Контрастный душ

Тигнари

— Осторожнее. — Поджимая губы, чуть нежнее добавляет — Пожалуйста...

И ты правда стараешься. Вот только собрался ком в его горле от тяжести признания, насколько это приятно. Потому и хвост, расчесанный пока что местами, виляет из стороны в сторону, стоит тебе снова поднести к нему гребень.

Провести по мокрой шерсти. Заметить, как довольно прижмутся к голове ушки, но голос снова станет резким, с упрёком, таящим смущение.

— Тебе ведь приятно?

— ...

— Тогда не за чем это прятать. — Искушаешь.

Заземляя его своей ногой под воду, подаёшься чуть вперёд, нежно касаясь обнаженной спины. Прижимаясь лбом к лопатке, одними подушечками ведёшь вниз, до самого основания. Задерживаешься так же близко, как к тихому стону его только что замерший в груди вздох.

— Ммм? — Прячешь довольную улыбку за мокрым поцелуем в затылок.

Иногда совсем мальчишка, а вроде и понимает так много. Упрямо отводит красное лицо, хватает край ванной, будто она и правда что-то ему сделала.

— Немного...

— Совсем немного? — Звучишь почти разочарованно.

Отрабатывая, там, где должен быть последний позвонок, чуть стучишь по коже ногтями. Уводя руку под воду, терпеливо, одним за другим пальцем обхватываешь основание.

Втягиваешь через нос его сдавленный всхлип, вместе с душным воздухом.

Под тяжёлыми ресницами поглядываешь, куда бы убрать ненужный теперь гребень. Мурлычешь:

— Продолжу, пожалуй, руками.

Ризли

Шрамы местами настолько глубокие, что в них скапливается вода. Взгляд, вечно будто бы откуда-то издалека, жадно глотает твое сочувствие.

— Они не болят. — Перед тем, как прижать твою ладонь к одному на груди, коротко целует пальцы.

— Знаю. Но когда-то болели.

Зачесывает мокрые волосы назад, чтобы лучше видеть каждый жест. Каждую новую линию, что найдешь на его коже.

Но глазами следит недолго. Закрывая от удовольствия, подставляет лицо горячим каплям воды в душе. Не может сосредоточиться так же, как ты сейчас. На каждой ямке, каждом темном пятне, каждой рваной линии, когда-то разрывающей его тело.

— Оно того стоило? — Твои пальцы замирают на особенно глубоком. Чувствуют подушечками, как громче бьётся тут сердце.

Ризли опускает голову, только чтобы приказать:

— Не останавливайся.

Какая к черту разница? — Эту часть оставит при себе. — Что бы ни было в прошлом, оно привело меня к тебе.

Под градом шумной воды, наклоняется к самому уху:

— Нежным рукам, искреннему беспокойству, о которых я грезил, лежа в луже собственной крови.

Пресекая новые вопросы, тянет за поясницу, прилегая к твоему телу каждым изгибом. Носом тычется в висок, руками не грубо разминает бедра. Твоим позволяет ещё больше.

— Теперь, никогда не думай останавливаться, пока ты со мной. Потому что и я не собираюсь.

Хайтам

— Выходить пора. — Его слова над самым ухом разрывают затянувшийся в воздухе белый пар с тишиной.

— Немного ещё... — Протягивая мужчине палец, слышишь за спиной недовольный вздох, но все равно облизнет его, чтобы удобнее было тебе перевернуть новую страницу.

Прочитали, кажется, не меньше четверти всей книги. Провели здесь не больше часа.

Не в силах больше следить за буквами с тобой, кладет горячий лоб на плечо, давая глазам отдохнуть. Тихо мычит, когда руку заведешь за голову, чтобы положить на его волосы. Фыркнет, когда сожмешь.

Сухие.

— Ты их не мыл?

— Нет.

— Почему?

— Пока читал, вода остыла.

Все это время не отрываясь глазами от строк, наконец дойдешь до низа страницы. Повернув голову, проигнорируешь уставший взгляд, оценивая серебряные пряди, намокшие лишь в концах.

Долго будете сверлить друг друга взглядом, понимая без слов, что скажете следующим. В тщетной попытке оттянуть этот момент, наклоняется к твоим губам, но не успевает.

— Надо помыть.

Шумно выдыхает:

— Не надо.

— Хайтам.

Такой тон не сулит ничего приятного. Лень, или забитая совсем не теми мыслями его вечно ноющая от забот голова, снова взвалит на тебя свой вес.

— Тише. — Сухие губы коснутся раковины уха. Крепче обнимут руки талию.