Конфликт представлений

11 марта 2020 года в Совете Федерации РФ состоялось голосование по закону о поправках в Конституцию РФ. Сенатор от Ненецкого автономного округа проголосовала «за». 12–13 марта закон о поправках в Конституцию РФ был одобрен всеми парламентами субъектов РФ, в том числе на внеочередной сессии Собрания депутатов Ненецкого автономного округа. А теперь самое интересное. По итогам всенародного голосования, проходившего с 25 июня по 1 июля, жители Ненецкого автономного округа проголосовали против поправок в Конституцию. И этот факт ставит неожиданный вопрос о том, кого же представляют сенатор от НАО и Собрание депутатов Ненецкого автономного округа. Секретарь президента, чтобы объяснить загадочное поведение граждан, предположил, что «на результаты голосования по поправкам в Ненецком автономном округе могло повлиять обсуждение объединения с Архангельской областью». Видимо, это объяснение должно укрепить нас во мнении, что если бы не объединение с Архангельской областью, то результат всенародного голосования в НАО был бы таким же, как результат голосования в парламенте НАО и СФ РФ тремя месяцами ранее. Но в таком случае какова роль парламента НАО или сенатора от НАО в Совете Федераций РФ? Или, если формулировать вопрос шире: должны ли представители указывать своим избирателям, в каком направлении тем следует строить свою совместную жизнь? Или все же представители должны без искажений передавать волю своих избирателей? 

В сегодняшней политической теории этот вопрос находит отражение в виде двух конкурирующих моделей: модели делегатов и модели доверителей. Согласно Ханне Питкин, модель делегатов сводится к тому, что представители строго следуют воле представляемых. Как отмечает Питкин, ключевым преимуществом этой схемы становится максимальная учтенность интересов представляемых. В рамках же модели доверителей представители сами решают, каковы интересы избирателей и что необходимо совершить для удовлетворения этих интересов. Важное достоинство этой модели заключается в том, что доверители имеют свободу действий и не становятся марионетками в руках представляемых. Как водится, достоинства каждой модели являются одновременно и ее недостатками: схема делегатов не допускает самостоятельности представителей, а вариант доверителей исключает их подотчетность. Вместе с тем, идея Питкин основана на ключевом для либерализма понятии «интересы». Это не позволяет увидеть, что за моделью доверителей скрывается урезанная модель республиканских немногих. Почему важно помнить об этом? 

Если коротко, эта дихотомия не учитывает, что доверители, или «немногие» в классическом республиканском варианте, связаны с народом не единовременным актом выбора, но общей добродетелью. О возможности сохранения этой добродетели велись яростные споры между основателями США. Джон Покок показал, что федералисты воспринимали жителей всех штатов Конфедерации как единый народ. Главной проблемой для них было то, что в этом народе естественным образом не проявлялись ключевые группы, свойственные республике: многие и немногие. Выход был предложен следующий: отобрать представителей, которые бы осуществляли законодательную, исполнительную и судебную власти. Но каков должен быть статус этих представителей? Ряд мыслителей настаивали на том, что представители являются депутатами «большого» народа, т.е. должны строго следовать народным наказам. Мэдисон же рассматривал отбор представителей как способ искусственно воспроизвести аристократию – тех «немногих», которые в своих решениях не зависели бы от народа. 

С этим подходом, однако, возникла проблема. Классическая республиканская теория предполагала, что связь между народом и «немногими» – это «основанные на добродетели отношения между равными гражданами». Мэдисон же предлагал заменить отношения, основанные на добродетели, связью, основанной на акте выбора представителей. Согласитесь, это сложно назвать равноценной заменой. Покок пишет:

«Добродетель заключалась в заботе конкретного человека об общем благе и при этом зависела от его взаимоотношений с конкретными людьми, смотревшими на то же благо другими глазами. Различие между немногими и многими, природной аристократией и теми, кто по природе принадлежал к народу, представляло собой образцовый пример таких взаимоотношений между людьми, наделенными различными качествами; и без какой-либо теории качественных и моральных отличий между индивидами было трудно понять, как можно установить между гражданами связи, обеспечивавшие добродетель. Акт выбора человека, который будет действовать от моего лица, то есть того, с кем я таким образом создавал искусственную идентичность, никогда не может совпадать с признанием и выбором человека, который действовал вместе со мной и с которым я образовал естественную ассоциацию».

Федералисты стремились решить эту проблему введением концепции множественной репрезентации – аналога смешанного правления, когда разные группы представителей выполняют функции законодательной, исполнительной и судебной властей и тем самым контролируют друг друга. В самом деле, такой ход до некоторой степени позволяет сдерживать коррумпированность (разложение) представителей. Однако вопрос общей добродетели оставался нерешенным. Намного лучше эта модель репрезентации подходила для постепенно набиравшего силу идеала равновесия частных интересов. Этот идеал в конечном счете и стал новым основанием для аргументов в пользу смешанного правления.

Таким образом, концепция делегатов, строго следующих инструкциям избирателей, презюмирует коррумпированность представителей и отсутствие между ними и представляемыми отношений, основанных на добродетели. Концепция доверителей предполагает большую автономию представителей, но почти ничего не говорит о добродетели в их отношениях с народом. 

Отсюда республиканский вывод: разрешение дилеммы делегатов и доверителей возможно, но только в случае возвращения категории добродетели в отношения между многими и немногими.