл? Рано ещё, утро только…

Он встал, подошёл ближе к окну и осторожно отодвинул занавеску. За стеклом в густом тумане маячила чья-то фигура. Сердце почему-то пропустило удар.

Тэхён отодвинул занавеску дальше и сразу расслабился. За окном, в густом тумане, стоял высокий альфа в старом плаще с капюшоном. Намджун. Даже сквозь мутное стекло были видны его круглые очки, которые он вечно протирал краем рукава, и толстая книга под мышкой — сегодня, кажется, про морских существ или травы.

Омега невольно улыбнулся. Он быстро подошёл к двери и открыл её, впуская в дом порыв сырого ветра и запах мокрой земли.

— Чего тебе? — фыркнул Тэхён, стараясь звучать раздражённо, но в голосе всё равно проскользнула улыбка. — Нахрен в такую рань припёрся? А если мать увидела бы?

Намджун усмехнулся, стряхивая капли дождя с капюшона. Его тёплые карие глаза за стёклами очков смотрели мягко.

— Ай, ты как всегда фыркаешь, Тэ. Пришёл тебе помочь кролей покормить. А твоя мать ещё на рассвете ушла куда-то в лес, я видел. В такое время она обычно собирает редкие травы. Так что… я вовремя.

Тэхён закатил глаза, но отступил в сторону, пропуская альфу внутрь. Намджун был самым умным в деревне — настоящий биолог-самоучка. Изучал всё, что движется, растёт и дымится: повадки животных, свойства растений, древние шаманские ритуалы. Его отец — шаман, старший брат Джин — тоже омега-шаман и лучший друг Тэхёна. Мать Тэхёна строго запрещала сыну общаться с этой семьёй. *Они слишком близко к духам. Это опасно*. Но Тэхён давно забил на это болт. Ему уже не десять лет, чтобы прятаться под юбкой.

— Ай, щас оденусь, тогда выйдем, — буркнул он и скрылся в своей комнате.

Быстро накинул старый тяжёлый плащ с капюшоном. От одной мысли выйти под этот бесконечный дождь становилось тошно. Вода… даже лёгкий дождь вызывал у него панику. Он не мог нормально подойти к реке, не то что к морю. Стоило только представить, как ноги касаются мокрого песка или холодной воды — сразу начинало давить в груди, будто кто-то невидимый хватает за горло и тянет вниз. Задыхаться. Тонуть. Он даже плавать толком не умел.

Намджун ждал спокойно листая свою книгу. Когда Тэхён вышел, альфа невольно задержал взгляд. Даже в этом сером плаще и с хмурой мордашкой омега был невероятно красив. Белоснежные волосы выбивались из-под капюшона, светло-голубые глаза казались почти прозрачными в полумраке. Намджун считал, что Тэхён красив даже когда злится.

Они вышли во двор. Грязь чавкала под ногами, туман обволакивал всё вокруг. Духи-шептуны кружили где-то на краю видимости — полупрозрачные силуэты, едва различимые. Один из них пролетел совсем близко и прошептал что-то неразборчивое на ухо Тэхёну. Омега поёжился, но сделал вид, что ничего не заметил.

Они покормили кроликов в маленьком сарайчике и кур в загоне. Намджун работал молча, но уверенно — всегда знал, как правильно насыпать зерно, как проверить воду в поилках. Тэхён просто помогал.

Когда закончили, Намджун отряхнул руки и повернулся к нему:

— Приходи к нам сегодня вечером, — сказал альфа спокойно, поправляя очки. — Мы с Джином и Хосоком разожжём маленький костёр за домом. Просто поболтаем, песни попоём, легенды расскажем. Как в старые времена. Без всей этой деревенской суеты.

Тэхён заметно расслабился. Хорошо, что не большой праздник. Просто свои.

— Ладно… приду. После ужина, — кивнул он. — Только матери не говори.

— Само собой, — усмехнулся Намджун.

Они закончили с животными. Тэхён ещё раз оглядел мокрый двор: кролики жевали сено в своих клетках, куры недовольно кудахтали под навесом. Всё серое, сырое, унылое. Даже привычный запах навоза и мокрой соломы сегодня казался тяжелее.

Вечером, когда мать ушла к очередной больной на другом конце деревни, Тэхён накинул плащ, взял старый шерстяной шарф и тихо выскользнул из дома. Дождь перестал лить, но воздух был влажным и холодным. Туман стал ещё гуще — в нём то и дело мелькали полупрозрачные тени шептунов. Один из духов пролетел совсем близко, обдав омегу ледяным дыханием и едва слышным шёпотом: «…море… помнит…»

Тэхён поёжился и ускорил шаг.

Дом семьи Намджуна стоял чуть дальше от центра, ближе к лесу. За ним, в небольшом овраге, где ветер не так сильно разносил искры, уже горел костёр. Небольшой, но жаркий. Пламя весело потрескивало, отгоняя сырость и темноту. Возле него на старых брёвнах сидели трое.

Намджун в очках, с книгой на коленях.

Джин — старший брат Намджуна, красивый омега с мягкой улыбкой и тёплыми глазами, лучший друг Тэхёна.

Хосок — энергичный альфа, всегда с улыбкой до ушей.

— Тэ пришёл! — первым заметил его Хосок и широко махнул рукой.

— Давай сюда, греться!

Тэхён подошёл, сел на свободное бревно рядом с Джином. Тепло костра сразу обволокло тело, но внутри всё равно оставался холодок. Белые волосы омеги в свете огня казались почти серебряными.

— Мать не видела, как ты ушёл? — тихо спросил Джин, протягивая ему кружку с горячим травяным чаем.

— Нет. Она у старой бабки Гретты до поздна будет, — ответил Тэхён, обхватывая кружку ладонями. Тепло приятно обжигало пальцы. — Что рассказываете сегодня?

Намджун закрыл книгу и подбросил в костёр пару сухих веток.

— Начали с обычного. Хосок опять про то, как в прошлом году якобы видел светящийся корабль у северных скал. Я ему говорю — это просто болотные е сказки, а он упёрся.

Хосок рассмеялся:

— Это был не болотные сказки! Он двигался против течения, и на нём стоял высокий силуэт. Я точно видел!

Джин мягко улыбнулся и повернулся к Тэхёну:

— А ты как? Кошмары всё ещё мучают?

Тэхён уставился в огонь. Пламя отражалось в его светло-голубых глазах.

— Каждую ночь одно и то же… Тонущий корабль. Крики. Чья-то рука тянется ко мне из чёрной воды. Просыпаюсь весь в поту и… не могу дышать. Будто меня действительно топят.

Повисла небольшая пауза. Только треск дров и далёкий шум ветра в деревьях.

Намджун поправил очки и сказал серьёзно:

— Мы с отцом перерыли старые записи шаманов. Есть упоминания о Корабле-Призраке. Говорят, он появляется только тем, кто потерял кого-то важного… или кого-то ищет. И если подняться на борт, можно получить ответы. Или потерять себя окончательно.

Хосок подался вперёд, глаза блестели:

— А что, если мы попробуем его найти? Вчетвером. У меня есть лодка деда, старая, но крепкая. Карты у Намджуна. Ты же всё равно хочешь избавиться от этих снов, Тэ?

Тэхён молчал, глядя на огонь. Мысль о море вызывала привычный приступ паники — горло сжималось, ладони становились мокрыми. Но усталость от бесконечных кошмаров и этой серой, сырой жизни была сильнее.

— Я… подумаю, — тихо ответил он наконец. — Но если поплывём… то только днём. И недалеко от берега сначала.

Джин положил руку ему на плечо:

— Мы не заставляем. Но ты не один, Тэхён. Мы с тобой.

---

Тэхён сидел ближе всех к костру, но тепло почти не доходило до него. Глаза начали слипаться от усталости. Голоса друзей звучали всё дальше, будто под водой. Джин что-то рассказывал про старые шаманские легенды, Хосок смеялся, Намджун перелистывал страницы книги… А Тэхён медленно проваливался. Туман вокруг поляны сгустился, огонь костра стал тусклым, красным пятном. И вдруг всё исчезло.

Он оказался в другом месте.

Видение было мутным, словно смотрел сквозь грязное, залитое водой стекло. Вокруг царила абсолютная темнота, пронизанная лишь слабым, мертвенным синим свечением. Стены старого корабля — гнилые, почерневшие от времени, покрытые толстым слоем чёрной плесени, водорослей и ракушек. Вода просачивалась сквозь щели, капала с потолка холодными, тяжёлыми каплями. Воздух (или то, что заменяло его здесь) был густым, солёным, с металлическим привкусом крови и разложения. Тэхён не понимал, где он и почему здесь. Просто чувствовал холод и странную, тянущую тоску в груди.

Тэхён стоял в длинном коридоре, ведущем в капитанскую каюту. Двери были приоткрыты. Изнутри лился тусклый, призрачный свет.

Он подошёл ближе и заглянул внутрь. В центре размытого пространства виднелась фигура.

За тяжёлым дубовым столом, покрытым старыми картами и морскими инструментами, стоял высокий мужчина — силуэт капитана. Лицо и черты почти неразличимы. Только очертания широких плеч, мокрые длинные волосы, прилипшие к голове, и слабое серебристое свечение в том месте, где должны быть глаза

Перед ним на столе лежал большой стеклянный шар, внутри которого медленно кружились серебристые частицы — будто осколки воспоминаний.

Мужчина смотрел в шар не отрываясь. Его пальцы осторожно касались холодного стекла. Голос был низким, хриплым, полным такой тоски, что у Тэхёна внутри всё сжалось.

— Как же я по тебе скучаю… моя прелесть, — прошептал он.

— Каждый день, каждую ночь. Твой голос… твой запах… твои глаза. Я отдал бы всё, чтобы снова услышать, как ты поёшь.

Тэхён попытался сделать шаг ближе, но тело не слушалось. Всё было зыбким, как сон. Сердце колотилось где-то в горле.

Вдруг раздался тяжёлый стук в дверь каюты. Чонгук не сразу отреагировал — только медленно поднял взгляд.

— Войди.

Дверь скрипнула. Вошёл высокий, крепкий альфа в такой же потрёпанной форме — правая рука капитана.

— Господин Чонгук… Вы уверены, что хотите туда? К нему?К тому месту, где вы чувствуете его?

Капитан ответил сразу, голос стал жёстче, но в нём всё равно сквозила отчаянная надежда:

— Да. Я хочу туда. Ты — моя правая рука. Всегда был. Мы должны добраться. Любой ценой. Я чувствую его. Он где-то там… живой. Я знаю это сердцем.

Подчинённый нахмурился, сжал кулаки.

— Но вы же понимаете, что это почти невозможно? Корабль привязан к этому месту. Граница между мирами тонка, но она не пускает нас просто так. Вам нужно смириться с потерей… Он, возможно, уже давно..

Чонгук резко ударил ладонью по столу. Звук прогремел даже в этом вязком пространстве. Стеклянный шар задрожал. Из груди вырвался низкий, яростный рык, полный боли и ярости:

— НИЧЕГО И СЛЫШАТЬ НЕ ХОЧУ!

Он тяжело дышал. Голос сорвался, стал тише, но от этого ещё страшнее:

— Я уже всё потерял… Этот проклятый корабль забрал мою жизнь.. Я умер, пытаясь его найти. И я не позволю этому аду держать меня здесь вечно. Я чувствую его. Я должен найти его. Даже если придётся разорвать границу между мирами. Даже если это будет последнее, что я сделаю. Я не смирюсь. Никогда.

Тэхён почувствовал, как холодная вода начинает подниматься по его ногам. Видение закрутилось, стены каюты задрожали. Размытый силуэт Чонгука вдруг резко повернул голову точно в его сторону — будто почувствовал чужой взгляд. — будто почувствовал присутствие. Серебряные глаза встретились с его светло-голубыми.

— Тэхён… — прошептал капитан с отчаянной нежностью.

И темнота...

...

Тэхён резко вдохнул и открыл глаза. Он всё ещё сидел на бревне у костра. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Руки дрожали, на лбу выступил холодный пот. Белые волосы прилипли к вискам.

Джин сразу схватил его за плечо:

— Тэ? Эй, ты в порядке? Ты вдруг отключился на пару минут… Что с тобой? Лицо белое, как у мертвеца.

Намджун и Хосок тоже смотрели с тревогой.

Тэхён медленно провёл рукой по лицу. В ушах всё ещё стоял низкий, хриплый голос.. Он ничего толком не понял из увиденного — только тоску и имя, которое незнакомый капитан прошептал в конце...он не услышал не успел. Темнота полностью захватила разум.

— Я… видел что-то, — тихо сказал он, глядя в огонь. — Тёмный корабль… глубоко под водой. Мужчина… капитан, кажется. Он говорил, что ищет кого-то. Не знаю. Всё было размыто. Но он… он очень сильно скучает. И злится. Очень злится....

Хосок подался вперёд:

— Это точно Корабль-Призрак. Нам нужно туда плыть, Тэ.

Тэхён молчал, глядя на пляшущее пламя. В груди странно ныло.

— Я… видел его, — тихо выдохнул омега. — Капитана. Призрака…

Костёр потрескивал. Туман стал ещё гуще. Где-то очень далеко, за лесом, послышался слабый, протяжный скрип старого корабельного корпуса.