Конец света. Пиробукеры

—А что бы ты сделал, если бы наступил апокалипсис?

Донеслось из уст Андрея, смотря на кудрявого. Вокруг шелестели листья, а они сидели на заброшке, болтая о всякой ерунде, впрочем, как и всегда — те были еще не особо взрослые и серьезные.

—Забрался бы с тобой на заброшенный небоскреб, и мы бы там сидели, наблюдали за всем раздором и хаосом, — хихикнув, ответил Федор, поглядев на блондина, который скептически закатил глаза. Обыденность.

—Ну ты как всегда, блин, дурак, — улыбнувшись, произнес тот и поглядел на солнце, яркое, уходящее в закат.

Оно было таким же ярким, как сегодня. Прошло уже много лет, парни выросли. Лет десять, а то и больше. Но они все еще друзья, близкие. Федя глядел, как закат окрашивается в яркие, почти кровавые цвета, которые прямо ассоциировались с тем, в каком положении они сейчас.

Вокруг царил беспорядок, зомби и прочая зараза. Видимо, все то, что когда-то было невозможным, явилось на свет и поглотило весь мир.

—Федь, а помнишь, ты говорил, что если наступит апокалипсис, то мы заберемся на небоскреб и будем глядеть на все происходящее вокруг?

В ответ тот, крепко сжимая оружие, задумался, вспоминая собственные слова. И вправду, он говорил это. Это было так давно, когда они даже не думали, что могут прийти к такому миру.

—Ну, помню. И что?

Андрей встал с бампера машины, на котором они все это время сидели, и с его уст вырвалось:

—Ну, на небоскреб вряд ли мы заберемся, а вот на девятиэтажку — вполне себе.

Идея Федору сразу понравилась, он лишь кивнул, закидывая оружие за спину, и пошел за другом. Многоэтажек вокруг было много, и все они кишили тварями, но вряд ли это их сейчас остановит. Найдя ближайшее подходящее здание, они осторожно, сжимая оружие в пальцах (которые слегка вспотели), прошли внутрь. На удивление, на первом этаже никого не было. А вот на втором и третьем пришлось попотеть.

—Андрей, мать твою, аккуратней!

Оттолкнув зомби, произнес шатен, а после сразу же выстрелил, не давая ему и шанса выжить. Белокурый рванул вперед по лестнице, поднимаясь все выше, а второй еле поспевал — возраст уже был не тот, чтобы бегать, да и условия были просто ужасными.

Четвертый этаж.

Пятый.

Шестой.

Седьмой.

Восьмой.

Девятый.

Наконец-то. Они подошли к лестнице, ведущей на крышу, и, что было неудивительно, дверца наверху легко открылась, и они поднялись.

Легкий ветер обдувал два тела, прошедшие столько трудностей за эти годы. Кудряшки Игнатьева забавно подпрыгивали. Это всегда нравилось блондину, да и самому парню тоже.

—Ну, тоже ничего, такой небоскреб, — хмыкнув, произнес Федя и подошел к краю, а после опустился, сев на него и свесив ноги. Слушая, как Дмитриевич опускается так же рядом, близко.

Солнце село ниже, окутав все вокруг в темные сумерки. На небосводе появлялись первые звезды и светлая луна. Они оба всегда любили это зрелище. Такое необъятное, непонятное, в какой-то мере волшебное, необъяснимое. Хотелось взять и прикоснуться к космосу. Жаль, что невозможно.

Чужая светлая голова опустилась на крепкое плечо, а тот не был против, скорее наоборот. Тишина пронизывала все вокруг. Лишь внизу эхом отзывались крики и ревы зомби, которые тут их точно не достанут. Они развалятся по пути, даже если просто попытаются подняться к ним, и это радовало.

Кажется, Игнатьев снова начал заводить свою шарманку про космос. Не то чтобы Андрей слушал, но и не прерывал его, чувствуя, как все это закончится. Все. Абсолютно.

Когда Федор закончил излагать свои мысли, его друг поднял голову с плеча и поглядел на того, прикрыв глаза.

—Федь.

—М? — отозвался тот, приподняв брови.

Блондин молча приподнял рукав, который все это время скрывал укус зомби. Глаза кудрявого сразу побежали по чужому лицу, а сердце забилось быстрее.

—Почему ты сразу не сказал? Надо что-то сделать!

—Ничего с этим не сделаешь уже. Я просто спрыгну, — вздохнув, ответил Федорович, опустив глаза вниз.

Федя сразу же сжал чужое плечо, будто пытаясь отговорить, но в глубине души он понимал, что никаких антидотов и лекарств нет, да и вирус, скорее всего, уже разошелся по всему телу, так что ампутация не особо поможет. Игнатьев нахмурился, пододвинулся ближе и обнял парня крепко, со всех сил, чувствуя, как по его собственным щекам текут слезы. А в голове гудело: *«Нет-нет-нет, только не это, почему...»*

Землю обволакивала сгущающаяся темнота, а Федор все еще не отпускал, понимая, что без Андрея, его опоры и верного преданного друга, он умрет чуть ли не сразу. Он вдруг почувствовал, как белокурый отстраняется, отталкивает, чтобы он ушел.

—Иди, найдешь команду, и все у тебя будет хорошо, — говорил Андрей, не смотря в чужие, разочарованные от ситуации глаза.

—Не уйду. Я лучше с тобой умру, чем буду жить без тебя. Да и смысла моей жизни не будет.

Тот резко замолчал, но после, поправив прядь волос, снова продолжил:

—Ты мой смысл, Андрюш. Мой воздух, мои цели. Я не хочу, да что уж там — не смогу вынести весь этот чертов апокалипсис без тебя, даже если у меня будет огромное количество припасов и оружия. У меня просто не будет на это сил, мотивации, поддержки — той, которую все это время давал мне ты. Я не смогу...

Шатен всхлипнул, глядя на Федоровича, чувствуя, как ночной воздух проникает все глубже в легкие. А тот хмурился, винил себя в том, что не смог защититься, в том, что бросает своего друга вот так. Но вдруг к его губам прижались чужие, теплые, такие родные. Андрей не отстранился, лишь положил руки на чужие плечи и отвечал на поцелуй. Он думал уже отстраниться, но Федор не позволил, пробиваясь внутрь. Языки естественным образом сплелись — грубо, но так, как всегда хотел сделать кудрявый, а может быть, и должен был сделать прямо сейчас.

Отстранившись, он тяжело дышал, чувствуя, как сердце бьется быстрее.

—Ну, теперь мы вместе заражены.

Он улыбнулся. Блондин и не понял его плана. Дурак. Какой же Федя дурак...

—И что теперь?

—Теперь только небытие, Дюш. Вечная темнота. Смерть.

—А кто знает, может, после смерти что-то есть?

—Ну, тогда уж точно не рай.

—Ты прав.

Его уголки губ слегка приподнялись, будто их ждала не смерть, а что-то другое, светлое и яркое. Но чтобы это ни было, они знали, что будут вместе так или иначе. Не смогут отпустить. Никогда.

Федя опять завел какой-то, возможно уже бессмысленный для них разговор — такой душевный, теплый. Это единственное, что сейчас могло согреть обоих. Единственное, что проникало вглубь. В самое сердце.

Оба вспоминали все, начиная с детства до сегодняшнего дня. Вспоминали школьные дни, экзамены, когда те постоянно ссорились от стресса, но потом всегда мирились. Как грустили, когда разъехались по учебе в разные города, а после снова встретились в Москве. Как жаловались друг другу на то, что с девушками совсем не клеится (зато клеилось между ними). Все это было таким родным.

Они вспоминали, как Андрей влетел в дом к Федору в первый день апокалипсиса, пока тот мирно спал. Как все разваливалось на их глазах, как люди бежали в изоляторы, бункеры. А они? Они не смогли. Или не хотели. Кто их знает. Они выживали, крали еду в магазинах, разоряли банды. Спасали котов, которые, к сожалению, не могли прожить долго в таких условиях. Но все равно были вместе, несмотря ни на что.

И даже сейчас, находясь на границе своих жизней, они были рядом, сидя плечом к плечу. Так близко, как и всегда.

—Жаль все так заканчивать. Мы столько прошли, — произнес Андрюша, сжимая чужую руку и переплетая пальцы.

А второй лишь кивнул, ответив тихое «угу».

—Я люблю тебя.

—И я.

—Прости, что так вышло.

—Ты не виноват, Дюш.

Кудрявый всегда так ласково называл Федоровича. От этого прозвища блондина всегда будто током прошибало, но против он не был — наоборот, нравилось, что хоть кто-то к нему относится так.

Андрей пододвинулся ближе и снова обнял его за плечи, а тот ответил, кладя ладони на чужую спину и прижимая ближе к своей груди.

—Это конец? — произнес белокурый, прикрывая глаза.

—Получается, что так.

Они посидели еще так в темноте, в объятиях, крепко сжимая друг друга и перебирая друг другу волосы.

—Ты... готов?..

Сразу поняв, к чему клонит Федор, белокурый кивнул, прижимаясь к тому ближе. И тот оттолкнулся, прижимая своего самого близкого человека к себе.

Боль. Темнота. И больше ничего.

Остались только эти зомби и апокалипсис.

А для них? Для них осталась только их любовь. И ничего вокруг.

А кто знает, может, после смерти есть что-то, что мы познать не можем, а они смогли.

Пускай и таким способом.

Но смогли.

Вместе.

Будучи рядом.