Конец эпохи селфхелп

В целом я считаю, что нет ничего, что всегда было бы абсолютно правильно. Если не считать некоторых возвышенных, самоочевидных и совершенно абстрактных идей (например, о том, что нужно выполнять свой долг), вряд ли какие-то этические или философские идеи всегда истинны. Суть прагматической жизненной философии такова: идеи — это инструменты, созданные людьми для решения жизненных проблем, и если проблемы меняются, то нужно заменить и интеллектуальный инструментарий, который помогает нам управлять жизнью. В этой книге я исхожу именно из того, что за последние полвека проблемы бытия изменились. Если раньше проблема заключалась в том, что человек был слишком жестко ограничен рамками, то сейчас он чересчур гибок. В четвертом разделе я описывал это как разницу между культурой запрета в прошлом (когда мораль культуры концентрировалась вокруг ряда правил, которые нельзя нарушать) и сегодняшней культурой побуждений (когда основополагающий этос требует развития, преобразований и гибкости). Раньше проблемой было то, что люди хотят слишком многого. Сейчас проблемой стало то, что они всегда делают недостаточно с точки зрения общества, которое постоянно требует большего.

Есть ли пределы развития и роста, которые лучше не переступать? Мой ответ — «да», и негативизм этой книги (противостояние всему, что связано с позитивностью и развитием), по-моему, оправдан во времена повсеместного распространения философии роста. Прежде всего, цель этой книги — показать, что сомнение сегодня — это необходимая добродетель. Сомнение в том, насколько «Я» может и должно быть в центре внимания. Сомнение в том, насколько (само)развитие само по себе хорошо. Сомнение в том, насколько полезны людям процветающие сегодня идеи.

Если сомнение — это добродетель, то, конечно, сомневаться нужно и в моих советах.

Я определенно считаю, что стоицизм полезен как противовес философии самопомощи, отчасти потому, что превыше всего ставит самоконтроль, исполнение долга, целостность, достоинство, покой ума и готовность примириться с собой, а не найти себя.

Сегодня многие из нас чувствуют, что все вокруг движется быстрее и быстрее. Темп жизни беспрерывно возрастает. Мы постоянно сталкиваемся с новыми технологиями, бесконечными преобразованиями на работе и переменчивыми поветриями в сфере питания, моды и «чудодейственных» средств.

Социологи для описания нашего времени, когда все непрерывно меняется, используют метафору «текучая современность». Само время воспринимается текучим; мы ощущаем, что все вокруг плывет. Почему — никто толком не знает. Куда мы плывем, тоже никто не знает. Кто-то говорит, что глобализация или, точнее, «угроза глобализации» означает, что мы должны настроиться на постоянные перемены.

Худшее, что можно себе представить, — это устойчивость. Если вы не движетесь, когда все остальные идут вперед, вы отстаете. Стоять на месте, оставаться там, где вы есть, сегодня означает регрессировать.

Критики ускоряющегося развития указывают на то, что увеличение скорости ведет к общему отстранению от занятий и постоянному ощущению нехватки времени.

Волей-неволей приходит мысль истолковать современную эпидемию депрессии и выгорания как реакцию индивида на невыносимость постоянного ускорения, культуры маниакального развития.

Всевозможные межличностные отношения и практики, которые связаны с тем, что раньше считалось частной жизнью, сегодня становятся инструментами в компаниях, которые хотят обеспечить постоянное развитие сотрудников.

«Научитесь жить здесь и сейчас», — советуют нам, и немудрено потерять чувство времени и пространства, когда все вокруг ускоряется. Размышления о прошлом считаются признаком регресса, а будущее представляется лишь как ряд разрозненных моментов, а не как четкий и последовательный жизненный путь. Да и можно ли планировать свою жизнь, когда все в мире так краткосрочно? Стоит ли пытаться? Ведь в любой момент все может измениться. А если вы твердо придерживаетесь идеалов, у вас есть стабильные цели и принципы, то вас воспринимают как сложного человека и косного «врага перемен» (как выразились бы специалисты по саморазвитию). «Мыслите позитивно — ищите решения» — вот их лозунг. Нам не нужны брюзги с кислыми минами. Критику нужно подавлять. Это источник негатива. Ведь все знают, что надо просто «делать то, что у вас лучше всего получается», правда?

Несколько лет назад я наткнулся в интернете на рекламу сети отелей InterContinental, в которой говорилось: «Нельзя выбрать что-то одно, не попробовав всё». Этот текст сопровождался фотографией тропического острова и вопросом: «А вы живете интерконтинентально?» Согласно этой рекламе, нельзя выбрать любимое место и привязаться к нему, не побывав везде. В этом послании в наиболее яркой форме выражается философия вершков.[вершки =легкость и непостоянство, корешки=пустить корни, устойчивость, постояноство]. Если привязываешься к чему-то определенному, то лишаешься возможности попробовать все остальное. В отношении других аспектов жизни этот посыл звучит абсурдно, хотя встречается нередко. Нельзя иметь любимую работу, пока не попробуешь все. Нельзя иметь любимого человека, пока не «попробуешь» всех возможных партнеров. Может быть, другая работа лучше помогла бы мне развиваться? Может быть, другой человек сделал бы мою жизнь более насыщенной, чем тот, который со мной сейчас? В XXI в. людям намного труднее установить обязывающие отношения с другими, будь то друзья, партнеры или супруги. В большинстве случаев практикуются так называемые «чистые отношения», которые основаны исключительно на чувствах. Внешних критериев для отношений больше не существует, и практические соображения (например, экономическая стабильность) перестали играть роль. Теперь главное — получать от общения с другим человеком эмоции. Если вместе с партнером я стану «лучшей версией себя», значит, эти отношения обогащают, а иначе нет. Мы стали думать о человеческих отношениях как о чем-то временном и взаимозаменяемом. Общение с другими — это инструмент для личностного развития, а не самоцель.

Представление о том, что сегодня у людей «есть все возможности» (эту идею в основном внушают молодежи), — это, разумеется, иллюзия, в которую многие, к сожалению, верят. Поэтому если у них что-то не получается, то винят они в первую очередь самих себя. Если у тебя есть все возможности, то ты сам виноват в том, что не добился ожидаемого успеха в любви или на работе

Еще один полупоэтический рекламный текст — слоган медицинского гиганта GlaxoSmithKline, который среди прочего производит «таблетки счастья» паксил. Он звучит так: «Делай больше, чувствуй себя лучше, живи дольше». Это и есть цели в культуре ускорения, и достичь их помогают таблетки. Делать больше (неважно что), чувствовать себя лучше (неважно почему), жить дольше (неважно как). В культуре ускорения мы должны делать больше, лучше и дольше, а содержание и смысл действия не играют особой роли. Развитие превратилось в самоцель. И все крутится вокруг идеи «Я». Если нам кажется, что мы беззащитны перед миром, который социолог Зигмунт Бауман описывал как «глобальный вихрь», то мы направляем внимание внутрь самих себя — и, к сожалению, от этого становимся еще более беззащитными. Возникает порочный круг: мы уходим в себя, чтобы справиться с нестабильностью мира, а мир от этого становится еще нестабильнее, ведь каждый из нас остается один на один со своей жизнью в одиноком самосозерцании.

Если в современном мире больше всего ценятся вершки и не так-то просто пустить корни, что мы можем с этим поделать? Нужно учиться твердо стоять на ногах. И, возможно, со временем пустить корни.

Кажется, что мы — и я не боюсь причислить и себя к этому коллективному «мы» — потеряли ориентир и поэтому лихорадочно ищем новейший рецепт счастья, развития и успеха. С точки зрения психологии все это напоминает коллективную зависимость. Некоторые люди (их становится все меньше) зависят от сигарет и алкоголя, но большинство (и число их постоянно растет) зависимы от советов лайф-коучей, специалистов по саморазвитию и гуру правильного образа жизни. Целая армия психотерапевтов, экспертов по саморазвитию и консультантов по позитивному мышлению готова помочь нам в изменениях и преобразованиях. Существует бесконечное число книг и пособий, которые должны вдохновить и поддержать на пути личностного роста. Посмотрите на список бестселлеров: там всегда найдутся книги о еде и здоровье, биографии успешных людей и литература по самопомощи.

Моя мысль такова: чтобы выжить в культуре ускорения и научиться твердо стоять на ногах, следует обратиться к классической философии стоицизма, в которой ценятся самоконтроль, покой ума, достоинство, чувство долга и осознание конечности жизни.

Я попытаюсь применить их идеи, чтобы найти ответ на некоторые вопросы современности:

• Если сегодня повсеместно рекомендуют позитивную визуализацию (думайте о том, чего хотите добиться!), то стоики советуют негативную визуализацию (что, если бы вы лишились того, что имеете?).

• Если сегодня нам внушают мысли о безграничных возможностях, то стоики советуют осознавать свои ограничения и радоваться им.

• Если сегодня мы должны постоянно выражать свои чувства, то стоики советуют научиться дисциплинировать чувства и иногда подавлять их.

• Если сегодня тема смерти под запретом, то стоики советуют думать о собственной смертности каждый день, чтобы развить в себе чувство благодарности за свою жизнь.

Хотя стоицизм не панацея, он помогает найти новые подходы к жизни, обрести почву под ногами, вместо того чтобы все время развиваться и меняться. Звучит консервативно, но я бы сказал, что именно консерватизм в некоторой форме становится прогрессом, когда все остальное в культуре ускоряется. Те, кто твердо стоит на ногах, как это ни парадоксально, лучше подготовлены к будущим испытаниям. Я полностью осознаю, что эта книга, которая обращается к отдельным читателям, не поможет решить основные проблемы современности, которые требуют прежде всего коллективных решений и политических действий. Но возможно, она сумеет помочь отдельным читателям, которые, как и я сам, испытывают дискомфорт от тех тенденций, которые проявляются в образовании, работе и личной жизни и кажутся абсурдными и гротескными, если трезво посмотреть на них.

Негативный подход, который я советую в этой книге, оказывает благотворное психологическое влияние. Но, конечно, он не должен превращаться в унылый нигилизм, который ведет к бессилию, тоске или настоящей депрессии. Напротив, он должен помочь наилучшим образом исполнить долг в данной вам жизни. Стоики знали, что осознание краткости бытия и множества неизбежных жизненных проблем дает чувство солидарности с теми, кто с вами в одной лодке, — то есть со всеми людьми. Благодаря негативному подходу у вас появится время и повод обратить внимание на проблемные стороны жизни и раскритиковать их.

Семь ступеней выглядят так:

1. Перестаньте прислушиваться к себе.

2. Сконцентрируйтесь на негативе.

3. Научитесь говорить «нет».

4. Подавляйте чувства.

5. Откажитесь от коуча.

6. Прочитайте роман (а не книгу по саморазвитию или биографию).

7. Размышляйте о прошлом.

1. Перестаньте прислушиваться к себе

Чем больше вы занимаетесь самоанализом, тем вам хуже. самоанализ ведет к разочарованию. Хуже всего, что самоанализ обычно рекомендуется как способ «найти себя». Ответов внутри нет. Поэтому к себе нужно прислушиваться пореже. Существуют правильные поступки или правильный образ действия, и тут не надо прислушиваться к интуиции. Например чтобы заботиться о близким, помочь тому, кто в беде , и прочее.

Вам нужно научиться смотреть наружу и быть открытым для других людей, культуры и природы. Вы должны понять, что ваше «Я» не содержит в себе важнейших ответов на жизненные вопросы, но что «Я» — само по себе идея, конструкт, созданный культурной историей и поэтому скорее внешний, чем внутренний.

Один американский психолог как -то предположил, что эпидемия депрессии на Западе объясняется тем, что люди, достаточно долго прислушиваясь к себе и посещая терапевта, впадают в депрессию, когда обнаруживают, что внутри-то ничего и нет. Ведь если смысл жизни нужно искать внутри, как нам постоянно напоминают, а там пусто, то все совершенно бессмысленно. В результате такого тщательного самоанализа есть риск прийти к разочарованию. Внутри могут быть неверные ответы.

Согласно руководству, «все ответы уже внутри нас». Подумайте, насколько это, по сути, абсурдно. Как справиться с экологическим кризисом? Как печь булочки? Как будет «лошадь» по-китайски? Могу ли я стать хорошим инженером? Существуют совершенно объективные стандарты того, что требуется от хорошего инженера (технические навыки, математический склад ума и так далее), и они связаны не с шестым чувством, а с умениями, которые, разумеется, могут оценить и другие люди. В последнем пункте руководства сказано, что нужно довериться своему шестому чувству и «вы больше не будете подстраиваться под окружающий мир». Подумайте только, что было бы, если бы мы не подстраивались под окружающий мир! Такая «привилегия» есть только у диктаторов.

Как говорится во вступлении к первой главе, вы рискуете заметить то, что не имеет значения, но обретает его именно потому, что вы обращаете на это внимание.

Постмодернистское общество потребления, которое я в этой книге называю культурой ускорения, взращивает гибких и непостоянных людей, которые только и делают, что без конца развиваются и меняются. Стоять на месте в обществе развития и потребления — настоящий нонконформизм. Философия бесконечного саморазвития, таким образом, помогает рынку удовлетворить потребность в услужливой и гибкой рабочей силе. По этой же причине всевозможные теории управления и организации в последние полвека сосредоточились на «человеке в целом», «развитии персонала» и «самореализации на работе».

Мысль о самореализации уже не освобождает, а скорее просто привязывает нас к представлению о внутреннем «Я», которое нужно развивать и, возможно, даже капитализировать. Сегодня настоящий протест против системы — это не направить внимание внутрь, чтобы найти себя, а вообще отказаться от этой идеи и просто научиться жить с самим собой. Фразу «Мне развиваться не нужно» редко услышишь на мероприятиях по развитию персонала. Это был бы настоящий бунт против современной идеологии.

У человека, который отступает от всей этой идеологии саморазвития, больше шансов жить с определенной целостностью: сохранять целостную личность и опираться на то, что важно в его жизни.

Часто в погоне за своим истинным «Я» человек вредит окружающим его людям, и выполнение долга по отношению к ним становится невозможным. Я сказал бы, что лучше иметь некоторые сомнения по поводу своего шестого чувства и поисков собственного «Я», чем бездумно подчиняться интуиции и гнаться за «искренностью». Как только мы признаем, что «Я» — величина сомнительная, а шестое чувство ненадежно, такое сомнение становится добродетелью.

2. Сконцентрируйтесь на негативе.

Если думать о собственной смерти каждый день, вы начнете больше ценить жизнь. В этом и есть суть афоризма стоиков «memento mori» — «помни о смерти». Осознав все плохое, что может с вами произойти — и неизбежно произойдет (даже позитивные психологи умирают), — вы испытаете чувство благодарности за то, что у вас есть, и будете больше радоваться своей жизни. Это одна из основных идей стоической философии и главное объяснение того, почему стоиков так интересовало самое плохое в жизни: смерть. Они вовсе не романтизировали смерть саму по себе и не считали, что ею нужно восхищаться. Напротив, они полагали, что думать о смерти необходимо именно во имя жизни.

Явление «Тирании позитива». Согласно ей, идея позитивного мышления особенно широко распространилась в США и во многих других западных странах. В доморощенной психологии бытует мнение, что нужно «мыслить позитивно», «ориентироваться на внутренние ресурсы» и рассматривать проблемы как интересные «вызовы». Даже от серьезно больных людей ожидается, что из своей болезни они «извлекут опыт» и в идеале станут сильнее. В бесчисленных книгах по саморазвитию и «историях страданий» люди с физическими и психическими недугами рассказывают, что не хотели бы избежать кризиса, так как благодаря ему многому научились. Я думаю, немало из тех, кто серьезно болеет или переживает иной жизненный кризис, чувствуют давление необходимости позитивно относиться к ситуации. Но очень немногие вслух говорят о том, что вообще -то болеть — это ужасно и лучше бы с ними этого никогда не случалось. Обычно заголовок подобных книг выглядит так: «Как я пережил стресс и чему научился», и вряд ли вы найдете книгу «Как я испытал стресс и ничего хорошего из этого не вышло». Мы не только испытываем стресс, болеем и умираем, но еще и обязаны думать, что все это нас многому учит и обогащает. Мы должны вернуть себе право думать, что иногда все просто плохо, и точка. В руках тренеров и коучей — или воодушевленных руководителей, прошедших краткие курсы по «позитивному лидерству», — позитивная психология быстро превращается в удобный инструмент подавления критики.

Например, недавно на моей (в остальном замечательной) работе предложили сформулировать «видение» развития нашего института. Когда я сказал, что нам нужно стремиться стать средним институтом, это не вызвало воодушевления. Я имел в виду, что это реалистичная и достижимая цель для маленького университета в датской провинции. Но теперь все должно быть «мирового уровня» или входить в «топ-5», а путь туда, несомненно, доступен только тем, кто сосредоточен на возможностях и успехах. Это можно назвать принудительным позитивом. Годится только лучшее, а чтобы его добиться, надо просто не бояться мечтать и мыслить позитивно.

Сосредоточенность на позитиве может привести к такому явлению, как «обвинение жертвы». Это значит, что всевозможные человеческие страдания или неприятности объясняются тем, что человек недостаточно оптимистично и позитивно относится к жизни или что у него недостаточно «позитивных иллюзий», которые защищают некоторые психологи. Позитивные иллюзии — это внутренние представления человека о самом себе, немного искаженные в лучшую сторону. То есть человек считает себя немного умнее, способнее и эффективнее, чем есть на самом деле. Результаты исследования (хотя они не вполне однозначны) говорят о том, что люди, страдающие от депрессии, на самом деле смотрят на себя более реалистично, чем те, кто от депрессии не страдает. Однако существуют опасения, что из -за позитивного подхода общество требует от людей быть позитивными и счастливыми и это парадоксальным образом создает страдания, так как многие чувствуют вину, если не всегда счастливы и успешны. Другая причина критики, которая тем не менее связана с предыдущей, — это преуменьшение роли контекста, что характерно для некоторых аспектов позитивного подхода. Если утверждается, что счастье человека зависит не от внешних факторов (социально -экономическое положение и так далее), которые якобы играют очень незначительную роль, а от внутренних, то вы сами виноваты, если несчастливы.

Барбара Хелд предлагает альтернативу принудительному позитиву — жалобы. Она даже написала книгу, где рассказывает, как научиться брюзжать. Это что -то вроде литературы по саморазвитию для жалобщиков. Книга называется «Хватит улыбаться, начинайте брюзжать» (Stop Smiling, Start Kvetching).

Основная мысль книги Хелд заключается в том, что в жизни никогда не бывает хорошо все абсолютно. Иногда все просто не так плохо. Значит, причины для жалоб всегда найдутся. Падают цены на недвижимость — можно посетовать на обесценивание капитала. Если же цены на недвижимость растут, можно пожаловаться на то, как все вокруг поверхностно обсуждают растущий капитал. Жизнь трудна, но, по мнению Хелд, это само по себе не проблема. Проблема в том, что нас заставляют думать, что жизнь не трудна. Когда спрашивают, как дела, ожидается, что мы скажем: «Все отлично!» Хотя на самом деле все очень плохо, потому что вам изменил муж. Учась фокусироваться на негативном — и жаловаться на него, — можно выработать в себе механизм, который помогает сделать жизнь более сносной. Однако брюзжание — это не только способ справляться со сложными ситуациями. Свобода жаловаться связана с умением смотреть в лицо реальности и принимать ее такой, какая она есть. Это дает нам человеческое достоинство, в отличие от поведения вечно позитивного человека, который яростно настаивает, что не бывает плохой погоды (только плохая одежда).

В тяжелые времена, считает она, не надо стремиться «преодолеть трудности». Это чересчур. Преодолеть — значит справиться с проблемой и полностью ее устранить. Но в жизни есть многое, что нельзя просто взять и устранить. Люди — существа уязвимые и хрупкие, они болеют и умирают. Это невозможно «преодолеть». Но с этим можно примириться. Проблемы останутся, но жить будет легче. Это тоже позволяет найти опору. Если что-то нельзя изменить, на это можно опереться. Как говорит моя бабушка, лучше смотреть в лицо действительности, чем «жить в раю дураков». Лучше быть недовольным Сократом, чем довольной свиньей, как сказал английский утилитарист Джон Стюарт Милль в XIX в. Не все возможно, и не все в жизни бывает к лучшему. Но в жизни есть то, к чему можно стремиться, например достоинство и чувство реальности. Смысл в том, чтобы научиться видеть плохое без прикрас. Что -то, возможно, можно исправить, но многое изменить нельзя. Примите это.

Этот метод использовали многие стоики. В своем письме к Марсии, которая три года оставалась безутешной после смерти сына, Сенека пишет, что она должна понять: все в жизни дается нам лишь «взаймы». И Фортуна может забрать это в любой момент без предупреждения. Именно осознание этой истины помогает еще сильнее любить имеющееся (пока оно у нас есть). В другом письме Сенека предупреждает, что не следует воспринимать смерть как некое событие, которое произойдет лишь в далеком будущем. Ведь на самом деле она может наступить в любую минуту.

Постепенно привыкайте к мысли о смерти и учитесь больше ценить повседневность. Сократ определял философию как искусство умирать хорошо. Как уже говорилось, современная культура поощряет позитивное мышление и «хорошую жизнь», но правильно умирать мы не учимся. А может, стоило бы. Как писал философ Монтень, тот, кто научился умирать, разучился быть рабом. Суть не в том, чтобы очароваться самой идеей смерти. Напротив, с ней нужно свыкнуться, чтобы перестать быть рабом страха перед ней — и таким образом научиться жить лучше.

Итак, существует два вида негативной визуализации и, соответственно, два упражнения:

• Представьте, что вы потеряли что-то (или кого-то) важное, и обратите внимание, как благодаря этому вы больше радуетесь существованию этой вещи или человека. В психологии существует понятие «гедонистическая адаптация», что означает, что мы очень быстро привыкаем к хорошему. Негативная визуализация поможет это предотвратить и развить чувство благодарности. Кстати, гедонистическую адаптацию изучают и позитивные психологи.

• Подумайте о том, что и вы покинете этот мир: состаритесь, заболеете и в конце концов умрете. Если думать об этом каждый день, вы научитесь ценить жизнь — даже в тяжелые времена. С этими фактами нельзя ничего поделать, но можно попробовать их принять.

3. Научитесь говорить «нет».

Тренируйтесь говорить «нет» по крайней мере пять раз в день.

Умение отказывать характеризует вас как зрелого и целостного человека. Один из самых здравомыслящих представителей датской философии, профессор Пер Шульц Йоргенсен, в своей новой книге пишет о том, как важно детям научиться говорить «нет». Первое «нет» ребенка имеет огромное психологическое и философское значение. Хотя большинство родителей, включая меня, хотят, чтобы их дети были послушными, первый отказ говорит о начале самостоятельности, потому что ребенок «проявляет характер как индивид и на чисто языковом уровне в состоянии дистанцироваться от родителей. Это противопоставление говорит о начале автономной жизни».

В отличие от таких распространенных психологических понятий, как «личность» и «компетенции» (которые, как считается, можно «прорабатывать» и «развивать»), понятие характера неразрывно связано с моральными ценностями. Характер есть у того, кто придерживается принципов — и кто может сказать «нет», когда эти принципы под угрозой. В этой книге я использую слово «целостность» почти как синоним характера. Целостность означает, что человек не гонится за новейшими веяниями, а опирается на что-то определенное, что кажется ему важнее всего остального. Целостный человек имеет крепкий внутренний стержень, не меняющийся под влиянием времени и контекста, и опирается на него. Противоположность этому — человек, который всегда со всем соглашается и никогда не сомневается, что нужно пробовать что-то новое.

Но почему отказываться сегодня стало так немодно? Я думаю, тому есть две причины. Первая связана с быстрым темпом культуры ускорения и меняющимися предложениями. Когда кажется, что все течет и движется (так это на самом деле или нет), говорить «да» означает «соответствовать». Если соглашаетесь, значит, вы достаточно легки на подъем и не отстаете.

Философ Андерс Фог Йенсен назвал наше время «общество проектов», где всевозможные занятия и практики воспринимаются как проекты — часто кратковременные, непостоянные и взаимозаменяемые. Он пишет о том, что люди в «обществе проектов» часто перегружают себя договоренностями и задачами в попытке функционировать «под завязку» (совсем как авиалинии). И когда наши обязательства становятся просто «проектами», то их можно отменить, если на радаре появится что-то поинтереснее. Но еще мы должны соглашаться на проекты. Умение с энтузиазмом восклицать «да!» стало ключевой компетенцией в культуре ускорения, и это отражается в объявлениях о поиске сотрудников. Способность «принимать новые вызовы» — это однозначно хорошо, а вежливый отказ интерпретируется как недостаток смелости и неготовность к переменам.

Итак, первая причина популярности слова «да» и фиаско слова «нет» — это страх, что поезд уйдет, и боязнь быть недостаточно легким на подъем. Вторая причина более экзистенциальна: она связана со страхом что-то упустить. Мы говорим «да» не только чтобы казаться более привлекательными и конкурентоспособными в глазах окружающих, но еще и потому, что жизнь конечна и нужно «прожить ее на полную катушку» (как, вероятно, считают многие). Нужно испытать как можно больше ощущений за как можно меньший срок. Или, как говорится в рекламе: «Нельзя выбрать что-то одно, не попробовав всё». Если не пользоваться всеми удивительными возможностями, то мы лишимся приятных впечатлений и ощущения интенсивности жизни. Разве не так? Вы наверняка уже догадались, что такой подход идет вразрез с философией стоицизма. Стоики, конечно, не видят ничего плохого в хороших ощущениях как таковых, но погоня за ними никогда не становится смыслом жизни. На самом деле все это может помешать достичь состояния, которое стоики считали самым важным, — покоя ума. Если вы не в силах отказаться от того, что способно сбить вас с курса, — например, потому, что боитесь что-то упустить, — то сложно прийти в состояние покоя и смириться с существующим положением дел. Сегодня, однако, покой ума — это не цель, а проблема. Ведь если ваш ум спокоен, то вы сумеете отказаться от всевозможных (неразумных) требований и вызовов. Это не ценится в современном мире, где идеалом стал человек гибкий, непостоянный и переменчивый.

Сторонники слова «да», как им кажется, всегда знают, что правильно. Правильно и хорошо — говорить «да» (а также мыслить позитивно и развиваться). Философы-стоики утверждают обратное: мы не знаем, правильно ли говорить «да». Поэтому лучше сомневаться. Если вы сомневаетесь, то ответ чаще всего — «нет». Существует старое правило: не чинить то, что не сломано. Мы знаем, что имеем, но не знаем, что получим.

Культ определенности парадоксален, потому что одновременно с этим нам внушают, что все должно развиваться и меняться. Может быть, мы так стремимся к определенности именно потому, что чувствуем — нам ее не хватает? Мы принимаем разнообразные меры, чтобы избавиться от сомнений и во всем добиться уверенности. Это касается всего: политической жизни, где решения все чаще принимаются на основании экономических расчетов, а не политических идей; повседневности, где мы пытаемся застраховаться от всего; профессиональной жизни, где все должно иметь доказательства (нам нужно знать, дадут ли педагогические методы учителя желаемый «результат обучения»). Одновременно изобретаются различные этические правила, чтобы уменьшить сомнения и повысить уровень уверенности. Сомневающийся человек кажется неуверенным в себе, слабым или невежественным. Он зашел в тупик, и ему надо непременно научиться говорить «да»!

Сама по себе уверенность догматична, тогда как сомнение имеет определенную этическую ценность. Почему? Уверенное «Я знаю» ведет к слепоте (например, когда человек точно знает, что надо говорить «да»), зато сомнение приводит к открытости другим образам действия и понимания мира. Если я знаю, мне не нужно слушать. Но если я сомневаюсь, то другие точки зрения неожиданно приобретают значение. Проблема сомнения заключается в том, что для культуры ускорения оно слишком медлительно и заставляет оглядываться назад. Оно не предлагает быстрых решений, основанных на интуиции и позитивности.

Проблема в том, что и в школе, и в университете мы учимся только знать. Но нам нужно учиться сомневаться. Нужно учиться раздумывать. Нужно учиться взвешивать решение лишний раз.

Философ Саймон Кричли написал книгу под названием «Как перестать жить и начать беспокоиться» (How to Stop Living and Start Worrying), которая представляет собой интервью с самим автором. Обычно нам предлагают «перестать беспокоиться и начать жить — и сказать "Да!"». Но только не Кричли. Для него сомнение, беспокойство и раздумье — это добродетели. Если мы просто будем говорить «да», то не заметим кризисов, вызванных «да-философией» с ее лозунгом «Просто действуй!»: например, постоянного ускорения темпа жизни и общества. Если мы не распознаем эти кризисы, говорит Кричли, то «люди опустятся до уровня счастливого скота, до коровьего довольства, которое систематически принимается за счастье». Как провокационно замечает Кричли, «Всегда говори "да"» — девиз веселой коровы.

Этика сомнения — мысль о том, что мы должны больше сомневаться и потому говорить «нет», — подразумевает также необходимость постоянно сомневаться в самом себе.

Пока вы усвоили следующее: если сомневаетесь, то ответ чаще всего — «нет». А если не сомневаетесь, подумайте еще раз: нет ли причин для сомнений? Как я уже говорил, смысл не в том, чтобы все время сомневаться и от всего отказываться, а в том, чтобы понять, что это абсолютно нормально. Более того, чем чаще мы будем говорить «нет», тем легче нам будет стоять на ногах и сохранять верность тому, что мы считаем самым важным в жизни.

А не противоречим ли мы сами себе в попытке найти альтернативу превозносимому в современном обществе идеалу человека без корней. Как твердо стоять на ногах, если всегда сомневаешься? Можно ли вообще найти опору, если сомнение чествуется как добродетель? Простой ответ, конечно, заключается в том, что можно опираться на само сомнение, то есть на право размышлять и взвешивать. Хотя это несложный ответ, я считаю, что в нем много мудрости и этической ценности. Практически все политические ужасы совершались наделенными властью мужчинами, которые якобы знали истину. «Мы знаем, что существует оружие массового поражения!», «Мы знаем, что евреи — низшая раса!», «Мы знаем, что диктатура пролетариата — необходимость!». Когда речь идет о таких важных вопросах, как политика, этика и искусство жить, то сомневаться и медлить — естественно для человека. На это следует опираться в обществе риска, когда мы не знаем решений (а иногда не знаем и самих проблем).

Философ Ричард Рорти считал такой образ жизни экзистенциальным идеалом. Он описывал это как форму экзистенциальной иронии: вы признаете, что ваш взгляд на мир — лишь один из многих возможных, и в какой-то момент у вас закончатся оправдания для него. Но это не значит, что нужно сразу же отправляться на поиски другого мировоззрения. Идеал — это опираться на то, что у вас есть, и принимать тот факт, что у других людей может быть другое мировоззрение. Это называется толерантностью.

Немецкий философ Ханна Арендт в своей знаменитой книге о человеческой природе писала, что «правда существует, даже если не суждено быть истине, и надежность существует, даже если достоверность невозможна». Арендт сама по себе не была стоиком, но здесь она наиболее изящно выражает основную мысль стоической философии, которая может стать актуальной и в современной культуре ускорения: не исключено, что абсолютной истины не существует, но именно поэтому от нас зависит, сумеем ли мы создать ее в своей жизни. В стремительно ускоряющемся мире нет определенности, но именно поэтому мы должны быть надежными и создавать островки порядка и целостности в мире, где все вверх дном. Чтобы создавать такие островки, вы должны уметь говорить «нет». В этом смысле способность отказываться — условие устойчивости.