В Европе арестовали миллионы путинского олигарха | Константин Эггерт

Смотрите полный выпуск на YouTube

Нино Росебашвили: К нашему эфиру присоединяется эксперт по международным отношениям Константин Эггерт. Константин, здравствуйте.

Константин Эггерт: Добрый вечер.

Нино Росебашвили: Давайте начнем с Латвии, Эстонии и России. Как-то это все очень быстро закрутилось. Дайте, пожалуйста, хотя бы такую-то предварительную оценку тому, что происходит в дипломатических отношениях этих стран.

Константин Эггерт: Оценка давно уже дана. В течение прошлого года отношения между Россией и балтийскими странами, а также целым рядом других стран, включая ряд стран Центральной Европы, по крайней мере на официальном уровне, свелись практически к нулю. И решение Эстонии выслать 9 из 17 российских дипломатов — это решение, которому я совершенно не удивился. Ясно, что там, где еще оставались относительно большие российские дипломатические коллективы, местные спецслужбы и местное руководство очень внимательно отслеживали тех, кто с их точки зрения работает на российские спецслужбы, кто занимается внутренней ситуацией в стране. И я думаю, что именно этих людей, которых подозревают в связях со спецслужбами, так называемых дипломатов под прикрытием, собственно, их как раз и выслали.

Россия ответила более серьезным образом. Она подняла градус дипломатического противостояния, потому что потребовала отъезда эстонского посла из России. Таким образом Россия понизила отношения до уровня временных поверенных. И это, судя по всему, сделано на очень долгое время. По сути, как я уже сказал, это повышение градуса дипломатического противостояния, потому что одно дело, когда ты ограничиваешься взаимной высылкой дипломатов, совсем другое, когда понижаешь сам уровень дипотношений.

Другое дело, насколько явствует из заявления эстонского МИДа, в России работало меньше эстонских дипломатов, чем российских в Эстонии. И эстонцы просто попросили привести, так сказать, число дипломатов к паритетному. Поэтому, по идее, Россия могла выслать несколько эстонских дипломатов, приведя ситуацию в полную негодность с точки зрения эстонцев, потому что дипломатическая миссия, тем более в такой стране, как Россия, это довольно серьезное административное предприятие, то есть необходимо заниматься одновременно дипломатией, хозяйственными делами, консульскими делами, сбором информации, контактами по разным текущим вопросам — все это довольно сложно, если у тебя меньше определенного числа сотрудников.

Россия решила сделать более символический жест — выгнать посла, поставить таким образом временного поверенного. Но в контексте происходящего, в контексте того, какие оценки получает путинский режим и путинская агрессия в странах Балтии, это, в сущности, не очень удивительно.

Ирина Аллеман: Могли бы вы рассказать, что это означает для рядовых граждан, которые, например, оформляют ВНЖ, потому что у них есть родственники в Эстонии, в Латвии, которые, может быть, получают рабочие визы. Такое сокращение дипмиссии означает, что российским гражданам еще сложнее будет получить возможность попасть в Европу?

Константин Эггерт: Я не знаю, будет ли сокращаться число людей в посольстве Эстонии в Москве и, соответственно, в посольстве Латвии, потому что они присоединились к эстонцам в знак солидарности. Но, насколько я понимаю, речь идет о понижении уровня дипотношений, а не о высылке дипломатов. Если эта высылка не произошла, то просто на временного поверенного ляжет больше нагрузки, то есть на заместителя, который должен являться заместителем посла, обычно это человек, который занимается более административными вопросами, так сказать, управлением персоналом посольства, в большей степени это менеджер, чем политический представитель, как правило, не обязательно, но часто.

Другое дело, что временный поверенный должен быть сразу готовым заменить посла, в случае его болезни или высылки, что, собственно, и произойдет. Эстонская дипломатическая служба, кстати, очень профессиональная, умеет делать очень многое, имея в наличии очень небольшие ресурсы. Эстонские дипломаты — это очень компетентные люди, это дипслужбы, которые делают очень много очень небольшим числом. Поэтому, если не произойдет существенного сокращения остального персонала дипмиссии, то это никак не изменит все, что касается консульских вопросов, то есть получения видов на жительство, виз и тому подобного. Если не произойдет существенного сокращения персонала эстонского и латвийского посольств, то, очевидно, эта работа будет продолжаться так же, как она и продолжалась, на том же уровне.

Мы знаем, что существуют ограничения по въезду российских граждан на территорию целого ряда стран Европейского Союза. Если Москва потребует рубануть еще и число дипломатов в эстонском и латвийском посольствах, то тогда, конечно, проблемы будут. Просто потому, что один человек должен будет делать в 2-3 раза больше работы. Но пока у нас нет, если только вы не получили какие-то уведомления во время эфира, сейчас нет сообщений о том, что будет сокращено существенно число латвийских и эстонских дипломатов в Москве. Так что можно предположить, что пока этого не произошло, работа над визами и видами на жительство будет продолжаться так же, как она продолжалась до этого, но в рамках тех ограничений, о которых я уже сказал.

Нино Росебашвили: Уведомлений такого рода не было. Зато приходят новости со ссылкой на президента Турции, который говорит, что не стоит Швеции ждать никакой поддержки, при рассмотрении ее заявки о вступлении в альянс НАТО. Все это связано со скандалом, который случился буквально на днях у диппредставительства Турции. Как вам видится дальнейшее развитие этой ситуации? О том, что Финляндия и Швеция собираются вступить в НАТО стало известно несколько месяцев назад. Какие шансы исполнить задуманное?

Константин Эггерт: Шансы есть. Ключевой момент в истории Североатлантического альянса — это саммит, который пройдет в Вильнюсе в начале июля. К нему все это должно быть, по идее, готово. То есть у нас еще полгода на то, чтобы Эрдоган покуражился над шведами.

Другое дело, что тот скандал, который вы упомянули, когда один из шведских политиков сжег Корана на митинге перед шведским посольством, соответственно, турки это гневно осудили, шведское правительство это тоже осудило, но сказали, что у них парламентская демократия, чего хочешь, то и делай, свобода слова и все прочее. На самом деле, на мой взгляд, Эрдоган прекрасно понимает, что Швеция в вопросе сокращения присутствия активистов Рабочей партии Курдистана на своей территории, а это главное, требование Турции, пошла практически уже до максимума, который может себе позволить суверенное государство.

Мне кажется, что Эрдогану очень хочется, чтобы в это дело активно вмешались США, чтобы он за это получил какие-то коврижки, например, контракт на поставки боевых самолетов, который он очень хочет. Если этот шантаж удастся, то тогда, может быть, Швеция и Финляндия все-таки вступят в Альянс. Я думаю, что Эрдоган хочет большего просто. И это большее — это вопрос контактов с другими союзниками по НАТО, которые должны на него надавить или что-то пообещать. Но процесс продолжается. Я бы не стал пока говорить, что Швеция точно из-за турецких возражений не вступит в НАТО.

Ирина Аллеман: Финляндия арестовала активы, есть предположения, что это активы Геннадия Тимченко. Арестовали активы на €187 млн. Как вы думаете, будет ли Финляндия выявлять и другие активы, арестовывать их и, может быть, направлять эти деньги на поддержку Украины? Или это действие, которое она выполняла, это что-то в рамках соблюдения международных санкций, а сама Финляндия, может быть, не до конца в этом заинтересована даже?

Константин Эггерт: Поздновато Финляндия арестовала эти активы своего гражданина Тимченко. Могли бы и раньше, собственно, искать было особо нечего, все на виду лежит. Мне кажется, что это часть кампании по ограничению присутствия российских олигархов, путинского круга в Европе. На что пойдут эти деньги? Мне трудно сказать, потому что решение о конфискации собственности в пользу Украины пока не до конца оформлено. Есть масса юридических вопросов. Но, конечно, хотелось бы верить, что это произойдет. Другое дело, что для Тимченко эти €187 млн — это как для нас €5, поэтому серьезного ущерба ему это не нанесет. Конечно, это пощечина. Но, повторяю, если бы все это происходило раньше и активнее, то от всего этого было бы впечатление получше.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»