Конфеты.

«Как здесь считать эти чёртовы сутки? Я не успеваю, я забываю! Это всё они, они! Эта их дурацкая музыка, сладости, улыбочки до ушей, я чую, всё это не несёт никакого добра! Нельзя доверять, никому не доверять, все хотят меня убить! Это ужасное место. Лучше бы я попал в ад, чем скитался здесь. А может, это он и есть? Хуже пытки не придумаешь, да? Если мне хоть ещё раз попробуют вбухать эту карамельку, меня стошнит прямо там же!

Среда. Я чудом узнал день недели! Кажется, эти идиоты из группы выживших всё же имеют хоть капельку сострадания! Они прислали за мной другого парнишку, он сказал, что у него с собой немного нормальной еды, беруши и водка. Последнее, может, и лишнее, хотя я пока не уверен. Эта сладость начинает меня подбешивать, даже, кажется, глаз дёргается. Нам нужно выбраться отсюда как можно скорее. Вдвоём ведь это будет легче?

Этот идиотский лабиринт — сущее наказание. Мне кажется, его уже поменяли, переставили зеркала так, что теперь там выхода нет от слова совсем. Но ведь так не бывает, да? Отовсюду ведь есть выход? Хотя, кто его знает, что этот чёртов коридор может ещё выкинуть…

О боже! Сегодня утром мой товарищ, он… ударил ту большую сову. Кажется, его окончательно всё это выбесило. Я не знаю, что и думать, оно вроде и зыркнуло на него как-то не особо дружелюбно, но, может, всё обойдётся?

Мой друг! Мой…»

Дочитать Рина не успела. Котик нашёл её и, взвизгнув от радости, вновь потащил к дурманящему свету. Как всегда, отвлекают на самом интересном месте!

Котик, кажется, веселее, чем обычно, с чего бы это? Бегает туда-сюда, словно ему шоколадки в голову ударили, пищит и всё тянет, тянет к обеденному столу. Кара было подумала, что он просто хочет показать результат какого-нибудь нового рецепта, но нет. Уж кого-кого, а человека за столом, рядом с тем местом, где обычно сидела Кара, она не ожидала увидеть. Высокий, серьёзный и, кажется, он совершенно не рад всем этим угощениям и гостеприимству игрушек. Он таращится на Кару, будто та какое-нибудь фантастическое нечто, не способное существовать даже рядом с говорящими игрушками. Пока филин и малышня мельтешат вокруг, накладывая еду гостям, эти самые гости молчали, а точнее только пыльный незнакомец, ведь Рина давно уже стала частью этой маленькой семейки.

Не прикоснувшись к еде, мужчина встал и жестом показал Каре, что хочет отойти с ней в сторону. Немного печально покосившись на стол с вкусняшками, та повиновалась. Некто представился Владиславом, стал выпытывать у девушки человек ли она, задавал какие-то глупые вопросы по типу «какие цвета на знаке пешеходного перехода», «сколько будет два плюс два», «как часто нужно чистить зубы» и ещё несколько абсолютно бесполезных и ненужных фраз. Когда этот допрос закончился и подозрения Владислава поутихли, Кара скрестила руки и стала ожидать продолжения разговора и объяснений о том, что это сейчас было и к чему. На её счастье, они последовали.

Владислав сказал, что он тоже когда-то попал в это место, но, в отличии от девушки, его сразу нашли и уволокли в какой-то лагерь выживших, там уже рассказали, что это за место, предостерегли, что всё вокруг может в любой момент тебя убить, всё несёт опасность, никому нельзя доверять, уж тем более жителям этих мест. Где-то она уже это слышала. Сюда мужчина пришёл потому, что тут полегло несколько их людей, ведь карта зеркального лабиринта так и не была доделана, многие умерли прямо там, так и не найдя выхода. А ещё он желает забрать Ринку с собой, под предлогом того, что его обязанность — спасать людей, а она сейчас словно пьяна, заворожена и одурманена. А то она сама этого не знает! Что же он ещё скажет? Что в ней сидит бес?

Уходить из этого прекрасного места Каре совсем не хотелось, но ведь этот борец за чужие жизни так просто от неё не отцепится, того и глядишь, покалечит кого из друзей или что-то тут разнесёт. Нет, определённо, этого допустить нельзя, нужно, чтобы он как можно быстрее ушёл! Да и к тому же, помнится, Кара рассуждала об обилии других дверей в том коридоре. Что ж, она может себе позволить немного попутешествовать и вернуться домой, а, может, и найти себе новое, более интересное пристанище.

Владислав и Кара решили покинуть это место сегодня в ночь, когда все уснули. Девушка радостно побежала ужинать. Пушистики стали мельтешить вокруг, предлагая гостю то фрукты, то конфетки, то странный голубой тортик, которого раньше ей не удавалось увидеть. Мужчина, отказавшись от любой еды, спрятался где-то со своим рюкзаком. Что ж, Рине нет совершенно никакого дела до него, главное, чтобы она была сыта. Вскоре свет погас. Котик и мишка, как всегда, устроились под боком Кары. Как же сердце разрывается, когда она их покидает! Но ведь вернётся же ещё, да? Да?

Было темно, но не тихо, играла спокойная музыка. Здесь никогда не существовало тишины. В лабиринте было темно и страшно, кажется, даже больше, чем обычно. Да, Рина была там с кем-то, но вместе с этим она была внутри аттракциона, а не наблюдала за всем из безопасной цветастой зоны. Вокруг были клоны, лживые, не настоящие, но так сильно походящие на оригиналы. Если Кара отпустит руку своего спутника, то уж точно никогда больше не выйдет отсюда и умрёт. А хотя, у неё и сейчас перспективы не лучшие. Сначала Владислав шёл по готовому маршруту достаточно уверено, а потом стал плутать. Туда-сюда, подрисовывал, черкал карту, старался разобраться с происходящим, но раз за разом натыкался на тупиковый ход. Атмосфера начинала накаляться. Чем дальше они шли, тем агрессивнее казались все эти клоны. Они смотрели, следили, скалились и пытались вылезти наружу, чтобы убить неблагодарных гостей. Теперь и Рина тоже гость. Она оставила свою семью вот так просто, сбежала при первой возможности, разве теперь она может остаться её частью? Поворот, ещё, тупик, разворот, поворот, второй, прямо, назад, влево, прямо, вправо. И вот рука парня, вместо того, чтобы вновь соприкоснуться со своей лжеверсией, легла на тёмную дверь. Вход или выход? Немного помешкав, Владислав открыл её. Выход…

После яркой вспышки света, от которой Кара зажмурилась, она с мужчиной, ещё держась за руки, вновь увидела знакомые красные стены. Они выбрались! Неужели! Ну и путешествие! Девочка радостно рассмеялась, оглядываясь, кружась и с жадным интересом посмотрела на двери, но выбрать путь для следующего странствия она не успела, Владислав вновь ухватил её за запястье и потащил за собой, бубня что-то под нос. Недовольно фыркнув, Рина скосила взгляд в пол, подавляя детское желание вырвать руку и убежать туда, куда хочет она сама.

Мужчина зашёл в одну из дверей. Видимо, определил нужную по номеру. Рина пошла следом, что же ей ещё делать? В этот раз никаких цветастых пятен, яркой музыки и сладких запахов не было, а вот людские голоса — да. Это и правда было похоже на какой-то лагерь, только не выживших, а наркоманов. Все они в каком-то заброшенном, уже разваливающимся на кусочки бетонном здании, все лачужки построены из грязных картонок, уже гниющих досок, клоповых одеял и арматуры. Конечно, есть более прочные конструкции, но они, как Рина поняла, для общего пользования, для них отдали самое лучшее, оставив себя с прокуренным мусором. Очень странно и непонятно для неё. Несколько людей вышли поприветствовать Владислава, заинтересованно покосились на девушку и тоже протянули ей руки в знак знакомства.

Она пока ещё Кара и Рина, но больше не Алиса и не Пеппи. Как долго продержатся оставшиеся два имени?

Новый друг вывел девушку в, предположительно, центр этого селения, стал звать всех для знакомства с новым членом общины. Ну что ж, новые лица! Нужно поскорее натянуть радостную улыбку на мордочку! Кажется, все довольно дружелюбны и приветливы, может, и не захочет Рина никуда уходить? Это, наверно, очень интересно, бродить по мирам, исследовать неизведанное никем ранее, рисовать, писать, приносить пользу таким путём, которым на земле вряд ли что получилось бы сделать! Ведь там, на той планете, на которой люди царствуют уже двенадцать тысяч лет, уже всё исследовано, рассказано и придумано, более нечего добавить к этим учебникам и энциклопедиям, а тут, если Ринка верно поняла, есть ещё очень-очень много всего неизвестного!

Лагерь и правда оказался хилым. Центр, в который Рину выводил Владик — пустое пространство с табуреткой, да и то неясно, выдержит ли она хотя бы яблоко, что уж там до человека. Слева, прямо в углу, за тонкой завесой из какого-то тряпья лежит провиант. Вода в пластиковых бутылках без этикетки, контейнеры, даже фрукты и какие-то тары с неизвестным наполнением есть, хлеб, булочки на подносах и много другой всякой всячины. Интересно, откуда они всё это достали? Левее другая постройка, там всякое шмотьё, верёвки, инструменты, а в той развалюшке с права просто всякий мусор. Это их склад. Значит, таскают отовсюду всякий хлам? Довольно весело! Надо будет попросить как-нибудь взглянуть на это! Для Рины ещё не успели построить даже какое-нибудь хилое укрытие, дали лишь место на матрасе, рядом с бабушкой и тряпку, чтобы укрываться. Весело. Вот так, на открытом пространстве, беззащитная и, можно сказать, обнажённая перед лицом даже самой маленькой опасности, девушка ещё не спала. В этом есть какая-то своя романтика, не так-ли?

Влюблённость прошла, а любовь так и не появилась. Она теперь просто Карина, что сумела потерять даже те два своих ненаглядных имени. Как же так? Да и детские надежды на неимоверно интересную жизнь не оправдались, девушку заставили работать прачкой, в паре всё с той же бабкой, с которой она делила матрас. Безусловно, дело они делают благое, но какая же тошнотворно однообразная эта работа, сил никаких уже нет! Хоть иди и второй раз умирай! Конечно, оставлять всё как есть Карина не стала, пошла к Владику, который, похоже, имел тут не малое влияние и выходил за пределы лагеря каждый день, стала слёзно упрашивать его стать напарниками, чтобы она тоже могла ходить за ресурсами, помогать с расследованиями и дополнением уже имеющейся информации. Девушка настырна, простым отказом её не проймёшь, а потому парень быстро сдался. Счастью Карины не было предела, когда на следующее утро её разбудили, чтобы отправиться вновь в тот коридор и другие комнаты.

Путь предстоял недолгий, нелёгкий и неблизкий. Ну а кто же говорил, что будет просто? Никто! Карина и не готовилась к скучным безопасным испытаниям, она желала побегов, веселья, новых диковинных вещичек, что могли бы принести куда больше эмоций, чем цветастый дом и плюшевые друзья. И как она вообще смогла усидеть в том крохотном мирке настолько долго? Но, хотя, вполне ведь ясно, что, не вкусив сладкий плод, ты никогда не узнаешь его вкус, а потому не станешь испытывать такой животной страсти и желания отведать больше. Но всё же, Карина ведь бросила свою семью на Земле. Вот так просто распрощалась только из-за неугодного ей характера. Она пока не скучает, но, наверно, очень скоро начнёт. Если это неизбежно, Карина просто попытается забыть об этом, пока время не пришло, незачем забивать голову лишними тревогами, ведь Владик уже довёл её до места. Удивительно, как за неприметной красной дверцей уместилось гигантское поле синих цветов. Точно ли то не сон? Хотя, какая уже разница? Карина вышла на новую землю и воодушевлённо оглянулась. Они стали собирать цветы, что, как сказал Владик, неплохо успокаивают нервную систему и помогают пищеварению. Ах, от этой прелести есть ещё и прок! Чудо какое!

Владик и Карина почти не разговаривали во время работы. Точнее, парень молчал, а девушка без умолку трещала. Кажется, он её слушал, только вот непонятно, с интересом или скрытой ненавистью. Ах, подумать только, за всё время её разговора на лице слушателя и мускул не дрогнул, ну как же так можно? Он вообще эмоции проявлять умеет? Он слушал её молча, не осуждая, не бросая гневных взглядов, демонстративных вздохов и резких движений, не перебивал, брал за руку, ведя за собой, когда девушка настолько увлекалась рассказом, что не могла сосредоточиться на дороге. Он давал ей любые вещи и книги, которые только мог дать, рассматривал её зарисовки, разбирал корявый почерк и водил на новые, малоизвестные земли. Он назвал её «Каруша», даровал новое, кажется, не принадлежащее девушке. Она была рада, но не сыта. Все эти любезности и нежности казались простой игрой, одолжением, а всё из-за отсутствия эмоций. Они важны для Карины как воздух, а для Каруши так тем более, особенно эмоции Владика. Но их не было. Девушка начинала задыхаться, снова потухать, отдавая всю себя и не получая ничего взамен. Её никто не просил так делать, она сама решила, сама сделала его должником, и сама же решила расправиться с кредитом.

В одной из любезно предоставленной Владиком книжке Каруша прочитала о веселящем свойстве конфет из её дома, появляющимся из-за какого-то особого вида сахара. Стало быть, настало пора наведаться в родные края, вспомнить Рину и Кару, поздороваться с Пеппи и Алисой, навестить старого дядюшку Филина и ещё раз обнять братишек Котика и Мишку. Много, однако дел, хотя так даже интереснее. Каруша потратила на это дело свой выходной, а Карина ещё и бессонную перед этим днём ночь. Она тревожилась, хоть и не желала отступать, страх всегда был бок о бок с весельем, адреналин и риск. Разве не ради этого она живёт?

Дом встретил Карушу цветными огоньками, сладким запахом карамелек и клубнички, детскими песенками и радостным пищанием плюшевых. Всё это было так знакомо для Карины. Девушка прошла внутрь игровой зоны, с невообразимо приятным трепетом в груди находя рядом со столом с едой Алису, выискивающую печеньку для увеличения роста. Пеппи ползала по лабиринтам, весело смеясь, пугаясь нарисованных злодеев и скатываясь с горки. А вот Кары и Рины не было. Они ушли отсюда и потерялись где-то там, за пределами дома. Их уже так просто не отыскать, но Карина, конечно, попытается это сделать. Любимый плюшевый котик встретил вернувшуюся сестру радостным писком, а та, в свою очередь, обняла его. Взяла несколько конфет, сунула в жестяную коробочку и в рюкзак и, чмокнув тканевого друга в лобик и уже собралась уходить, как вдруг черныш недовольно пискнул и протянул обернувшейся девушке странное синее яблочко. Это его подарок, возможно, прощальный. Он не знает, когда его Карочка вернётся вновь, а потому будет невежливо не принять столь диковинный дар. Карина взяла плод и улыбнулась котику. Тот остался стоять, выжидающе глядя на сестру. Девушка, не мешкая и не желая лишний раз волновать дорого друга, поднесла плод ко рту и откусила. И правда, было похоже на яблоко. Котик, убедившись, что она попробовала его подарок, оценила счастливой улыбкой, пискнул и замахал ей лапкой, девушка затрясла ладошкой в ответ и ушла в пугающий её некогда лабиринт. Сейчас проходить его было легче, ведь пред глазами шуршала ясно обрисованная карта, с помощью которой добраться до выхода как раз плюнуть.

В лагере Карину никто не ждал, все были заняты своими делами, в том числе и Владик. Он сидел у себя и что-то писал на листочке в клеточку. Наверное, то планы на следующий день или какие-то новые исследования. Каруша взяла свой пакетик чёрного чая, заварила его и, захватив конфетки, направилась к другу. Она знала, что поступает плохо, осознавала, что делает это против воли дорого ей человека, но всё равно шла. Она эгоистка, она принимала это, как часть себя, не до конца понимая, какую боль эта черта может причинить другим.

Уговорить Владика съесть хотя бы одну конфетку труда не составило, всего-то стоило упомянуть, что его Каруша потратила весь свой выходной на их добычу. Так ведь и было. Убедившись, что парниша съел её подарочек, девушка удалилась обратно к своему матрасу и уже сопящей во всю бабке. Завтра они с Владиком пойдут за ещё одной порцией лекарственных цветов, завтра он будет весёлый, будет болтать с Карушей и улыбаться ей. Завтра всё будет по-другому, и девушка верила в это, как ни во что другое, она чувствовала и знала. Кажется, даже сами звёзды, которых не было видно из-за бетонного потолка, шептали ей об этом. Уснула Карина легко, без каких-либо лишних мыслей и переживаний, а вот Каруша была слишком весела, чтобы вот так взять и отправиться на покой.

Чувства не обманули Карину, на следующее утро и правда всё было по-другому. Она проснулась не такой высокой, кажется, совсем маленькой, словно Дюймовочка. Неужели Алиса решила выпить уменьшающую микстуру вместо увеличивающих печенек? Карина не чувствует своих пальцев, кистей, словно их нет вовсе. Их нет. Её конечности заканчиваются овальными концами, они слишком коротки, а голова слишком объёмна, словно свинцом налита. Она больше не Карина, кто угодно, только не она. Не Рина, не Кара, не Пеппи, не Алиса и не Каруша. Она больше не она. Удивительно, как может притягивать приёмная семья, так внезапно ставшая родной, и как в один момент может стать безразлично чужое сердце, что, вместо того, чтобы радостно биться, сейчас молчало. Вот так легко весь план пошёл наперекосяк, оборвалась её судьба. Ей больше не стать известным исследователем, больше не нарисовать странного листика и не написать глупой шутки рядом. Она никогда не прилетит к своему дядюшке, никогда не увидит любимого котика, никогда не сбежит из этого лагеря прочь, как хотела, никогда не сошьёт себе глупое платье из разномастных кусков ткани и никогда больше не споёт «Чунга-Чанга», никогда не отправится с Владиком за новой порцией лекарственных цветов. Никогда больше. Никогда.

Никогда — ужасное слово.

Никогда больше — ужасная фраза.